У Чонгука была тайна. Тайна, которая заставляла его потеть посреди ночи, прятать телефон от мужа и шептаться с четырёхлетним сыном в гардеробной. Приближался День Рождения Тэхёна.

Главный альфа Сеула, человек, заключавший многомиллионные контракты на раз-два, был в панике. Что подарить омеге, у которого есть всё и даже немного больше? Тэхён, как идеальный партнёр, всегда говорил: «Мне ничего не надо, дорогой. Главное — это ты и наши дети». Но Чонгук знал подвох. Это была ловушка. Однажды он подарил ему просто букет и ужин в дорогом ресторане, и Тэхён, улыбаясь, всю следующую неделю готовил ему на завтрак тофу без соли — «потому что, милый, ты же предпочитаешь всё минималистичное и без души».

В этом году Чонгук решил, что подарит эмоции. Нечто уникальное. Нечто, что заставит Тэхёна расплакаться от счастья. То, в чём будет души столько, что омега потонет в ней. А что Тэхён любил больше всего? Конечно, свою семью. Поскольку младшего сына омега от себя не отпускал, Чонгук решил скооперироваться со старшим. После недели тайных поисков в интернете, он нашёл Идею. «Ожерелье с отпечатком ладошки вашего ребёнка из серебра». Гениально! Сентиментально! Беспроигрышно!

— Хёни, — торжественно объявил он сыну, заманив его в гардеробную. — Мы с тобой совершим великое дело. Мы оставим след в истории.

— Мы будем делать грязюку? — прошептал Хёни, загораясь.

— Почти. Мы сделаем слепок твоей ладошки для папы.

Проблема номер один возникла мгновенно. В набор для слепков, заказанный с тайной доставкой, входил «специальный пластилин для лепки». Открыв коробку, Чонгук обнаружил субстанцию, по твёрдости напоминающую бетон с присадками.

— Сильно сожми, сынок! — с напряжением прошипел Чонгук, пытаясь вдавить ладошку Хёни в розовый брусок.

Хёни, покраснев от усилий, выдавил из себя:

— Отец... я... не могу... Он победил...

Пластилин не поддавался. Вместо отпечатка получилась едва заметная вмятина, больше похожая на след пушистого хомяка, а не на ладонь будущего воина.

— Ничего! — не сдавался альфа. — У отца есть запасной план! Гипс!

Проблема номер два оказалась масштабнее. Разводя гипс по инструкции («добавляйте воду постепенно»), Чонгук, движимый альфьим «больше — значит лучше», высыпал весь пакет в миску и залил половиной бутылки воды… которая оказалась минеральной. Получилась не столько масса для лепки, сколько лава, быстро и уверенно растекающаяся по кухонному столу.

— Охладить! Нужно охладить! — скомандовал Чонгук, и Хёни, поняв всё буквально, вылил в полузастывшую лужу свой стакан с вишнёвым соком.

Итог был страшен. Стол, пол и часть табуретки теперь украшала абстрактная скульптура нежно-розового цвета, напоминавшая мозг инопланетянина. Отпечатка ладони, разумеется, не было и в помине.

— Папа придёт и убьёт нас, — констатировал Хёни, тыча пальцем в розовый монолит.

— Никто не умрёт! — рявкнул Чонгук, панически счищая гипс шпателем для масла. — У отца есть План Б! Фотоальбом! Мы сделаем фотоальбом с надписями!

Проблема номер три была творческой. Чонгук достал самый дорогой фотопринтер, купленный когда-то Тэхёном, и пачку глянцевой бумаги. Он отобрал самые милые фото: Тэхён с новорождённым Йони и четырёхлетним Хёни рядом с ним, Тэхён смеётся, Тэхён спит. И начал творить. Его задача была — подписать фотографии.

«Любимому папочке от Хёни и Йони», — напечатал он под первым снимком. Звучало неестественно.

— Хёни, сынок, как бы ты подписал фото для папы? — спросил он, ища вдохновения.

— Мой папа! — не задумываясь, ответил орлёнок. — Самый красивый! Всех сильнее! И пахнет лучше, чем печеньки!

Чонгук задумался. Это... было идеально. Он стал печатать, стараясь передать детский стиль.

Работа закипела. Они с Хёни вырезали фотографии, клеили их, рисовали сердечки. Получалось криво, неровно, но искренне. Чонгук даже нарисовал сам кота, похожего на амёбу с усами, и подписал: «Это наш кот. Ты его всегда хотел».

И тут случилась Проблема номер четыре, самая страшная. Хёни, помогая, опрокинул почти полную чашку со сладким чаем прямиком на стопку только что распечатанных фотографий. Краски поплыли, бумага склеилась. Лицо Тэхёна на самом красивом кадре превратилось в фиолетово-зелёный водоворот.

Хёни замер в ужасе. Его нижняя губа задрожала.

— Всё пропало! Папа будет грустить!

Чонгук посмотрел на испорченные фото, на покрытую гипсом и пластилином кухню, на своего сына, вот-вот готового разрыдаться. Его альфья ярость уступила место странному спокойствию. Он опустился на корточки.

— Знаешь что, командир? Ничего не пропало. Мы просто... сделали альбом ещё более уникальным. Это не просто фото. Это наша с тобой битва. Наша история. И папа это поймёт.

Он взял промокшую фотографию с разноцветным Тэхёном и на обратной стороне крупно написал: «Мы старались. Очень. Любим тебя. Твой альфа и твой старший сын».

Утром в день рождения, пока Тэхён ещё спал, они с Хёни навели на кухне подобие порядка. Когда омега вышел с Йони на руках, его встретили два взволнованных, сонных и взлохмаченных существа и вручили ему свёрток.

Тэхён развернул его. Он увидел кривой, чуть липкий от чая, самодельный альбом. Увидел розовые разводы на столе. Увидел счастливые и виноватые лица мужа и сына. Он открыл первую страницу, прочёл подпись, потом вторую... Его глаза наполнились слезами. Именно такими, о которых мечтал Чонгук.

— Это... самое лучшее, что у меня есть, — прошептал он, обнимая их обоих так сильно, что Хёни взвизгнул от восторга. — Спасибо, мои герои.

Чонгук прижался к его шее, вдыхая родной запах, и понял, что был не прав. Он хотел подарить эмоции, а подарил гораздо больше — кусочек их общей, хаотичной, но бесконечно любимой жизни. И это был единственный подарок, который его идеальный омега не смог бы получить больше нигде и никогда.

----------------------------

Посвящение:

ко дню рождения Маруси

----------------------------

визуал