Сначала небольшое объявление. Так-как на работе начался сезон и четверг сильно загруженный день, график выкладывания немного изменится. Не раз в два дня а по главе в конкретные дни. Понедельник, среда, пятница/суббота. Последнее значит что глава будет или в пятницу или в субботу, в зависимости от загрузки меня) В целом темп уменьшится савсееееем немного. А теперь - новая порция продиума, хе-хе-хе )))

Я замер, глядя на раскрывшуюся дверь. Надеюсь не как баран.

— Инспектор? — пробормотал я. — Когда это я… А-а-а, стоп.

Пальцы сами нырнули в боковой карман дистикомба. Я вытащил ту самую карточку, которую ПАЛ выдал мне еще на своей 163-й станции. Тогда я лишь мельком глянул на неё, решив, что титул «Временный Управляющий и Инспектор» — это просто системный костыль, нужный ИИ, чтобы наделить меня правами доступа в своём секторе. Мне и в голову не приходило, что полномочия этого кусочка пластика могут распространяться за пределы сектора ПАЛа. Все станции были специализированными. Созданными под конкретный тип исследования чего-либо. При чём тут вообще эта станция?

После того, как я обследовал эту карточку на базе, выяснилось, что она абсолютно пассивная. Ни батарей, ни активных чипов — только композитный пластик, металлические включения и тонкие металлические нити внутри, закрученные в причудливые спирали. Явно пассивные антенны. Именно их, похоже, и уловили сканеры. И раз они сработали, значит, станция ни черта не мертва. Это было уже интересно. Весь комплекс выглядел как заброшенный склеп. Ничего работающего, всё вынесено давным - давно. Но глубоко внутри всё еще ворочалось нечто, продолжающее выполнять старые протоколы безопасности.

Крайт, не дожидаясь приглашения, юркнул вперед, когтями выбивая сухую дробь по металлическому полу.

— Эй, не так быстро! — крикнул я.

Внутри всё разительно отличалось от пыльного склепа снаружи. Коридор, уходящий вглубь тайного сектора, сверкал чистотой. Никакого песка, никакой ржавчины — только блестящие поверхности из матового композита, точно такие же, как в секторе ПАЛа. Словно время здесь просто остановилось, бережно консервируя каждый сантиметр пространства.

— Ну давай, — прошептал я, чувствуя, как по коже бегут мурашки, — проведем «инспекцию».

Сзади раздался натужный скрежет. Массивная дверь, снова вздрогнув, пришла в движение. Она закрывалась рывками, тяжело преодолевая сопротивление застоявшихся механизмов, но в конце концов с глухим ударом встала на место. Магнитные замки лязгнули, окончательно отрезая нас от мёртвого склепа. Пути назад не было — по крайней мере на это намекал красная индикация у пластины замка внутри.

Крайт замерев, припав к полу и активно поводя ноздрями, ждал у выхода из коридора. Его чешуя в свете ламп отлила холодным стальным блеском. Секунда — и ящер, сорвавшись с места, помчался вперед, скрываясь за первым же поворотом.

— Да куда ты так рванул-то?

Двинулся следом, стараясь сохранять бдительность, но станция молчала. Здесь не было той гнетущей тишины заброшенных мест — я слышал ровную работу систем вентиляции, далекий, почти неуловимый гул силовых установок. Всё работало. Всё ждало.

Я шел мимо закрытых дверей, на которых не было ни единой надписи, лишь цифровые коды, значение которых давно стерлось из человеческой памяти. Станция была обычной станцией. Но то, что я видел сейчас, больше напоминало закрытый военный объект с соответствующей секретностью. Впереди послышался хруст — Крайт что-то нашел или просто решил проверить на прочность очередную панель. Я прибавил шагу, сжимая в руке карточку «Инспектора». Если эта махина проснулась ради меня, то пора выяснить, какие именно обязанности наложил на меня ПАЛ вместе с этой должностью. И что именно здесь происходило и происходит.

Безликие коридоры и комнаты сменяли друг друга, сливаясь в одну бесконечную ленту, хорошо хоть со строгой и понятной планировкой, а не как лабиринт заброшенной части. Осматривая помещения через прозрачные вставки в дверях или заходил в те, что оказались приоткрыты, и с каждым шагом моё недоумение только росло. Здесь не было ни биореакторов, ни гидропонных чанов, ни криокамер с образцами флоры и фауны, которые логично было бы увидеть на биологической испытательной станции. То, что предстало перед моими глазами, больше походило на инженерный комплекс. Это были самые настоящие мастерские. Стеллажи, заставленные ящиками, массивные станки неизвестного назначения, паяльные станции, манипуляторы тонкой сборки и пучки толстых кабелей, свисающих с потолка. Здесь явно препарировали и создавали «железо», а не органику.

Источник довольного хруста обнаружился в первой же крупной мастерской, двери которой были распахнуты настежь. Крайт, совершенно не смущаясь обстановкой по-хозяйски взгромоздился на широкий металлический верстак. Зажав передними лапами какую-то сложную, ребристую деталь, похожую на ротор мощного двигателя, он с деловитым энтузиазмом откусывал от неё куски.

— Оставь хоть что-то для инвентаризации, жвачное ты моё, — хмыкнул я, проходя мимо и мазнув рукой по его бронированной спине. Ящер только глухо уркнул, не отрываясь от трапезы.

Оставив его наслаждаться технологическим деликатесом, я двинулся дальше по главному коридору, пока он окончательно не выплюнул меня в тёмное помещение. Сработали невидимые датчики движения и, с тяжелым гудением, секция за секцией, под исполинским потолком начали вспыхивать ряды мощных прожекторов, прогоняя тьму и заливая колоссальное помещение холодным белым светом.

Это был сборочный ангар. Огромный, способный вместить в себя парочку тяжелых харвестров или целый флот орнитоптеров. Но внутри находилась отнюдь не добывающая техника. Внизу, зажатые в массивных сборочных каркасах и окруженные многоярусными лесами, стояли они. Боевые роботы. Несколько стальных исполинов, застывших на века. Они находились в разных стадиях сборки. Некоторые представляли собой лишь голые, угрожающие эндоскелеты из темного тусклого металла с пучками неподключенной гидравлики. Другие были собраны наполовину, демонстрируя сложную мышечную структуру из сервоприводов. А несколько машин в дальнем конце ангара казались полностью готовыми, закованными в глухую, угловатую композитную броню.

Но самое главное читалось сразу. Я присмотрелся к полусобранным вариациям, стоящим ближе всего к балкону. В центре их массивных торсов зияли ниши. Открытые, бронированные капсулы, внутри которых отчетливо угадывались анатомические кресла, панели управления и сложная вязь тактильных интерфейсов. Это были не ИИ-дроны и не автономные системы. Ими должен был управлять человек, сидящий прямо внутри этой шагающей крепости. Оружие, о котором в Империи давно забыли, или, возможно, то, которое так и не успели выпустить на поля сражений. И теперь всё это богатство ждало своей «инспекции». Медленно идя вдоль сборочной линии осматривал образцы. Вблизи эти махины казались еще более внушительными. Метров пять - восемь в высоту, широкие, сегментированные и устойчивые платформы ног, массивные плечевые узлы. На некоторых моделях уже были смонтированы внешние пилоны — пока пустые, но их массивные узлы крепления и подведенные силовые кабели не оставляли сомнений в том, что огневая мощь у этих «игрушек» планировалась колоссальной.

Я миновал голые эндоскелеты и полусобранные шасси, целенаправленно направляясь в дальний конец цеха, к полностью готовым экземплярам. Они стояли плотным строем, окруженные многоярусными лесами обслуживания. Их угловатая, брутальная броня, окрашенная в матовый темно-серый цвет, казалось, поглощала свет прожекторов. Выбрав крайнюю машину, к грудной клетке которой вплотную примыкала технологическая площадка, я начал подниматься по решетчатым ступеням. Шаги гулко разносились по пустому ангару, нарушая вековую тишину. Добравшись до нужного яруса, я оказался прямо напротив распахнутой бронекапсулы. Толщина открытой створки внушала уважение — добрых двадцать сантиметров слоеного композита и металла, способного выдержать весьма серьезное попадание.

Осторожно перешагнул через высокий порог шлюза и оказался внутри кабины.

Пространства здесь было ровно столько, чтобы пилот не чувствовал себя заживо погребенным, но лишнего места для маневров не оставалось. Я развернулся и медленно опустился в глубокое анатомическое кресло. Оно оказалось на удивление удобным — материал, покрывающий сиденье, слегка промялся, идеально принимая форму моего тела, словно был отлит по моим меркам. Передо мной полукругом раскинулась приборная панель: темные прямоугольники экранов, ряды тумблеров и массивные рукояти управления под обе руки. Я положил ладони на джойстики, и пальцы сами легли в эргономичные выемки, нащупав шероховатые гашетки. Никаких запретов мыслящих машин или сложных нейроинтерфейсов. Идеальное и подобающее времени оружие для человека, а не забеги с заточками в руках. Эх-х-х… Сидя здесь, в самом сердце застывшего стального исполина, я сжал рукояти управления, на мгновение представив, каково это — почувствовать, как эта многотонная гора брони оживает и делает первый шаг.

Внезапно панель передо мной дрогнула. Тёмные прямоугольники экранов полыхнули тусклым оранжевым светом, а по периметру кабины пробежала полоса дежурного освещения. Глубоко под креслом, где-то в недрах стального торса, утробно взвыл запускающийся реактор. Вибрация передалась на джойстики, и я инстинктивно вцепился в них крепче. С резким, гидравлическим шипением массивная бронестворка шлюза пришла в движение. Я даже не успел дернуться к выходу, как двадцатисантиметровая плита композита с лязгом захлопнулась, наглухо отрезая меня от внешнего мира. Замки щелкнули, фиксируясь намертво.

В тесном пространстве кабины раздался сухой, синтезированный голос. В нём не было ни намека на приветливость. Это был голос военной системы.

— Активация первичных боевых систем. Диагностика узлов... Завершена. Требуется авторизация пилота. Введите код доступа.

На центральном экране прямо передо мной вспыхнула проекция цифровой клавиатуры и небольшой прямоугольник биометрического сканера.

— Твою мать, — выдохнул я, лихорадочно соображая.

Никакого кода я, естественно, не знал. Биометрия тоже отпадала — мои данные вряд ли числились в базах десяти тысячелетней давности. Оставался только один вариант.

Я вытащил из кармана карточку «Инспектора», которая только что провела меня через внешний периметр, и с силой прижал её к подсвеченному прямоугольнику сканера. Раздался короткий, обнадеживающий писк. Система считала данные, но радовался я ровно секунду.

— Ошибка авторизации, — холодно отчеканил синтезированный голос. — Гражданские и технические коды допуска недействительны для боевого управления. Требуется военный код доступа.

Экран моргнул, проекция клавиатуры исчезла, уступив место крупным, пульсирующим красным цифрам.

00:59

— Внимание. Несанкционированный доступ к боевой технике. Запущен протокол ликвидации угрозы. До активации систем внутренней нейтрализации осталась одна минута. Введите код доступа.

00:58... 00:57...

Я дернул ручку аварийного сброса двери, расположенную справа от кресла, но она оказалась заблокирована намертво. Ловушка захлопнулась. Я сидел в брюхе многотонной машины для убийства. Время быстро таяло. Кабина была спроектирована так, чтобы выдерживать прямое попадание из плазменного орудия, и мои жалкие попытки вырваться изнутри вызывали у системы лишь равнодушное молчание.

00:10… 00:09…

Времени не осталось. Я с силой хлопнул по активатору на поясе. Воздух вокруг меня мгновенно подернулся мерцающей рябью щита. Поле Хольцмана загудело, обволакивая тело защитным коконом. Если эта штука собирается меня обезвредить — удачи ей…

00:03… 00:02… 00:01…

00:00.

— Протокол нейтрализации активирован, — бесстрастно констатировал холодный голос.

И тут всё пошло не по плану. Никаких скрытых турелей, никакого яда в воздух. Всё оказалась куда практичнее. Анатомическое кресло, которое еще минуту назад казалось таким удобным, джойстики, намертво зажатые в моих ладонях, и металл под подошвами ботинок превратились в идеальные проводники. Щит, рассчитанный на торможение быстрых физических объектов, оказался абсолютно бесполезен против направленного электрического разряда колоссальной мощности, особенно поданного прямо через контактные поверхности внутри поля щита. Разряд прошил меня насквозь.

Электроразряды ворвались в мое тело, игнорируя и щит, и прочные композитные пластины брони, и изолирующие слои дистикомба, которые в одно мгновение сплавились в единую проводящую массу. Меня выгнуло дугой, и моё сознание провалилось в бездну.

***

Брр, какая только хрень не придёт в голову, а? Богатая фантазия иногда – зло. Я моргнул, стряхивая с себя жутковатое наваждение. Сердце всё ещё отстукивало ускоренный ритм в груди. А ведь только помечтал о крутых находках, шагающих махинах и великих открытиях... М-да. Проверять что там сейчас я, конечно же, не буду. Именно так — или очень похоже — рано или поздно случается с неосторожными идиотами. Если они суются в непроверенные места в одиночку, да еще и тянут руки к древним консолям, финал немного предсказуем.

Реальность же, открывшаяся за дрогнувшей гермодверью, несколько отличалась от моих красочных фантазий. Это у ПАЛа в его бункере всё было чистенько, светло и за всем следили дроны, а тут… Нет, коридор за дверью действительно был, и также сразу уходил куда-то вбок, скрываясь за углом. Но вот нормальным освещением там даже не пахло. Точнее, свет там присутствовал, но тусклые, мерцающие зеленым оттенком отблески ламп не дотягивали даже до самого захудалого аварийного режима. Всё окутывал мрак, пусть и не такой непроглядный как снаружи, и от самого прохода веяло угрозой. Да и пол был не чистый а в кусках чего-то и разных пятнах. Сколько его не мыли? Стремноватый он какой-то — точнее не скажешь. Да и Крайт туда лезть не спешил. Замер у самого порога, припав к полу, и лишь шумно втягивал спертый воздух ноздрями, не переступая невидимую черту. А даже если бы этот бронированный проглот и решил сунуться во тьму, уж за него-то переживать точно не стоит — прогрызёт себе выход и электричество с огнём ему нипочём. А вот моя шкура таких проверок на прочность может не пережить.

Поэтому решение напрашивалось само собой: отмечаем и запоминаем место, возвращаемся домой и готовимся более основательно. И ведь, что самое паршивое, лезть внутрь всё равно придется самому. Сектор явно частично жив, работает на каких-то фоновых протоколах, и что там скрывается во тьме — абсолютно неизвестно. Не хватало еще притащить сюда Мейна с парнями, найти какую-нибудь запрещенную технологию, за которую Космическая Гильдия выжигает целые планеты, и потом стоять перед выбором: убить своих же людей как нежелательных свидетелей или рискнуть тайной и собственной жизнью. Я тяжело вздохнул, отмечая и запоминая точное место, и посмотрел на Крайта.

— И когда я уже обзаведусь верными миньонами? — риторически пробормотал я. Конечно, очень интересно что там и знакомый азарт исследователя неизвестного поднял голову, но, с другой стороны, только собирались погрузиться в рутину простой жизни Малого Дома и спокойно перекапывать песочек. И тут такое… И не оставишь на время. Это раньше эта дыра никому не была нужна, но вдруг ей заинтересуются Атрейдесы или Харконнены? Ни одного спокойного дня. Ещё думать теперь что делать с интересом Аристе к ящерам. Больше капсул у меня нет, надо возвращаться и новые делать. И пусть ПАЛ всё полностью задокументирует. Как минимум, чтобы знать сколько нужно времени для «вылупления» ящерки. И как оно вообще происходит. Попробовать сделать прозрачную капсулу?

Крайт же в ответ на задумчивый взгляд лишь глухо фыркнул, развернулся и первым деловито затрусил обратно к выходу со станции. Предстоял путь домой.