На главную     Глава 2. Живой процессор >>> 

 

Сознание возвращалось медленно, в такт аварийного маяка, который выхватывал из полумрака взвесь пыли и куски реальности: приборную панель, штурвал и рычаги управления.

Самолет повис над бездной, опершись на выносные конструкции Стены. От срыва его удерживали два аварийных гарпуна. Из-под крыльев виднелись натянутые до предела тросы: один якорь застрял, пробив в решетчатый металл каких-то модулей, второй обмотался вокруг фермы крана. Фюзеляж накренился вниз, нос смотрел в пустоту. Кабина была тесной, спроектированной не под эргономику тела, а под плотную упаковку агрегатов, грубая механика, рычаги с тугими пружинами и запах старой кожи.

Пилот попытался повернуть голову, сквозь паутину трещин на стекле кабины открывался вид на бездну. Там, внизу, в густой, как кисель, темноте, медленно дрейфовали пятна грязно-желтого света.

Стена Внешнего Кольца: это была гигантская вертикальная сущность индустриальной эры. Где-то с высоты, выше облачного слоя, доносился лязг грузовых лифтов, но здесь, пониже, царила сырая полутьма. На огромных листах металла виднелись пятна черной плесени, которая питалась не органикой, а техническими маслами, кое-где сочащимися из стыков плит. Вертикальный континент из стали. Ее поверхность испещряли тысячи темных проемов: доки, зевы заводов, жилые модули, — но все они были на приличном расстоянии. Местами стену опутывала плотная сеть гигантских трубопроводов, словно больное, умирающее тело трубками капельниц. Сквозь разрывы в плотных облаках виднелись далекие конструкции основания стены, переходящие в изрезанный шрамами металла ландшафт.

Между облаков, в километре ниже, появился гигантский дредноут, его массивный корпус выделялся темным силуэтом в смоге. Из гигантских бочкообразных двигателей вырывались языки плазмы.

В мутной пелене рядом с гигантом оказался крошечный транспортный челнок, возможно, его пилот сделал необдуманный маневр, который закончился неожиданно: двигатель дредноута исторг случайный сильный выхлоп плазмы и накрыл челнок.. Вспышка. Горящие обломки кружась, рассыпались в воздухе.

Пилот не моргнул. Никакого ужаса, просто техническая погрешность.

В нос ударил резкий запах паленой проводки. Этот запах, едкий и химический, сработал для сознания как детонатор.

В висках вспыхнуло. Память подбросила картинку, фантомное ощущение: рыхлый лист салата, запах земли и озона перед грозой. Он помнил, как боевые самолеты — черные треугольники — вынырнули из облаков. Активация плазменных контуров и мгновенное вскипание воздуха. Тот мир, сотканный из ветра и зелени, превратился в пепел.

— Община... — прошептали пересохшие губы. Сквозь головную боль проступила память: — я последний выживший.

Он не помнил своего имени, и откуда у него этот самолет. Только ярость и желание отомстить.

По корпусу самолета прошла вибрация. Скрежет металла о металл — правый гарпун медленно полз, выдирая из конструкции трухлявые решётчатые панели. Самолёт сполз на полметра. Взгляд пилота упал на приборы: многие были в паутинах трещин, работал аналоговый высотомер. Стрелка показывала: минус 2100 метров.

Он попытался активировать связь. Привычное усилие воли — мысленный запрос к нейро-интерфейсу, где должен быть ровный фон Сети, потоки данных, навигация.

Хлёсткий, мокрый звук — трос левого якоря лопнул. Падение. Рывок. Петля промышленного троса поймала корпус. Удар вышиб воздух из лёгких и впечатал тело в ремни. Самолёт закачался в двадцати метрах ниже прежней точки, завёрнутый в тросы.

Пилот понемногу пришел в себя, попытался активировать связь. Привычное усилие воли — мысленный запрос к нейро-интерфейсу, где должен быть ровный фон Сети, потоки данных, навигация.

Черепную коробку изнутри ошпарило шумом. Металл под кожей затылка нагрелся, отвергая соединение. Вместо привычных строк кода на сетчатке вспыхнула грязная рябь помех, перекрывая зрение. «Критический отказ». 

2.

Вдруг - треск помех. Звук шел не через ушную раковину — он формировался вибрацией прямо в голове. Это был грубый, неавторизованный взлом аудио-канала, выполненный не через Сеть, без протоколов "приветствия".

— Меня слышно?

Потом опять:

— Странно. Очень странно. В слое Эха на твоем месте — дыра. Каждый объект имеет цифровой отпечаток, каждый дохлый голубь — всё отбрасывает тень в Эхо-слой. Логи показывают живой биологический объект, но для Системы тебя не нет. Пустое место. Самый интересный баг за последний цикл. Ты кто?

Он резко мотнул головой. Видимо, порт ловит электромагнитный мусор от силовых кабелей Стены.

Задача — выбраться.

Корпус истребителя снова вздрогнул. Машина сползала.

— Ты же понимаешь, гравитация тебя ждать не будет? — опять этот назойливый голос...

Пилот ногами выдавил верхнюю часть кокпита. Каркас, кувыркаясь, улетел в темноту. Дыхание перехватило от порыва ветра.

Он огляделся, пытаясь осознать масштаб окружающего. Стена была не ровной, слегка изгибаясь, она уходила вправо и влево, теряясь в тумане, и образовывала гигантскую окружность. Он находился внутри исполинского кратера.

3.

Воздух Котла, перенасыщенный взвесью, обладал ощутимой инерцией. Комбинезон, пропитавшийся конденсатом, стал весить вдвое больше, превратившись в тяжелый панцирь, подошвы летных ботинок со скрежетом скользили по влажному дюралю крыла. Путь до стены лежал через хаос металлических конструкций. Изоляция кабелей, превратившаяся от времени и химии в хрупкий пластик, хрустела под пальцами, осыпаясь черной крошкой. 

Он добрался до стены и начал подъем. Кое-где из стыков металлических плит сочился горячий пар, пахнущий серой. Ржавые монтажные скобы крошились под весом, осыпаясь рыжей трухой. Он полз, хватаясь за фланцы труб и решетки вентиляционных коробов. Фоновая дрожь Стены сменилась новой частотой: снизу, из облачного "подвала", поднимался ритмичный, тяжелый лязг металла о металл, пробивая слои смога, вспыхнули два мутно-желтых пятна.

Пилот замер, вдавившись в нишу между трубами. Платформа, медленно выплывшая из тумана, была сварена из швеллеров и решеток. Лязгал цепной привод. На ней среди бочек виднелись фигуры в тяжелых прорезиненных рясах и масках.

Два прожектора, установленных на бортах подъемника, шарили по Стене. Было еще раннее утро, темно, их лучи не рассеивались, а летали в воздухе плотными, мутными конусами. Там, где свет падал на металл, испарялся конденсат, поднимаясь струйками пара. Платформа ползла вверх медленно, то исчезая в прослойках грязно-серого тумана, то выныривая вновь.

Не дергайся, — голос  прорезался сквозь лязг цепей. — «Для их тепловизоров ты сейчас просто пятно на фоне горячих труб. Это Культ Горна. Санитары Стены... или мясники, зависит от смены. Во всем периметре есть только одна дыра, до которой ты сможешь отсюда добраться. Там, на два часа выше, еще 800 метров. Технический шлюз их дока. Это твой шанс...

4.

— Кстати, раз мы дошли до знакомства, я — Глитч..

Пилот не ответил. Он берег силы. Понемногу начал смещаться в сторону, уходя вправо от траектории лифта. Он шел по техническому карнизу, заваленному индустриальным мусором. Здесь скапливалось то, что стена исторгала из себя веками: окаменевшие птичьи и крысиные скелеты, обрывки тросов, слои спекшейся сажи.

Дотянувшись до очередной трубы, пилот хотел ухватиться крепче, рука легла на фланец — и ржавая деталь неожиданно провернулась под весом тела. Из разрыва хлынула густая, почти чёрная жидкость с резким запахом. Кожа впитала её мгновенно. Десять секунд — и стена стала живой. Металл под пальцами потерял жесткость, став упругой горячей плотью. Заклепки превратились во вздутые, пульсирующие узлы и шрамы на поверхности этой гигантской туши. Трубы стали напряженными артериями, по которым с влажным шумом перегонялась густая, тяжелая кровь. Все вокруг дышало и влажно сокращалось, обдавая лицо жаром. Живой организм, притворяющийся конструкцией. Пилот вжался в проем и держался за скобы несколько минут, пока его не начало отпускать. Мир схлопнулся обратно в ржавчину и мрак. Он схватился за следующую скобу и пополз дальше.

Двигаться приходилось по небольшим карнизам, иногда поднимаясь выше по непонятным выступавшим конструкциям. Метрах в пятистах буже был виден козырек грузового дока. Это был шанс выбраться во внутренние туннели Стены и добраться до жилых поселений, этот план был пока единственным.

Стена дышала. Каждые две-три минуты из вентиляционных шахт выходил поток теплго влажного воздуха. Потоки струились вверх вдоль поверхности, увлекая за собой хлопья сажи и капли конденсата. Он полз, подстраиваясь под этот ритм, вжимаясь в ниши, когда тёплый поток был слишком сильным. На очередном тёплом выдохе Стены бесшумно выплыло нечто — крылья, похожие на птичьи, из неровных алюминиевых трубок, перетянутых веревкой, внахлёст обтянутые промасленной кожей, а под ними — вплетённое в подвесную раму тело, достаточно похожее на человеческое. На поясе связка веревок и крюков. Пилот оценил, что существо почти вдвое меньше его самого по массе, но обдумывать что-то не было времени: планерист заложил плавный разворот — и пилот увидел пику в его руке. кривоватое древко с наконечником. Второй заход был атакой. Существо подлетело вплотную. Потоки воздуха не давали ему точно выровняться с пилотом, пара неэффективных движения пикой - один удар оказался неточным, прошел рядом с телом, второй не достал до цели. Пилот в долю секунды, держась за решетчатый металл Стены, перехватил пику свободной рукой и дёрнул ее к себе. Существо утратило баланс и по инерции влетело в зону досягаемости. Пилот сделал удар ногой. Хлипкий каркас крыла хрустнул, планерист, кружа, полетел вниз. Он терял высоту — медленно, почти лениво, — по спирали уходя в туман. Через несколько секунд его поглотил смог.

Пилот перевёл дыхание, огляделся. Больше никого не было видно. Из пальцев сочилась кровь, но это были несколько небольших порезов, можно было продолжать движение.

Добравшись до входа в док, пилот растянулся на козырьке. Первый золотисто-розовый луч пробился из-за далекой кромки Стены и освещал вход в шлюз. На входе в эту дыру высотой с трехэтажный дом стояли конструкции. Это были какие-то идолы —  фигуры, грубо сваренные из коленчатых валов и поршней, их ржавый металл был облеплен схемами печатных плат. Вершины тотемов венчали человеческие черепа. По-видимому, это было не просто украшением. Медные провода уходили в носовые пазухи и слуховые проходы высушенных голов, превращая их в некие устройства: воздух вокруг идолов дрожал от электромагнитного напряжения.
Внезапно перед глазами поползли цифровые артефакты — полосы цветного шума. Нейро-импланты пытались сгладить картинку, но устройства пробивали фильтры своим агрессивным полем. Вестибулярный аппарат отказал, он рухнул на колени на решетчатый настил. 

Из темноты шлюза донесся ритмичный звон. Металл ударялся о металл, это были шаги. Сквозь помехи зрения, где цифровой шум смешивался с копотью, возникли силуэты. Они двигались не как люди, а как нагруженные механизмы. Под прорезиненными плащами угадывались грубые экзоскелеты. Они подошли и встали полукругом, осматривая его...

На главную     Глава 2. Живой процессор >>>