Если бы кто-то этим утром спросил у Чимина, почему он сидит на привокзальной площади среди цветущих кустов гипертрофированно цветущей сирени и смотрит внимательно на спешащих куда-то людей, он бы не ответил на этот вопрос. Чимин просто знал, что именно это сейчас правильно – сидеть на деревянной скамье с витыми чугунными ножками и удобной спинкой и наблюдать за людьми. И сидеть именно на этом вокзале.

     Поэтому он сидел сейчас здесь, и весь всем собой целиком растворялся в этом моменте.

    Такое достаточно чуждое для него чувство – быть в моменте и наслаждаться каждым своим сердцебиением ему тоже казалось очень правильным и привычным. Хотя ничего привычного в нем, конечно, не было.

Если бы Чимин порылся в своем прошлом, он не насобирал бы и парочки таких же мгновений. Но в прошлом Чимин не рылся. Ему вообще казалось, что никакого прошлого у него нет: казалось, что его жизнь стартовала с этой самой секунды в предложенных обстоятельствах и с готовым сценарием к исполнению. Такое было ощущение. И оно, конечно, было непередаваемым.

     Чимин наслаждался самим видом этой привокзальной площади: тем, как поблескивали в лучах только что взошедшего солнца плиты, как рассекала синее небо гранями вокзальная башня с часами, как сновали мимо центральных вокзальных ворот по дороге автомобили. Даже видом автомобилей он наслаждался. Все вокруг казалось не то чтобы слишком знакомым: Чимин как будто здесь уже когда-то был, вот только не помнил, когда. Он вообще мало что помнил: как будто воспоминания существовали где-то внутри его головы, но просто не спешили напоминать о себе, предпочитая лениво отлеживаться.

      Он не помнил, вернее, не считал нужным вспоминать, как приехал на этот вокзал и на чем конкретно приехал. Он не помнил, вернее, не хотел вспоминать, что это за место и зачем он здесь. Наверное, так было нужно и правильно, - такое было ощущение.

- Поверить не могу! – раздался справа резкий звонкий голос.

     Чимин поморщился от того, как беспардонно рассек звук этого голоса царящую вокруг гармонию, и обернулся.

     Рядом с ним стоял Ким Сокджин. Высокий, красивый, в стильной белой футболке, тактично облегающей его тело, в новеньких жестких голубых джинсах, да и вообще весь какой-то другой, как будто новый, только что сошедший с конвейера. Даже прическа у него была другой: тщательно, волосок к волоску, уложенная красивой волной так, чтобы одна прядь легкомысленно спадала на лоб.

- Ты все-таки влез в мой дом?!

     Ким Сокджин был очень рассержен. Это тоже совсем не вязалось с окружающей гармонией, и Чимин подумал, что, наверное, так чувствую себя наркоманы, которых пытаются привести в чувство и выдернуть из нирваны в жестокую и неказистую реальную действительность.

     Чимин посмотрел на Сокджина и как-то глупо улыбнулся, пожал плечами.

- Я не знаю, - проговорил он медленно, любуясь солнечными бликами, играющими на лице Сокджина. – Наверное. Я думаю, да…

- Ну еще бы, - Сокджин нахмурился. – Как бы ты иначе здесь оказался?

      Он внимательно оглядел Чимина с ног до головы.

- Тебя совсем не смущает, что ты сидишь на вокзале абсолютно голый? – ехидно уточнил он, складывая руки на груди.

     Чимин опустил глаза.

     В другое время и в другой ситуации вид собственных голых коленок и всего, прилагающегося к ним у обнаженного взрослого мужчины, вызвал бы у Чимина приступ жгучего стыда, но сейчас… Он просто пожал плечами и снова посмотрел на Сокджина.

- А должно?

     Ким Сокджин протянул ему шорты и футболку:

- Одевайся.

     Чимин оделся достаточно проворно для того расслабленного состояния, в котором пребывал. Честно сказать, он и сам не понял – так быстро это случилось. И не помнил, откуда Сокджин взял эту самую футболку и шорты – они как будто появились из воздуха.

- Ты совсем не понимаешь, куда попал и что происходит, да? – расстроенно уточнил Сокджин, разглядывая приодетого Чимина.

     Чимин вздохнул.

     Даже разговаривать не хотелось.

- И что вот мне с тобой делать?

     Ким Сокджин был явно расстроен. Он присел рядом на скамейку и задумался.

- Ладно, - наконец, проговорил он. – Слушай внимательно и запоминай. Вот же свалился ты мне на голову со своим любопытством… Сказали же: иди своей дорогой… так нет, полез, куда не следовало… Слушай.

       Чимин кивнул и достал из кармана блокнот. Странно, он даже не помнил, как положил его туда. Откуда его блокнот взялся в кармане шорт, которые вручил ему Ким Сокджин? Думать об этом было, честно говоря, лень. Хотелось кушать и немного спать. А еще, почему-то, помыться.

- Сейчас к тебе подойдет человек, - наставлял его Сокджин. – Ты внимательно послушай его и ответь на его вопросы: имя назовешь, расскажешь о своих увлечениях… если они у тебя, конечно, есть…

       Чимин мог бы оскорбиться на это ехидное замечание, но не в том состоянии странной эйфории, в которой сейчас пребывал. Поэтому просто кивнул.

- Когда он спросит тебя, какую карьеру ты хотел бы построить, отвечай, что хотел бы работать дворецким.

- Дворецким? – переспросил вяло Чимин. Вряд ли он мечтал о такой карьере, конечно. Но снова кивнул.

- Да проснись ты уже! – раздраженно одернул его Сокджин. – Что ты киваешь как китайский болванчик?

     Чимин вздрогнул.

- Не помню, что там надо, чтобы… выйти из транса… - задумчиво покачал Сокджин. – Кажется… Что у тебя есть с собой? То, что ты не опускал в ящик?

- Ничего, - развел руками Чимин. О каком ящике шла речь, он тоже не до конца понимал. Вернее, не хотел об этом думать и вспоминать.

- Должно быть что-то, - внимательно осмотрел его Сокджин. – Серьга в ухе. Ты ее снимал?

     Чимин поднял руку и потрогал маленькое стальное колечко в мочке правого уха:

- Нет. Наверное…

- Ну вот, - кивнул Сокджин. – Сними ее сейчас и надень заново.

     Чимин сделал так, как ему сказали, и тут же закашлялся. Приступ кашля был такой сильный, что даже слезы брызнули из глаз.

     Сокджин терпеливо ждал, пока он откашливается, а потом протянул бумажную салфетку:

- Все? А теперь приходи в себя.

     Чимин сморгнул пелену слез с глаз, и весь мир будто предстал перед ним в совершенно новом виде. Нет, вокруг была все та же вокзальная площадь с башней и сверкающей на солнце плиткой, но все казалось теперь каким-то… нарисованным, что ли? Очень хорошо нарисованным, тщательно детализированным, но будто бы ненастоящим. Скамья, на которой он сидел, тоже была… нет, все такой же удобной и красивой, но… Цветы, росшие рядом, тоже были все такими же красивыми, но кивали своими пышными головками на ветру как-то слишком… размеренно, что ли? Будто следуя определенному заданному такту.

- Теперь ты видишь текстуры? – уточнил Сокджин, внимательно следя за его реакцией.

- Текстуры? – Чимин похолодел и вскочил со скамьи. – Что за херня происходит? Где я?

- Ну слава богу, проснулся, - усмехнулся Сокджин. – Посмотри-ка на себя.

     Он достал из кармана маленькое зеркальце и повернул его к Чимину.

Чимин вгляделся в собственное изображение, мысленно отмечая про себя, как он славно выглядит сегодня с этой немного странной, но довольно стильной прической, а потом поднял глаза и увидел…

- Что это, блять?!

     Над его макушкой сиял светящимися гранями аккуратненький маленький объемный зеленый ромб.

- Добро пожаловать в The Sims, дружище. Поздравляю тебя, ты в игре.