Ёбтвоюмать, Намджун!

Таким незамысловатым тезисом, имеющим отношение непосредственно к народной речевой культуре (а не к маме лидера, как могло показаться со стороны), бантаны встретили свой первый ариранный пиздец. В том, что пиздецы будут, никто не сомневался, — есть традиции, которые нельзя нарушать. В том, что их будет много — сомнений тоже не
было. Но менеджеров удивило то, что в этот раз решили прям с пиздеца и начать, не дожидаясь, собственно, самого камбэка.

Красивая история, скормленная фанатам, о танцевальных подвигах Ким Намджуна, пусть останется в анналах истории, мы же с вами друзья перенесемся к уже знакомому нам домику у озера, куда наших возвращенцев в порыве гостеприимства пригласил перед камбэком
Квон Джиен.

И ведь Дракон лучше многих знает, что звезду, возвращения которой ждут миллионы, перед камбэком трогать нельзя, спаивать нельзя и вывозить за пределы Сеула тоже нельзя. А лучше завернуть в несколько слоев пупырки, изъять из дома все колюще-режущие предметы и через каждые 15 минут обеззараживать все поверхности в радиусе пятидесяти метров. Чтобы ни дай бог!

И все равно предложил «хорошенько расслабиться перед туром, а то когда в следующий раз выдастся возможность?».

Ну а наши ж за любой кипиш, кроме голодовки, так что оперативненько побросали все дела (лидер, кстати, охотнее всех бросил, причем бросил разучивание той самой хоряги, о невозможности показать которую так потом сожалел). Как знал, подлец!

Дольше всех пришлось уговаривать, кстати, Джина. Он позже всех и приехал. И оба этих пункта дало ему основание потом гундеть «А я же говорил!» и грозить Дракону расправой.

Могу сразу всех успокоить: отделались бантаны легким гипсом. А ведь все могло закончиться намного прискорбнее.

Особенно когда вигуки увидели на берегу возле сауны чан с кипящей (как им тогда показалось) водой. Идея сварить из Хосока (как самого вертлявого и имеющего непосредственное отношение к лапше) рамен принадлежала, технически, Тэхену, но он, как более прошаренный,
подбил озвучить предложение «Хоби-хен, залезай, будем из тебя чикен нудл суп варить» младшенького, за что именно младшенький подзатыльник от упомянутого хёна и огреб.

Потом Юнги увидел в подвале драконьего логова новую аппаратуру и вознамерился погрузиться, а когда Дракон хором с Чимином взвыли «Так! Здесь никто сегодня работать не будет!», а потом Дракон еще и превентивно закрыл подвал на замок и почти проглотил ключ
(запер его в сейф, если точнее), Юнги попытался спуститься в подвал по веревке через вентиляционные люки, как он видел в фильме. И на этом этапе тоже могли быть моменты членовредительства, как посредством самоповреждений, так и посредством воспитательных мер со стороны Чимина.

Потом Джин отправился в лес, заявив, что сегодня намерен разговаривать только с деревьями, потому что на людей у него аллергия, выбрал в качестве собеседника многовековой дуб и тут же разлегся под ним, подстелив под свой ворлдвайдхэнсомский зад куртку. Подстилать под такого же качества голову стоило тоже, потому что уже минут через пять в уши к древесному собеседнику вместе с, возможно, безусловно,
полезной информацией от дуба, влезла еще и небольшая армия муравьев, и остановили их на пути к барабанным перепонкам только капельки наушников. Вопль Сокджина не остановил. Говорят, муравьи вообще плохо слышат. Или им просто похрену — что скорее всего.

На этом этапе хозяин усадьбы Джиённи совершил страшнейшую тактическую ошибку. Он подхватил перепуганного маленькими муравьями Сокджина и потащил в дом с целью привести в чувства. По довольной улыбке через все драконолицо было понятно, что приводить
в чувства будет исключительно искусственным дыханием рот-в-рот. Это ошибкой не было.

Ошибкой было оставить без присмотра распахнутые ворота в гараж. А когда в распахнутые ворота гаража видны роскошные эндурики FAIDET PR300 количеством в четыре штуки, когда их бока сияют на солнце, и когда сразу за гаражом начинается уютненькая дорога в лес и дальше по горам, да еще когда трое младшеньких и с ними новоиспечённый водила
Ким Намджун, еще шишек себе не насобиравший, а потому рвущийся в бой, оказываются перед воротами этого гаража («КАК БУДТО ИХ ПРИВЕЛА СЮДА СУДЬБА»), это сигнал даже ярче, чем если бы росчерком через весь синий небосвод было написано: «Дурики! Не трогайте эндурики!».

Поначалу все было весело. Кочки, виражи, прилеты сосновыми ветками по шлемам, даже лисица через дорогу пронеслась, бедовая… Крики и оры по лесу разносились такие, что любому стороннему наблюдателю стало бы ясно и понятно на всю оставшуюся жизнь: на концертах эта братва точно поет вживую. Такие глотки луженые иметь — только плюсовки оскорблять.

Потом тоже было весло: когда Тэхен в овраг свалился (ну и что, что синяк на полспины, ему, спецназовцу, не привыкать), когда у Чимина эндурик заглох и он пытался его тут же на дороге разобрать, починить и собрать обратно. Не получилось только третье — деталей слишком много лишних оказалось. Второе, скорее всего, получилось, только проверить никак.

Потом было еще веселее: Чонгука нависший сук аккуратно подцепил за воротник и, сняв с эндурика, подвесил над дорогой, позволив мотоциклу самому выбирать дальнейший путь. Без наездника, так сказать. Свидетели этого эпического подвешивания рассказывали, что, возможно, именно тогда у Чонгука родилась идея сториса с челленджем Not cute anymore.

Но когда Намджун, не справившись с управлением, оказался на земле, да еще и с травмированной лодыжкой, смешно резко перестало быть. Но зато стало страшно. Потому что до концерта считанные дни, хоряга отцентрирована по лидеру, и лучшее определение для данной
ситуации — это «пиздец».

Примерно так ее потом охарактеризовал менеджер. Он прибавил к этому слову еще несколько, но от них стало еще стыднее.

В летопись бантанодурдома эпизод внесли под кодовым названием «Дурики на эндуриках», а Дракону пришлось искуплять свою вину за оставленный открытым гараж разными способами. Особенно перед Шугой, которого в подвал пришлось все-таки пустить. Шуга,
кстати, долго и вполне убедительно потом спорил с хореографами, мол, стула на сцену надо два, а не один — чисто визуально будет смотреться лучше, чисто для симметрии. Он даже предлагал неоднократно кандидатуру того, кто мог бы на этом втором стуле сидеть. Свою кандидатуру, разумеется. Это предложение отмели. Шуга
обиделся. Тэхен тоже обиделся за хёна, поэтому на всякий случай посидел на лидерском стуле. Чтобы маэстро не сильно огорчался. Тот сильно огорчиться и не смог бы — вся сила ушла на подзатыльник Тэхену.

Я вам это все по большому секрету рассказываю. Так что вы уж не проболтайтесь, ладно?