Всё что я вижу, когда закрываю глаза – это бесконечные желтые пространства и испепеляющие дали неудержимой открытости. Красные, бурые и оранжевые поля, дарят себя в своей наготе и голоде, выстилаясь перед стальными, черными и космическими вершинами. Это вне-мирье и ино-мирье, являет себя одновременно как пространство абсолютной Свободы и как плен полной Заброшенности. Забвение всех Забвений, здесь соединяется с обжигающим могуществом собственного Одинокого и Абсолютного утверждения.

Топологический гештальт этого забвенного и очистительного вне-мирья ‒ разрезающая связь огненных далей и небывалых, сотрясающих телесность земельной основности, Вершин.

Дыхание здесь ощущается как соединение с обжигающим солнечным пламенем и нестерпимой ясностью сизых верхних пустот. Пребывание в ветряном могуществе бесконечного восхождения.

Этот транс-бытийный мираж – мой дом Иного Предела.   

Я не могу дать себе ответ о том, что это - горячая воздушная реминисценция, дежавю или событие анамнезиса всплывшее из небывалых высот. Может быть, это утробное «припоминание» о свободе высших странствий, или, акт после-смертного экстаза. Так или иначе, но этот «вид» - это отголосок эмбрионального «счастья», всегда бывшего Невозможным.   

Слияние с солнечным насилием света – это акт экстатической диссолюции. Это утерянное воспоминание – единственное свидетельство о миге полного «согласия» и бесконфликтного подчинения порядку бытийной реальности. Реальности, лишенной какого-либо измерения «другой» самости, но преисполненной собственного блаженства недифференцированной «-мирности-».

Одиночество этого восхождения лишено какой-либо тоски и поздней меланхолии, однако, пропитано лучезарной «грустью» и вдохновенностью. Эта вдохновленность – полный вдох небесной мечтательности. Никогда не повторимая вновь и навсегда забытая – мечта полного бытийного согласия.

Это мир первобытной парейдолии, онтологический visage поцелуя иного солнца. Я не знаю был ли я когда-то «рожден» как событие в цикле времени, но в моей сюжетной агонии точно есть дно нулевого воспоминания. Это воспоминание – блик от украденной желтой ямы, не-схваченный, не-доступный, но держащий в себе, в пару экзистенциальной
первобытности.

Когда я умру не «другой» но «этой» Смертью, пот от этого желтого укуса будет моим последним глотком.