Будильник зазвонил ровно в шесть утра, давая ему фору в пятнадцать драгоценных минут до того, как мир взорвётся детским смехом и топотом маленьких ног. Чонгук потянулся, гася сигнал, и на секунду замер в тишине. Предрассветный полумрак окрашивал комнату в сизые тона, и в этой тишине он был просто Чонгуком. Не сотрудником, не омегой, не папой. Почти.

Это длилось недолго. Спустя пару минут до него донёсся шорох, а следом за ним и приглушённый возглас из соседней комнаты. Он улыбнулся. Юри просыпалась, как заведённая игрушка, так же мгновенно и с полной готовностью к новому дню. На зависть всем.

— Папа! Утро! — её звонкий голосок прозвучал точь-в-точь как тот будильник, только в тысячу раз приятнее.

— Иду, моя ракета! — отозвался он, натягивая домашнюю толстовку.

Его дочь сидела посреди кровати, сонная, но уже сияющая. Её тёмные волосы были растрёпаны, а в глазах уже с самого утра горели бездонные озёра любопытства.

— Папа, а сегодня мы будем лепить снеговиков? — спросила она, пока он помогал ей надеть носочки с единорогами.

— Если снег не растает к вечеру, обязательно слепим после садика, — пообещал Чонгук, целуя её в макушку.

Его нос уловил сладкий, тёплый запах их привычного утра: молоко, печенье и самое родное — его собственный запах ванили, смешанный с её чистым, детским ароматом. Запах его стаи. Стаи из двух человек.

Утро было отлаженным балетом: завтрак (каша для Юри, кофе для него, печенье), борьба с непослушными прядями при заплетании двух хвостиков, сборы в садик. Юри болтала без умолку, и Чонгук слушал, кивая, мысленно составляя список дел на день. Его жизнь была соткана из этих суматошных, порой утомительных, но таких бесценных моментов.

***

В офисе царила предпраздничная суета. «Креатив Медиа» украсили гирляндами, и в воздухе витал запах хвои и корицы. Чонгук любил свою работу. Здесь он был не «омегой-одиночкой», а талантливым дизайнером, чьи макеты клиенты всегда принимали без правок.

— Чонгук, ты волшебник! — Си Йон, бета-менеджер проекта, похлопала его по плечу, глядя на монитор. — Клиент в восторге от нового логотипа. Говорит, он «идеально передаёт дух семьи и уюта».

Чонгук лишь сдержанно улыбнулся. Ирония не ускользнула от него. Он, чья собственная семья была столь хрупкой, стал мастером по созданию видимости идеальных семейных идиллий для других.

Рабочий день подходил к концу, когда по корпоративному чату пришло общее сообщение от директора Кима.

Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Господин Ким, седовласый альфа старой закалки, был добр к нему, но его взгляд на мир был чёрно-белым. Омега должен быть частью пары. Желательно — с альфой. Стабильность. Надёжность. Чонгук, со своим статусом одинокого родителя, в эту картину не вписывался, являясь вечным напоминанием о непостоянстве жизни.

Нет, участие в таких мероприятиях не для него. Он уже собирался сделать вид, что не видел сообщения, когда в дверях его кабинета появился сам мистер Ким.

— Чонгук-ши, как дела? Готовитесь к празднику? — его голос был отеческим, но взгляд чётко отслеживал реакцию.

— Да, конечно, господин Ким. Спасибо.

— Отлично, отлично, — начальник обвёл взглядом его рабочее место, где на столе в единственном числе стояла фотография с Юри. — Я очень жду субботу. Хочу наконец познакомиться с человеком, который смог завоевать сердце нашего лучшего дизайнера.

Чонгук замер. Сердце упало куда-то в пятки.

— Я… я не совсем уверен, что… — он запнулся.

Господин Ким мягко, но твёрдо положил ему руку на плечо. Альфа-жест. Поддержка и давление одновременно.

— Чонгук-ши, вы — лицо нашей компании. Наши ключевые клиенты ценят традиции. Им важно видеть, что их партнёры — люди с крепкими семейными устоями. Вы понимаете? Это не просто вечеринка. Пожалуйста, постарайтесь быть с альфой. Для имиджа. В этот раз они уже не примут отговорку вроде «неотложные дела». Разве могут быть дела важнее, чем поддержать собственного омегу?

Наступила тяжелая пауза. Воздух стал густым. Чонгук почувствовал, как по телу разливается тепло. Это был жар стыда и бессилия. Его запах ванили, обычно такой мягкий и нейтральный, наверняка стал резким, кислым от стресса. Он не мог поднять глаз.

— Я… я постараюсь, господин Ким, — выдавил он наконец.

— Вот и славно. Жду вас обоих, — начальник одобрительно кивнул и удалился.

Когда шаги затихли, Чонгук медленно опустился на стул. Он смотрел на экран, где сиял его новый логотип — стилизованное изображение счастливой семьи, держащейся за руки. Оно будто насмехалось над ним.

Вечером, забирая Юри из садика, он был рассеян. Дочь сразу почуяла его состояние.

— Папа, ты пахнешь грустью, — сказала она просто, засовывая свою маленькую ладонь в его руку.

Её маленькие пальчики немного приободрили, но не решили проблему. Как он мог прийти на этот ужин один? Но как он мог прийти с кем-то? За четыре года с тех пор, как не стало Джейхона, в его жизни не было никого. Ни альфы, ни беты. Только он и Юри. Его маленькая, нерушимая, но в глазах мира слишком неполноценная стая. А самое страшное, директор Ким знал, что Чонгук вдовец, но всё равно не принимал возражений. Конечно, Чонгук был красивым омегой и сложно было поверить в то, что он одинок, но… можно же было как-то уточнить? Ну не уволят же его за то, что он пропустит… такой важный вечер…

Отбросив хандру, он посмотрел на дочь, которая что-то весело рассказывала, запрокинув голову. Ей тоже нужен был кто-то, кто бы его оберегал. Кто бы заставлял его смеяться. Кто бы стал для неё самой тем самым «сильным отцом», о котором она, возможно, мечтала, глядя на других ребят или смотря мультики.

И глядя в её сияющие, полные доверия глаза, Чонгук с ужасом понял, что ему придётся солгать. Придумать того, кого не существует.

***

Вечер тянулся мучительно долго. Чонгук механически готовил ужин, помогал Юри с купанием и укладывал спать, отвечая на её бесконечные «почему» на автопилоте. Мысль о корпоративе висела над ним дамокловым мечом.

— Папа, а Санта принесёт мне ту большую куклу, если я буду очень хорошо себя вести? — спросила Юри, уютно устроившись под одеялом.

— Конечно, ракета. Ты у меня всегда самая хорошая, — Чонгук поцеловал её в лоб, и горький привкус лжи снова подступил к горлу. Он как раз занимался выдумыванием партнёра, буквально такого же настоящего, как Санта.

Убедившись, что дочь заснула, он сгрёб свой телефон и с отчаянием загнанного зверя набрал номер Джина. Его лучший друг, бета, всегда был его спасательным кругом. Возможно, слишком часто.

— Чонгук-a, привет! — жизнерадостный голос Джина оглушил его. На фоне слышался гул голосов и музыка. — Я как раз о тебе подумал! Думал позвать тебя завтра с утра на чашку кофе.

— Прости, Джин, завтра не могу. И я… это… Мне нужна твоя помощь. Точнее, я умоляю о помощи, — голос Чонгука дрогнул, выдав всё его отчаяние. Он быстро, сбивчиво, пересказал разговор с господином Кимом. — Он ждёт, что я приду с партнёром. С альфой. Иначе мое «лицо компании» скоро будет искать новую работу. Пожалуйста, сходи со мной, а?

На той стороне провода наступила тишина, нарушаемая лишь далёким смехом.

— Чонгук… друг… Я бы на край света за тобой пошёл, — Джин замялся. — Но я буквально завтра вечером улетаю в Токио. Большая сделка, двухэтапные переговоры на следующей неделе и через десять дней. Я физически не смогу быть в городе.

Сердце Чонгука упало и разбилось где-то в районе желудка. Он сглотнул комок в горле.

— Я… я понимаю. Ладно… придумаю что-нибудь. Скажу, что заболел.

— Нет, погоди! — Джин внезапно оживился. В его голосе послышались знакомые Чонгуку нотки азарта, всегда появлявшиеся, когда он придумывал что-то безумное. — У меня есть идея. Гениальная. Немного безумная, но гениальная!

— Что? — с опаской спросил Чонгук.

— Мой брат. Тэхён.

Чонгук замер. Тэхён? Младший брат Джина, альфа? Он видел его пару раз на семейных видео, что показывал ему друг — улыбчивый, энергичный парень с взрывным обаянием.

— Джин, но как? Он же… в Штатах.

— Его пятилетний контракт как раз закончился, он уже неделю тут слоняется без дела.

— Но… как он сможет.?

— Идеально! — перебил его Джин. — Он актёр, сможет сыграть кого угодно! Уверен, он согласится.

— Сыграть? Джин, ты понимаешь, о чём просишь? Это же не спектакль! Это… это ложь! И притворяться надо будет не на сцене, а в жизни! Перед моим начальством! Мы с тобой уже четыре года дружим и смогли бы это сделать без проблем, я о тебе даже рассказывал коллегам в общих разговорах, но он…

— А что тебе остаётся? — голос Джина стал серьёзным. — Слушай, я знаю Тэхёна. Он душа компании и заноза в заднице, но у него сердце золотое. Когда я расскажу ему о твоей ситуации… о Юри… он не откажет. Поверь мне.

Чонгук закрыл глаза. Перед ним проплыло лицо господина Кима, полное ожидания. Потом — счастливое личико Юри. Он чувствовал себя в ловушке.

— А что… что я скажу директору? Как мы это объясним? Кто он?

— Скажете, что вы… старые друзья, которые недавно снова встретились и возобновили отношения. Романтично и правдоподобно! — Джин явно уже вжился в роль режиссёра этой авантюры. — Я с ним всё обговорю и попрошу связаться с тобой завтра. И, Чонгук… расслабься. Всё будет хорошо. Это всего лишь один вечер.

Закончив разговор, Чонгук опустил голову на стол. От его запаха ванили теперь отчётливо веяло горечью и тревогой. Он только что согласился на самую безумную аферу в своей жизни. Притворяться, что у него есть альфа. Нанимать актёра для игры в любовь. Самая тухлая дорама была бы интересней.

Он снова почувствовал себя ужасно одиноким омегой, загоняющим себя в угол, из которого не было достойного выхода. И теперь его единственной надеждой был незнакомый альфа с обаятельной улыбкой, которому предстояло сыграть самую важную роль в его жизни. Роль, которой не существовало.

***

Машина мчалась по трассе, ведущей в аэропорт. Тэхён ловко управлял рулём, напевая под песню по радио. Он наслаждался относительной тишиной. Если, конечно, можно назвать тишиной компанию своего вечно болтающего брата.

— …и главное, не забудь передать маме, что я позвоню, как только будут первые результаты, — Джин, уткнувшись в телефон, заканчивал свои последние дела перед вылетом.

— Уже передал. Три раза. Ты бы лучше расслабился, а то приедешь в Токио с выгоранием ещё до начала переговоров, — Тэхён ухмыльнулся, ловя его обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида.

— Легко тебе говорить. Ты сейчас в творческом отпуске, наслаждаешься жизнью, — проворчал Джин, откладывая телефон. Он замолчал на пару минут, смотря на мелькающие за окном огни, а затем наклонился к брату. — Кстати, о наслаждении жизнью. У меня к тебе есть деловое предложение.

Тэхён насторожился. «Деловое предложение» от Джина в его нынешнем состоянии обычно означало что-то странное.

— Если это опять про съёмку в твоём корпоративном тизере за «спасибо», то я…

— Нет, посерьёзнее. Помнишь моего друга, Чонгука? Омега, дизайнер, воспитывает маленькую дочку один. Я тебе рассказывал.

Тэхён нахмурился, перебирая в памяти информацию. Вспомнил. Тихий, симпатичный парень с грустными глазами, но очаровательной улыбкой. На одной из общих фотографий с домашних ужинов брата он видел этого омегу вместе с симпатичной дочуркой.

— Припоминаю. Что с ним?

Джин вздохнул и пустился в долгое объяснение о корпоративе, консервативном начальнике-альфе, давлении и отчаянной просьбе Чонгука.

— …и вот я улетаю, а он в панике. Ему нужно появиться на этом мероприятии с партнёром. С тобой.

Тэхён так резко нажал на тормоз на светофоре, что их обоих слегка тряхнуло.

— С чего ты взял, что я соглашусь на эту… эту клоунаду? — он смотрел на брата с неподдельным изумлением. — Играть влюблённого? Перед его начальством? Джин, я актёр, а не мошенник!

— Это не мошенничество, это помощь другу! — настаивал Джин. — Чонгук — золотой человек. Он один тянет всю эту ситуацию с ребёнком, и он просто не заслуживает, чтобы какой-то ретроград ставил под сомнение его профессионализм из-за семейного статуса. Ему нужен просто… щит. На один вечер.

— Найми себе тогда актёра, — буркнул Тэхён, снова трогаясь с места. Но мысль уже засела у него в голове. Образ грустного омеги с большими, полными беспокойства глазами вдруг стал очень ярким.

— Я и нанимаю. Тебя, — Джин ухмыльнулся. — Плата — домашняя еда. Он готовит божественно. Лучше, чем я. Даже лучше, чем мама.

Тэхён фыркнул, но это его зацепило. Не плата, а сам факт. Домашняя еда. Уют. Та самая атмосфера, которой так не хватало в его съёмной квартире и бесконечных разъездах с гастролями.

— И что я должен делать? Прийти, постоять, как манекен, и молчать?

— Нет! Ты должен быть… идеальным альфой. Внимательным, заботливым, немного собственническим, как полагается. Гордым своим омегой. Ты же играешь такие роли на сцене? Вот и сыграй в жизни. Всего на несколько часов.

— Если его директор начнёт разглагольствовать о семейных ценностях, я сбегу в туалет и вылезу через окно! — предупредил Тэхён.

— Отлично, — согласился бета, — только сначала проверь, открывается ли оно, Чонгуку не нужен альфа с конфузом в туалете.

Они подъехали к терминалу. Джин вылез из машины, доставая свой чемодан. Тэхён вышел за ним, всё ещё колеблясь.

— Послушай, Тэхён, — Джин положил руку ему на плечо, его голос стал серьёзным. — Я знаю, ты сейчас в поиске. Не только работы. Ты ищешь что-то настоящее. И я не говорю, что найдёшь это у Чонгука. Но… это может быть хорошим опытом. Для тебя самого. Пожить другой жизнью. Пусть и ненадолго.

Эти слова попали в точку. Тэхён чувствовал пустоту после окончания каждого контракта. Шумная жизнь актёра была яркой, но не оставляла места для тишины и простых радостей. Мысль провести время в доме, где пахнет едой и детским смехом, вдруг показалась не такой уж и плохой.

— Ладно. Ладно! — тяжело вздохнул он, сдаваясь. — Но я не отвечаю за свою реакцию на заумные речи господина Кима.

Джин радостно хлопнул его по спине.

— Отлично! Вот его номер. Свяжись с ним, не тяни. И, Тэхён… спасибо. Правда.

Тэхён смотрел, как его брат скрывается за стеклянными дверями терминала. Он сел обратно в машину, выключил радио и несколько минут просто сидел в тишине.

— Идеальный альфа, — пробормотал он про себя, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида. Он играл героев, принцев, роковых красавцев. Но как играть «идеального альфу» для незнакомого омеги, у которого уже есть своя, сложившаяся жизнь? И почему мысль об этом заставляла его сердце биться чуть быстрее, будто перед премьерой?

Похоже, его творческий отпуск становился гораздо интереснее, чем он ожидал.

------------------

визуал