Ирине Викторовне Чернышовой, в девичестве Сержантовой,
старшей сестре отца, посвящается…
Она была уверена, что врач — это прежде всего ответственность, ну и,
конечно, — «Не навреди!». Когда у неё стала неметь правая рука и кисть,
сказала близким: «Не чувствую зуба. Хорошо лечить уже не могу…» И ушла с
приёма. После двадцати семи лет, что провела она, согнувшись над
креслом Барани с ножной бормашиной, ещё двадцать два года опекала
докторов помоложе, но уже в качестве главной медсестры.
Многие
заглядывались на неё, да мало кто решался подойти. А ещё меньше тех,
которые знали про неё то, о чём и будет наш рассказ.
Когда
семья зеленоглазой Иринки переселились в Воронеж, то после нескольких
дней учёбы в местной школе на улице Ленинградской она спросила отца:
«Пап, ты куда нас привез?! Все какие-то злые, неискренние, завистливые.»
Не понравилось ей новое окружение. До этого были: Владимир, Ярославль,
Литва, бараки строительства Цимлянской ГЭС. Каких только людей не
встречали! Дружила и с генеральскими дочками, и с зечками, в каждом
человеке находила хорошее, а тут — ни то, ни сё. Не понравилось ей
воронежское население, но с родителями не поспоришь. Замкнулась в себе
девочка, сцепила зубы, и кроме школы и домашних дел ни на что себя не
растрачивала. Как не сложно ей было с людьми, кроила жизнь по своим
понятиям, не изменяя самой себе.
После окончания школы
поступила в зубоврачебную школу. Была в Воронеже и такая, считалась
неполным высшим образованием. Учили всему: и лечить зубы и удалять, и
ставить. Педагоги — один другого лучше, из старой когорты, еще
дореволюционные. Давали много из общей врачебной практики, в том числе, —
по военно-полевой хирургии и по десмургии, так хитро величают науку
наложения повязок. Задолго до окончания курса, девушка предупредила
родителей и брата что, как получит диплом, уедет на три года в
Архангельскую область. Лучших выпускников школа направляла туда, где они
смогут применить все свои умения и принести больше пользы стране.

И… началась её трудовая жизнь. Лечила всех: и военных, и местное
население, и заключённых. Когда её, молодую, красивую привозили на зону,
та ходила ходуном. Один осуждённый, было дело, сказал: « Освобожусь —
найду и надругаюсь.» На что находчивая девушка ответила строго : «Когда
вы выйдете, я уже постарею и не буду представлять для вас никакого
интереса.» И нажала педаль бормашинки. У того-то сроку — четверть века
на отсидку, а сробел девчонки. Зауважали доктора зеки. «Ирой» звали, но с
почтением: за строгость, за смелость, за руку лёгкую.
Младший
брат в гости приезжал, с ружьём ходил… Зайчика стрелял, глухарей чуть не
руками ловил, чужих сторонился… Говорил, зон вокруг пустых много и
людей… нехороших.
Хотя девушке самой гулять было недосуг, однажды
пошли-таки они с медсестрой за клюквой. Та, как водится, растёт на
болоте и понавдоль. Сестричка полная, в возрасте, вот и не выдержало
болото её усердия да стати, провалилась по пояс женщина. А Иринке от
испуга сделалось смешно. Стоит, хохочет! Медсестра кричит :
«Вытаскивай!!!» Ну, с Божьей помощью вытянула её. Потом уж вместе
смеялись.
Трудилась девушка много, как привыкла. Пригоняли
паровоз с прицепным вагоном, полным людей со всякими болячками. А в тех
краях и в те годы не было разницы — какой она врач, — по зубам или ещё
по чему. Коли ты доктор — этим всё сказано, лечи! Ну, и приходилось, —
больному не откажешь. Пригодилась и терапия, и инфекционные хвори, а
однажды и военно-полевая хирургия.
Привезли ей как-то раз
солдатика с раздробленной ногой. Спрашивает — что случилось, говорят, —
попал под поезд. Мальчишка без сознания, брату ровесник. Так жалко
стало… до слёз! В районную больницу по зимнику — часов шесть, не
довезут. Хирурга нет, другого не прислали, а от прежнего одни только
инструменты и остались. Ну, куда деваться. Инструмент приказала
стерилизовать, наркоз эфиром соорудила, как учили, и отрезала ногу,
спасла парню жизнь.
Медсестра, та самая, с которой за клюквой
на болото ходили, после отпаивала девчонку спиртом, дабы не слегла по
причине своей отваги. Да уж то было в первый и последний раз. Не годится
девушке-то двадцати трёх лет от роду столь крепкое питие, хотя она и
настоящий доктор.
Произошла эта невероятная, обычная для
страны Советов, героическая история, накануне Нового 1958 года, на
берегу Пуксоозера в районе будущего космодрома Плесецк…
©Иоланта Сержантова
Из рукописи прозаического сборника "Ни о чём"