Стрелецкие полки ОИКВ – наиболее боеспособное подразделение армии этой страны. Элита в квадрате, избираемая из выдающихся представителей и так уже отборных полков Гвардейцев.

Эти солдаты, прошедшие через множество боёв и иных тяжёлых испытаний, оснащены и мотивированы лучше, чем любые другие бойцы Объединённой Империи. По праву их можно сравнить и с лучшими частями других государств, а технологический и численный разрыв стрельцы компенсируют выучкой и железной дисциплиной. Находясь вне обычной цепочки командования, подчиняются они непосредственно генерал-майору Иноземцеву, заслуженно называемому «разящей десницей императора». Конечно, и ответственность на них лежит соответствующая, что включает в себя не только боевые и охранные задачи, но и активную пропаганду, лицом которой стрельцы являются. Лихо вышагивая на парадах, сверкая старинной формой и начищенным оружием эти солдаты являют собой лицо государства – но когда речь заходит о настоящем бое, вовсе не боятся запачкать свои алые кафтаны в крови.

Стрельцы берут своё название и внешний вид униформы с воинских частей, что несли службу ещё во времена Азурского царства. Сохранилось не так уж и много исторических свидетельств тех лет, Мор не пощадил никого и ничего. Однако косвенные доказательства позволяют предположить, что название «стрельцы» было принято после реформ армии незадолго после отделения от Лллурингской империи. Уже тогда эти отборные войска включали в себя пешие и конные отделения и делились на государеву стражу, гарнизонные и полевые части. Само их название подразумевало выдающиеся навыки обращения с огнестрельным оружием и наличие боевого опыта. «Стрельцы» - что значит «умелые, «обстрелянные» стрелки». Это сыграло важную роль как в поддержании порядка на землях молодого государства, так и в обороне его границ от посягательств со стороны Нортконваллии. В полном соответствии с национальной политикой того времени в ряды стрельцов набирались исключительно чистокровные азурцы – и по итогу их бурной деятельности никаких иных народов на территории царства и не осталось.

С формирования ОИКВ в её нынешнем виде и более-менее чёткого установления границ необходимость в стрельцах в том понимании, в котором те существовали в Азурском царстве, отпала. А говоря без обиняков, пережившее тяжёлые потрясение государство не могло и не хотело поддерживать элитные войска, когда ресурсов едва ли хватало на обычные. Большая часть штата стрельцов подверглась сокращению – их либо переводили в другие подразделения, либо и вовсе увольняли со службы. Оставались же не лучшие солдаты, а те, кого было проще всего содержать, боевые же качества учитывались новым руководством в последнюю очередь. Не найдя себя в мирной жизни, многие из них в итоге приходили к наёмничеству и разбою или даже отчаялись настолько, что пытались покинуть родные края и поискать счастья где-то ещё. Разумеется, по другую сторону границы вчерашних головорезов никто не встречал с распростёртыми объятиями.

При Густаве Стоуне, предыдущем императоре, плачевная тенденция разложения стрельцов продолжилась. Оставшиеся из них едва ли могли носить это имя, некогда наполняющее сердца врагов страхом. Армейская элита превратилась в «игрушечных солдатиков», почётную гвардию, пригодную лишь для охраны императорского дворца в Азуре и проведения на площади перед ним красивых парадов. Густава Стоуна подобное положение вещей устраивало – он, в отличие от своих предшественников устал уже от войн и имперских амбиций не питал. Желая сперва навести порядок на тех землях, что у него уже были, он больше внимания посвящал внутренней политике, чем внешней. Его Народно-Ориентированная Политика принесла стране много пользы, но исключительно в гражданских областях. Армия же, и в лучшие времена воюющая числом, а не умением, оказалась почти обескровлена… Но всё изменилось, когда во главе стрельцов встал генерал-майор Иноземцев.

Генерал-майор Императорской Гвардии Афанасий Каледонович Иноземцев – командующий гвардейскими войсками ОИКВ, что включает в себя как подразделения непосредственно гвардейцев, так и Стрелецкое Войско. История происхождения этого выдающегося государственного деятеля ничуть не менее интересна, чем у самой структуры, которой он управляет. Происходящий из обнищавшего дворянского рода, чья история уходит корнями ещё в Лллурингскую империю, маленький Афанасий рано лишился родителей. Родственников, пожелавших принять его на попечение, у мальчика не нашлось, так что в итоге беспощадная государственная машина определила его в сиротский приют. Жизнь там была далеко не сахар, и даже не соль… И будто этого было мало, перенесённая одной суровой зимой болезнь сделала Афанасия хилым и слабым. Казалось, будто сама судьба готовила его на заклание… Но всё обернулось иначе.

Будущий генерал-майор сумел взять судьбу в свои руки, стиснув зубы и превозмогая боль и трудности. Пользуясь тем, что его не воспринимали всерьёз, стал всеслышащей тенью в стенах родного приюта, что помогло подняться вверх по иерархии местных воспитанников. Таких же, как он сам, слабых, он собирал вместе и учил действовать сообща, уже тогда проявляя понимание основ стратегии и тактики. Сильным – старался быть полезен, обещаниями и услугами поворачивая сотрудничество на пользу в первую очередь для себя. Доставая, находя, выменивая и просто воруя ценные вещи, он и его сподвижники стали маленькой, но влиятельной группировкой. Вскоре она получила шутливое название «войско», а парой лет спустя в приюте не осталось воспитанника, который не был бы его частью. Подобно кузнецу, Афанасий изо всех сил старался выковать ладный клинок из дрянного железа – и если для его укрепления нужно было применить жестокость и страх, значит, так оно и происходило.

Одними лишь тренировками будущий генерал-майор разработал заново левую руку, почти парализованную после болезни. Он обучился грамоте и счёту, самостоятельно переборол заикание и, в конечном итоге вырос из полуживого заморыша в статного и благородного юношу. Покинув стены ставшего пусть далеко и не любимым, но родным приютом, Афанасий, как и многие его собратья, направил стопы в военное училище. Помимо блестящих успехов во всём, что казалось физической подготовки и командованию войсками, он также живо интересовался передовыми новинками в области вооружения, какими бы скромными для ОИКВ они не были. Будущий генерал-майор проявил себя и как умелый оратор, способный зажечь патриотические чувства практически в любом собеседнике. Выглядел он также и человеком искренне набожным, словом – сочетал в себе все качества, важные для образцового офицера. Неудивительно, что в конечном итоге он возглавил элиту императорской армии и превратил её в силу, не считаться с которой будет самоубийством.

Ещё со времён Густава Стоуна гвардейские полки формировались в основном из сирот, набираемых из приютов, а иногда и прямо с улиц. Предыдущий император видел в этом возможность дать всем этим детям шанс, которого им не хватало, путёвку в жизнь… Но реальность оказалась совершенно иной. Теперь наиболее отличившихся гвардейцев выбирали для службы в качестве стрельцов. Генерал-майор Иноземцев пересмотрел и ужесточил идеологическую обработку этих кандидатов с тем, чтобы крепко вбить им в головы государство как высшую ценность. Становясь стрельцами, они получали совершенно новые имена, основанные на героях прошлого и чистославных святых. Друзья и даже родные братья разлучались и распределялись на службу в разные губернии, чтобы избежать появления любых ненужных привязанностей.

Казармы стрельцов, обновлённые и перестроенные, ныне больше напоминали монастыри, получив в качестве воспитателей и учителей не только отставных военных, но и священников. Рассказы о величии ОИКВ, благодетельности императора и важности их святой миссии кандидаты впитывали в себя ежедневно и ежечасно. Тренировки чередовались с церковными службами, а Чистол и жития святых следовало вызубрить не хуже, чем Устав караульной службы. Не щадя других так же, как не щадил когда-то самого себя, Иноземцев ввёл в программу будущих стрельцов максимально суровые тренировки – вплоть до того, что на выпускных испытаниях им приходится противостоять друг другу с настоящим боевым оружием. Ко всему прочему, в порции воды и пищи новобранцев ежедневно добавлялись микродозы патриотина, превращая их желание служить Родине в поистине религиозный экстаз. Так что когда речь заходит об уничтожении цели, будь то септентрионский солдат, гражданский или даже союзник, неудачно вставший на пути – что же, стрельцы не сомневаются.

Стрелецкое Войско является элитной пехотой, четверть из состава подразделений которой является конными. Артиллерийские, бронированные, воздушные или морские силы в данную структуру не включены, но могут использоваться при необходимости. В целом командная структура стрельцов аналогична армейской, но является более мобильной и гибкой, способной быстро прибыть в качестве усиления на нужные участки фронта. Помимо меньшей численности и иной тактики, эти подразделения имеют собственную систему званий – от рядового стрельца до командующего дивизией есаула. Как и внешний вид их униформы, звания эти основаны на наследии времён Азурского Царства и подчёркивают связь нынешних и прошлых поколений.

Длиннополые кафтаны, меховые шапки и кавалерийские сапоги стрельцов могут красиво выглядеть в почётном карауле и на парадах, но вовсе не являются признаком незащищённости. Ведь поверх всего этого каждый из них носит бронированную кирасу, украшенную изображением императорского орла с герба ОИКВ. Наручи и противогазные маски стрельцов также изготовлены из стали и способны защитить от пуль и осколков, а их дыхательные аппараты дополнительно усилены для большей надёжности и срока службы. Надо ли говорить, что по нажатию скрытой кнопки в дыхательную смесь тут же подаётся повышенная доза патриотина? И пусть обычные солдаты, опасаясь газовой атаки, действительно редко снимают противогазы на передовой, стрельцы прославились тем, что не снимают их вовсе. По крайней мере – при свидетелях, что же творится за закрытыми дверями их казарм, остаётся только гадать.

Звук взведённого курка револьвера лучше любых слов напоминает о том, что народу со стороны не следует пытаться выведать у стрельцов секреты их службы. Даже находящимся с ними в одних траншеях братьям по оружию, потому как таковыми те считают только себе подобных. И да, в качестве штатного оружия стрельцы, подобно гвардейцам, носят тяжёлые револьверы «Гвардрев-64». Неподготовленному стрелку это оружие способно сломать запястья своей отдачей, но стрельцы подобных затруднений не испытывают или же умеют их убедительно скрывать. Более того – неоднократно демонстрировали умение справляться с револьвером одной рукой, будь то при ведении огня с лошади или по другим причинам.

Даже официально в обязанности Стрелецкого Войска входит широкий круг задач – от охраны общественного порядка, важных объектов и самого императора, до проведения штурмовых операций. Неофициально же не существует такой задачи, которую стрельцы бы не выполнили или же все до одного не полегли, пытаясь выполнить. Нет смысла перечислять их заслуги на полях сражений Большой Континентальной, потому что они были везде. Стрельцы не жалуются и не проявляют признаков боли даже при ранениях, которые гарантированно выводят обычного солдата из строя. Физическая и психологическая закалка, патриотин и неистовая вера будто бы сделала из них больше, чем людей. Идеальные инструменты, те самые разящие клинки, о которых всегда грезил Иноземцев, готовые обрушиться на неприятеля по первому его слову. Будь то укреплённая крепость или бунтующий рабочий, бронемашина септов или беременная женщина, высокопоставленный офицер или слишком свободно мыслящий дворянин – прицел стрельца никогда не дрогнет.