— Спасибо вам, мистер... — эльфийка неловко замялась, словно не решаясь произнести имя, которого ещё не знала.

— Энкрид, — спокойно подсказал наёмник.

— ...Энкрид, а меня зовут Сателла! — она слегка склонила голову, и светлые пряди скользнули по её плечам. — Что ж, приятно было с вами познакомиться. Удачи вам!

Она развернулась, чтобы уйти, но Энкрид не сдвинулся с места. Его взгляд задержался на её спине — прямой, чуть напряжённой, выдающей решимость, которой не было в голосе.

— «Она пойдёт вслед за воровкой...»

Навязчивые мысли в голове Энкрида заработали, привычно и безжалостно, как шестерёнки механизма, который невозможно остановить.

— «Одна. Без поддержки, без плана. Она либо уверена в своих силах, либо просто глупа. А если у той воровки есть сообщники? Они убьют её — даже если эльфийка сильна, числом можно задавить практически любого. А на опытного бойца эта девушка вот совсем не похожа.»

Энкрид чуть прищурился, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Сателла шла быстро, почти бежала, и в её походке сквозила та самая смесь решимости и отчаяния, которую наёмник научился распознавать за годы, проведённые в бесконечных стычках и походах.

Оставить всё как есть? Предложить помощь? Или просто проследить за ней, чтобы в случае чего прикрыть спину? Ответ был очевиден.

Энкрид сделает шаг вслед. Предложит помощь.

Почему? Ответ одновременно простой и сложный.

Энкрид всегда мечтал стать рыцарем. Не просто восхищался ими издалека, как ребёнок, глядящий на парад с обратной стороны забора, — нет, он хотел стать рыцарем по-настоящему. Тем самым, который встаёт между слабым и угрожающей ему опасностью. Тем, кто подаёт руку нуждающемуся и обнажает клинок против тех, кто творит зло.

Мечта, которую он так и не смог осуществить у себя дома. Но то, что она провалилась однажды, не означает, что он провалится вновь — тем более здесь, в мире, где правила ещё не до конца понятны, но где меч всё ещё решает больше, чем слово.

К тому же эльфийка похожа на кого-то важного. Не на знатную даму из провинциального захолустья, нет. В ней сквозило что-то, к чему он не мог пока подобрать название, что-то большее, чем просто порода. А должник среди важных шишек — актив, которым грех не воспользоваться.

Да, несмотря на благородные помыслы, Энкрид нашёл место и для небольшой выгоды. Он не считал это лицемерием — скорее, здравым смыслом. Идеалист, забывший, где лежит его меч, не поможет никому. К тому же, кроме как махать клинком и оберегать чужие жизни, Энкрид ничего толком не умел. А так он хотя бы зарекомендует себя — как боец, которому можно доверять, и как человек, с которым стоит считаться.

Естественно, «хорош» он по меркам обычных людей — тех, что берут в руки меч от нужды, а не от призвания. С более опытными и талантливыми мечниками ему приходится куда как туго. Энкрид до сих пор не забыл унижение, которое нанёс ему шестнадцатилетний юнец, державший клинок едва ли полгода. Тот мальчишка двигался так, будто меч был продолжением его руки, а Энкрид — тяжёлой, неуклюжей пристройкой к собственному телу.

Энкрид выдохнул и шагнул вслед за эльфийкой.

— Я могу вам помочь, Леди Сателла.

Сателла обернулась так резко, словно он положил ей руку на плечо. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее, чистое изумление.

— Ой, бросьте, я не могу просить вас...

— Естественно, не за бесплатно, — ровно ответил Энкрид, не дрогнув.

Между ними повисла неловкая пауза.

Сателла уж было подумала, что этот мужчина решился помочь ей из добрых побуждений. Может быть, в его сердце нашлось место простому сочувствию — явление не столь уж редкое, как хотелось бы думать. Но последние его слова разбили эту иллюзию вдребезги, как камень — тонкое стекло.

И ведь правда: если внимательно присмотреться к этому мужчине — несомненно симпатичному, надо сказать, — нетрудно догадаться, что он не из тех, кто работает за обычное «спасибо». Широкие плечи, привычка держать руку у пояса, там, где должен висеть клинок, спокойный, оценивающий взгляд — всё в нём говорило о человеке, который знает цену своим услугам.

С одной стороны — обидно. С другой — свидетельствовало о прямолинейности, которая сама по себе была качеством одновременно хорошим и дурным. Прямолинейный человек не станет втираться в доверие, не будет плести интриги за спиной. Но и пощады от него ждать не стоит. Однако Сателла могла точно сказать — Энкрид явно не глуп. В его глазах читался расчёт, а язык тела — желание действовать.

— Думаю, стоит согласиться с предложением этого человека.

На плече эльфийки из ниоткуда материализовалось крохотное существо. Сначала — дрожащий воздух, как над костром, потом — мягкое серебристое свечение, и вот уже на её плече сидит нечто размером с ладонь.

Сателла посмотрела на своего компаньона.

— Пак? — удивлённо выдохнула она. — Ты обычно с недоверием относишься к незнакомцам, с чего вдруг такая перемена?

— Я не чувствую в этом человеке злого умысла, — ухмыльнулся зверёк, оглядев наёмника с ног до головы. Его маленькие глаза — не по-детски мудрые. — задержались на поясе Энкрида, где угадывалась рукоять недавного приватизированного тесака. — Вдобавок, тебе не помешает поддержка, если вдруг ты не найдёшь свою печать до наступления сумерек.

Сателла промолчала.

Пак был прав. Она не уложится в срок, это было ясно уже сейчас, когда солнце перевалило за полдень и тени начали удлиняться. А если у воровки сообщники, а у воровки почти всегда есть сообщники, придётся справляться исключительно своими силами. Не то чтобы она была слаба сама по себе. Но калечить или убивать кого-то, даже преступников, ей претило — не из трусости, а из убеждения, что кровь не должна быть первым доводом в споре.

А в компании здоровяка вроде Энкрида у неё будет лишний аргумент в переговорах. Пусть даже не аргумент, а угроза — тихая, но ощутимая. Тем более в средствах она не ограничена, заплатить за мускулы в их небольшом отряде она вполне способна — даже если сейчас у неё нет при себе ни гроша.

К тому же Энкрид не выглядит как тот, кто знает о ней хоть что-нибудь. Даже её необычные белые волосы и имя — а имя это значило многое, куда больше, чем могло показаться, — не вызвали у него никакой реакции. Ни вздрагивания, ни тени узнавания, ни привычного, отвратительного любопытства. Значит, он не будет предвзят по отношению к ней, в отличие от местных гвардейцев, что провожают её взглядом, как кошку, забредшую не в тот двор.

Тем временем Энкрид не сводил глаз с говорящего — то ли кота, то ли сурка, — что устроился на плече эльфийки, словно так и надо. Он был удивлён, причём сильно, но его лицо по обыкновению осталось непроницаемым — маска, к которой он привык за годы, проведённые среди людей, читающих по лицам, как по раскрытой книге.

— «Говорящий кот... появился из ниоткуда. Это и есть магия? Неужели я сейчас вижу так называемого призывного духа?»

Энкрид знал, что магия существует. Однако сам он никогда не сталкивался с магами — ни среди врагов, ни даже среди союзников. Ну или, может, и встречал, но никогда не видел их в деле.

А теперь — вот, пожалуйста: серебристое сияние, говорящий зверёк, и всё это — в сыром переулке, под открытым небом и густыми тенями.

Энкрид не показал ничего. Только чуть кивнул — скорее, самому себе, чем кому-то ещё.

Сателла заметила едва заметное удивление в глазах Энкрида — вспышку, едва успевшую родиться и тут же погасшую. Она не придала этому особого значения. В мире полно людей, которые либо почитают духов, либо боятся их. А то и вовсе ненавидят.

Пак же мало того что разумен — он ещё и способен материализовать для себя физическое тело. Для духа это большая редкость и верный признак огромной силы, как бы ни был безобиден его облик.

— Хм… Раз Пак не против, то я согласна вас нанять. Но сейчас у меня нет при себе денег… — с неловкостью сказала эльфийка.

Энкрид едва заметно улыбнулся.

— Ничего, Леди Сателла. Я не ожидаю, что вы заплатите за мою помощь в эту же секунду. Ну так что — можем начинать поиски?

\\\

Энкрид и Сателла немедля отправились на поиски воровки.

Столица Лугоники оказалась гораздо больше, чем он ожидал. Улицы текли живым потоком: торговцы выкрикивали цены, зверолюды толкались у прилавков, гигантские ящеры медленно тянули телеги.

Энкрид шёл чуть позади эльфийки, привычно оценивая окружение не как зевака, а как человек, которому слишком часто приходилось искать угрозу в чужих лицах.

Искать одну девушку в таком муравейнике было всё равно что ловить дым руками. Но выбора не было.

Вдруг Энкрид остановился.

У стены, между двумя лавками, стояла маленькая девочка. Одна. Без взрослых. Её напуганный взгляд метался по прохожим, она явно пыталась кого-то высмотреть.

Большинство людей проходили мимо. Кто-то даже не замечал. Кто-то замечал — и всё равно шёл дальше.

Энкрид так поступить не мог.

Он и сам не сразу понял, в какой момент свернул с пути. Просто ноги сами понесли его к ребёнку. Наёмник присел, чтобы не нависать над ней огромной тенью, и заговорил тихо, почти буднично — так, чтобы не напугать ещё сильнее.

Девочка всхлипнула, кивнула, потом снова всхлипнула. Потерялась. Искала маму и папу.

Сателла замерла на мгновение, глядя на эту картину. Потом тоже подошла. И с ней диалог с напуганным ребёнком пошёл куда легче. Всё же она выглядит намного приветливее мужчины, который одними своими габаритами и суровым лицом мог напугать даже взрослого.

Они нашли родителей довольно быстро. Чета металась по соседней улице, расспрашивая прохожих. Девочка бросилась к ним с широкой улыбкой на лице. В благодарность родители подсказали, кем была искомая воровка.

Её звали Фельт. Оказывается, она являлась местной "знаменитостью".

Энкрид выслушал их. В голове уже складывалась картина: не головорез, не убийца, не главарь шайки. Просто слишком быстрая, слишком привычная к крышам и переулкам воровка, на которую власти просто махнули рукой.

— Значит, Фельт. — тихо повторил Энкрид. Направление поиска, наконец, появилось.