Чимину не спалось. Честно сказать, продумывая возможные проблемы в своей предстоящей поездке в Арктику, эту проблему он не принимал во внимание вообще. Но оказалось, что заснуть посреди ослепительно-снежных равнин даже в условиях бесконечной полярной ночи – та еще задачка.

Если честно, когда Чимину, начинающему физиотерапевту Сеульского национального госпиталя, суровый человек из Министерства обороны предложил командировку на полгода в Арктику, он воспринял это как интересное приключение. Ну а почему бы и нет, собственно? Увидеть своими глазами Северный полюс, белых медведей и столько снега, сколько в Сеуле за всю жизнь не увидишь, - это должно быть, как минимум, интересно. Примешивалось еще и чувство гордости: Чимину предстояло обеспечить полноформатное физиолечение выдающемуся представителю корейской науки, ученому Мин Юнги, который на данный момент проводит на Северном полюсе настолько важное научное исследование, что не может даже на один день оторваться от своих приборов, чтобы вылечить свое плечо, травмированное когда-то в годы бурной молодости. Другое дело, что масштабов предстоящего пиздеца Чимин, конечно, себе не представлял. И самой страшной частью этого пиздеца был сам Мин Юнги.

Чимин представлял себе убеленного сединами старца с концентрированной гениальностью во взгляде, представлял, как окружит его медицинской заботой и вниманием, внесет, так сказать, свой посильный вклад в мировую науку и все такое…

Но Мин Юнги, как выяснилось по приезде, вертел все медицинские предписания на той самой оси, рядом к которой находился в непосредственной близости. А когда Чимин начал убеждать его придерживаться графика лечения и распорядка дня, пояснил, что может вертеть и мнение Чимина на чем-нибудь даже более нецензурном, если тот от него не отцепится. Вот и весь разговор.

В итоге Чимин находится в четырех стенах научной-исследовательской станции в месте под красивым названием Земля Мечтателей, практически не спит, потому что просто не может понять, как можно заснуть, когда вокруг тебя ночь, состоящая из сплошной белизны, а ветер, завывающий за окнами, совершенно не способствует крепкому сну, и не имеет ни малейшей возможности проводить хоть какие-то процедуры, потому что у Мин Юнги скверный характер, отсутствие какого-либо уважения к отечественной медицине и «отъебись от меня, практикант, иначе я тебе ногу сломаю».

Чимин уже устал повторять, что он не практикант, во-первых, а вполне дипломированный специалист, что у него тоже работа, и он, вообще-то, должен ежедневно отсылать в Министерство обороны отчеты о состоянии здоровья этого пиздапротивного светилы отечественной науки.

Еще на станции живет Чонгук, младший научный сотрудник или «технарь», как его называет Мин Юнги. Чонгук таскает за Мин Юнги оборудование, грузит его на снегоход, когда ученому необходимо произвести какие-то замеры в снежной пустыне, а еще что-то оперативно чинит в обсерватории, если там это что-то выводит из строя еще один научный сотрудник станции по имени Намджун.

Еще здесь есть начальник станции Сокджин, который желает всем доброго утра, когда у него хорошее настроение, со страшным треском клавиатуры печатает какие-то документы и отсылает их своему начальству, а еще он готовит еду для всех обитателей станции, поэтому с ним никто предпочитает не ссориться, даже если настроение у него крайне плохое.

Кроме этих товарищей Чимин больше на станции пока не видел ни одной живой души, но Сокджин рассказывал, что иногда к ним прилетает на своем Твин Оттере Чон Хосок, привозит продукты, какие-нибудь вкусняшки, а летом и фрукты перепадают: зимой их везти смысла нет – пока из самолета перегрузишь на станцию, они успевают замерзнуть на лету, и если с ягодами этот вариант еще приемлем, то целиком замороженный, к примеру, арбуз – так себе приобретение: и съесть нельзя, и выбросить жалко.

И еще ребят на станции должен навестить какой-то Тэхен, но это произойдет только в День белого медведя, а это еще нескоро. Впрочем, Чимин застанет. Если, конечно, не психанет и не свалит отсюда раньше. Потому что если Мин Юнги будет и дальше игнорировать лечение, то не будет никакого смысла торчать в этом сером бараке посреди снежного ничто.

Но сегодня Мин Юнги, видимо, сжалился над Чимином и решил его порадовать нормальным человеческим отношением. Во всяком случае, когда он ввалился в общую комнату с улицы, держась за плечо, и почти прохрипел: «Эй, практикант, давай сюда свои проводки, что-то сегодня мне плечо пизды дает как никогда!», Чимин почувствовал себя почти счастливым.

Из-за снежной бури вся команда временно перебралась в небольшой барак, почти вкопанный в землю, со смешным названием «теплица». Чимину перебираться не пришлось, его медпункт и так располагался в «теплице», а вот остальные обитатели станции в основном работали в главном корпусе, здании на белых металлических сваях, но на время бури перебирались сюда, в «теплицу», поближе к гаражу с генератором и снегоуборочным трактором.

На это трактор, когда буря закончится, сядет Сокджин и начнет укатывать снег вокруг станции так, чтобы мог сесть самолет Хосока. Сокджин всегда занимается этим лично: он пояснил, что это потому, что он тут самый ответственный, а Чонгук хитро добавил, что хен просто скучает по своему мерину и вообще по ощущению «быть за рулем», хотя это, конечно, не одно и то же.

В итоге к обеду Чимину удалось, наконец, натянуть Юнги лазерный бандаж на плечо, уложить его под приборы и приступить к своим прямым обязанностям. Ну а поскольку остальным научным сотрудникам заняться было нечем и оставалось только слоняться по «теплице», то и дело сталкиваясь друг с другом, Намджун и Чонгук постепенно просочились в медпункт, устроились на кушетке возле аппарата УЗИ и пустились в вялые рассуждения о том, сколько продлится эта снежная буря и рассосется ли до Дня белого медведя.

- А когда он, кстати? – Чимин уже столько всего слышал, что ловил себя на нетерпеливом ожидании.

- От луны зависит, - ответил Чонгук, закидывая в рот горсть каких-то остро пахнущих орешков.

- Ты опять набиваешь желудок всякой дрянью? – донеслось со стороны крохотной мобильной кухни: Сокджин варганил на ужин пасту с тушенкой, поэтому по «теплице» запахи расползались самые вдохновляющие. – Я обещал твоему отцу, что верну тебя на материк целым, невредимым, здоровым и без гастрита.

- С гастритом он сюда уже приехал, Джин, - рассмеялся Юнги, и Чимин с удивлением отметил, что это мрачный и вечно на чем-то сосредоточенный человек умеет смеяться. У него, кстати, оказалась довольно милая улыбка.

- Меня такая мелочевка не интересует, - буркнул Сокджин, и в подтверждение его словам противно заскрежетали ложки о стальную раковину. – Сказал – без гастрита, значит, без гастрита. А будешь таскать запрещенку из шкафа Намджуна, я тебя заставлю питаться одним снегом, тогда из тебя не только гастрит уйдет, но вообще все болячки вымерзнут нахуй.

Когда Сокджин был не в духе, он матерился очень сильно, а сегодня он был не в духе как никогда, потому что забыл перетащить в «теплицу» свою игровую приставку, и теперь был вынужден мрачно смотреть по вечерам те фильмы, которые ему соблаговолит показать Намджун на своем компе. Сокджин называет вкусы Намджуна «высокоинтеллектуальной наркотой», и это когда в хорошем настроении. В плохом он выдает целую кучу нецензурных характеристик.

- Мне кажется, что в этом месяце День медведя начнется раньше, - сообщил Намджун, что-то проверив в телефоне. – Но продлится совсем недолго – всего полчасика.

- Ты уверен? – Чонгук настолько очевидно расстроился, услышав это, что даже его челка грустно поникла над правым глазом. – Перепроверь еще раз.

- Увы, - покачал головой Намджун. – Ты же знаешь, иногда такие месяцы выпадают… вот сейчас как раз такой. Но зато День медведя приходится аккурат на новогоднюю ночь… Ты же приготовил подарок?

- Хосок обещал доставить его в этот раз, - ухмыльнулся Чонгук. – Если, конечно, буря закончится… Пойду, проверю прогноз.

- Почему для него так важен этот День белого медведя? – спросил Чимин, когда за Чонгуком закрылась дверь.

- Тэхена ждет, - так же тихо пояснил Юнги и бросил какой-то странный взгляд на Намджуна.

***

Буря закончилась наутро.

Бодрый и воодушевленный Сокджин ради такого случая даже нажарил блинчиков на всю компанию, и если Чимин в глубине души и считал, что не стоит гастритному Чонгуку поглощать столько жареного теста, он удержал эти мысли при себе, потому что Чонгук сиял во все блестящие от масла щеки и глотал блинчики стопками в стиле заправского пеликана.

Сокджин за рулем снегоуборочного трактора смотрелся как супермен. Он сверкал под слепящим прожектором вместе со своим красным комбинезоном и солнцезащитными очками, улыбался как полубог, оседлавший стихию, и качал головой в такт каким-то только ему ведомым ритмам.

- У него в кабине музыка орет на всю, - ворчливо пояснил Юнги, стоя рядом с Чимином на крыльце «теплицы» и наблюдая за тем, как Сокджин на своем тракторе рассекает по девственно-снежному полю.

Это был еще один день, когда пациент позволил доктору Чимину себя лечить, и то только потому, что, пока Сокджин не расчистит дорогу к главному зданию, добраться к нему пешком было не вариант. Провести целый день в обществе Мин Юнги оказалось не так страшно. Ученый за эти несколько дней в закрытом пространстве как-то немного оттаял, стал более разговорчивым, чаще улыбался. Он не тяготился вынужденным бездельем, наоборот, словно получив законную возможность перевести дух, наслаждался отдыхом по полной: почти все время спал, опутанный проводками физиоприборов, и во сне посапывал очень миленько. Чимин даже в какой-то момент поймал себя на том, что улыбается.

До новогодней ночи оставалось всего пару дней, когда в небе, наконец, появилась сначала черная точка, а потом на взлетную полосу мягко приземлился на полозья красно-белый шустрый самолетик.

Хосок оказался очень похожим на свою летучую машину: в красно-белом комбинезоне, весь такой же хрупкий с виду, но сильный и шустрый.

- Привет, йети! – заорал он, спрыгивая из кабины в снег. И накинулся с объятиями на Юнги, чем едва не вверг в полуобморочное состояние одновременно Чимина и недолеченное плечо Юнги.

- Ты к нам с виски или сразу домой? – уточнил, поправляя очки на носу, Намджун.

Хосок хитро улыбнулся:

- Мне наши спецы из гидрометеослужбы пообещали подзадержать следующую бурю на пару деньков, поэтому я прихватил вместе с тремя бутылками вискаря пару ящичков соджу! Прошу восхищенно зааплодировать мой нечеловеческий подвиг: соджу доставляли самолетом прямо из Сеула, нарушая все законы и запреты.

Люди в огромных тулупах активно зааплодировали.

Весь вечер этого дня был посвящен разбору коробок с продовольствием и одновременному использованию их в качестве закуски. Пили много, с удовольствием, постепенно переходя на очень спутанные беседы о вечном и о глобальном мировом потеплении. Пока уже порядком пьяненький Намджун не заглянул в свой ноутбук и не заявил громогласно:

- Юнги, завтра расслоение!

После его Юнги вскочил и начал лихорадочно бегать по комнатам, снося в кучу какие-то датчики и провода. Такой активности Чимин не видел у Юнги с самого момента знакомства.

- Что такое расслоение? – шепотом уточнил он у Чонгука, который изо всех сил старался удержаться на стуле, с которого его пытался в этот момент стянуть Сокджин с целью отправить в «теплицу» за дополнительными одеялами для Хосока.

Сам Хосок в процессе празднования собственного выходного уже принял полулежачее положение и практически не моргал.

- Расслоением мы называем момент прохождения айсберга в опасной близи от края суши, - терпеливо пояснил Намджун, произнося при этом слова медленно, то ли с целью донести максимум информации до неподготовленного слушателя, то ли по причине неслушающегося речевого аппарата. – В этот момент краем айсберг цепляет мыс, который расположен здесь поблизости…

- Ну как поблизости? – хихикнул Сокджин, - с десяток километров…

- Ну да, - согласился Намджун. – В результате образуется небольшая трещина в ледяном покрове, и у нас появляется возможность поместить туда датчики, которые покажут, насколько уменьшилась высота ледяного покрова, то есть, сделать выводы о том, какими темпами идет таяние льдов. Про глобальное потепление слыхал что-нибудь?

- Слыхал, - кивнул Чимин. Ему об этом и о важности всех этих исследований много и нудно рассказывали в Министерстве обороны, когда отправляли в эту поездку.

- Ну вот, - вздохнул Намджун. – ICESat, спутник рельефа льда, облаков и суши, страхует нас из космоса, но мы должны подтверждать его данные отсюда. Случается подобное расслоение довольно редко, очень быстро льды стягиваются снова, поэтому любое промедление недопустимо, следующего случая придется ждать невесть сколько времени.

- Поэтому завтра рано утром мы с Чонгуком выезжаем на снегоходе в место расслоения и попытаемся забросить датчики в расщелину, пока она не затянулась, - подытожил Юнги, вернувшись в комнату с охапкой проводов. – Эй, мелочь пьяная, хватит бухать, тебе с утра за руль! Полиция тебя, конечно, не остановит, но я бы предпочел, чтобы ты не заснул за рулем.

Чонгук многозначительно прохрапел свою твердую готовность к завтрашней командировке.

- А как же твое плечо? – всполошился Чимин.

- Ну а что плечо? – огрызнулся Юнги. – Наука важнее. Дашь мне с собой каких-нибудь обезболов, думаю, на них протяну…

- Нет-нет-нет, - замотал головой Чимин. – Так не пойдет. Я поеду с вами! Возьму с собой аптечку, уколы, бандажи, мало ли чего…

- Серьезно? – Юнги остановился, сложив руки на груди, и ехидно ухмыльнулся. – В снегоходе только два места, практикант. Побежишь следом со всеми своими аптечками?

Чимин замолчал. Чонгук посапывал рядом, перебравшись со стула на диван.

- Юнги-я, может, в этот раз пропустишь, правда? – обеспокоенно заговорил Сокджин, подумав. – Ну дождемся следующего раза, а?

- Следующий раз может наступить через пару лет, - сердито огрызнулся Юнги. – Не о чем здесь разговаривать. Мне даже медика прислали на полюс, чтобы я мог не отрываться от исследований, а ты предлагаешь пропустить??? Странно такое слышать от начальника станции…

- Но твое плечо может тебя сильно подвести, Юнги, - покачал головой Намджун. – Слушай, Чимин, а ты умеешь управлять снегоходом?

Чимин, не ожидавший такого поворота разговора, внезапно густо покраснел.

- Н-не знаю… не пробовал… Но если это не сильно отличается от управления байком, то я, пожалуй, справился бы…

Юнги заинтересованно посмотрел на него, резко обернувшись, отчего Чимин почему-то покраснел еще сильнее.

- Ты водишь байк?

Чимин кивнул и для успокоения глотнул из кружки еще немного виски.

Теперь на него внимательно смотрели уже и Намджун, и Сокджин.

- Если ты заменишь Чонгука в качестве водителя и сможешь подстраховать меня у расщелины, то, пожалуй, мы могли бы отправиться вдвоем, - предложил Юнги осторожно, как будто и сам все еще сомневался в успехе этого безнадежного мероприятия.

- А… - Чимин почесал в затылке, - а… подстраховать – это что значит?

Сокджин поднялся.

- Вставай! – потянул он Чимина за рукав, - пойдем проводить инструктаж.

- Но я… - Чимин растерянно кивнул на остатки виски в бутылке, - пил алкоголь. Это ничего?

- За окном минус пятьдесят, - расхохотался Сокджин. – Выйдешь на улицу – резко протрезвеешь.

Остаток вечера прошел за инструктажем и тренировками. Со снегоходом Чимин более-менее справлялся, а вот с креплениями страховых тросов и прочими премудростями спасательных работ дело пошло сложнее.

- Да уж… - заключил Юнги, потирая больное плечо. – С такой страховкой и лавины не надо…

- Ну извините, - вспылил Чимин, - я как бы по другой профессии немного…

- Не кипятись, практикант, я любя, - огрызнулся ученый, задумчиво рассматривая снегоход. – Можно попробовать с дрона, ветра на завтра, вроде, не прогнозировали. Если успеем до полудня…

Сокджин развернулся и потопал к «теплице».

- Ты куда? – окликнул его Юнги.

- За дроном, - ответил тот, не оборачиваясь.

Всю ночь над установкой датчика на дрон корпели Намджун, Сокджин и Юнги, матерясь так, что даже закаленный сокджиновым сквернословием Чонгук пару раз подрагивал в своем пьяном сне. К утру дрон был готов, зачехлен и прилажен к багажнику снегохода.