Хань Юйнин сидела у себя в номере. Её захлёстывали разные чувства и сомнения. Пока она находилась в компании с другими девушками, то не придавала особого значения тому, что Хун Ванъяо король убийц. Но, когда юная госпожа семьи Хань вспомнила угрозу со стороны своего будущего мужа, то она ужаснулась.

В Цзянху периодически случалось такое, что вся секта или семья была поголовно вырезана. Хун Ванъяо угрожал ей тем, что он вырежет семью Чжао. 

“Может ли это быть как-то связано между собой? Или я просто надумываю?” — размышляла Хань Юйнин, — “Если это правда, то мне надо сделать всё, что угодно, дабы удовлетворить Хун Ванъяо, иначе Чжихун и его семья плохо кончат,” — её выражения лица было горьким. 

Девушке было себя жаль и ей хотелось плакать из-за несправедливости по отношению к её чувствам, что сейчас у неё вызывали сомнения, казалось, были ненастоящими. Хань Юйнин не знала ничего наверняка, она просто хотела, чтобы Чжао Чжихун был жив.

Пока девушка грустила, кто-то постучался в дверь.

Хань Юйнин, наученная горьким опытом, подошла к двери и спросила, — Кто там?

— Это я, Чжао Чжихун, — когда юная госпожа семьи Хань услышала знакомый голос, ей хотелось радостно открыть дверь, но она остановилась. Последствия такого глупого поступка с её стороны будут плачевными. 

Хань Юйнин успокоила своё сердце и спросила, — Чжихун, ты что-то хотел?

— Можешь открыть дверь? Мне надо поговорить с тобой.

— Прости, я не могу впустить тебя.

Чжао Чжихун сжал кулаки и стиснул зубы, — Он у тебя?

— Нет.

— Тогда почему?

— Чжихун, я не говорила тебе, но у меня, сколько себя помню, был жених. Я действительно была счастлива проводить с тобой время, но у меня, как у дочери семьи Хань, есть обязанности. Прости, Чжихун, мы правда не можем быть вместе в этой жизни, — голос Хань Юйнин затухал, пока она это говорила. Она сохраняла внешнее спокойствие, пока её сердце разрывалось. В действительности же она хотела абсолютно другого. Ей хотелось открыть дверь и впустить парня внутрь.

— Тогда, может, мы сбежим?

— Это невозможно.

— Тогда давай покончим с собой вместе? — психика парня пошатнулась. С самого утра он потихоньку впадал в безумие, и вот оно вырвалось из его рта.

Хань Юйнин замолчала. Она понимала, что Чжао Чжихун на грани, если говорит подобное, но что будет после того, как они совершат двойное самоубийство? Что будет с её семьёй? И действительно ли Хань Юйнин готова совершить подобное ради того, что она с сомнением называет любовью? 

Девушка открыла дверь, её выражение лица оставалось спокойным, но за внешней спокойностью бушевал ураган сомнений и мыслей.

Чжао Чжихун увидел, что дверь открылась, он сразу же захотел заключить девушку в объятия, он хотел поцеловать её, но прежде, чем он успел сомкнуть руки и прикоснуться губами, появился мужчина, который выкинул его из номера одной рукой.

Возникший из ниоткуда мужчина был стар. У него были седые волосы и лицо покрытое морщинами. Его острые глаза холодно смотрели на девушку.

— Молодая госпожа, по поводу случившегося я вынужден сообщить молодому господину Хун, — голос звучал строго. Не смотря на то, что мужчина был приставлен к внучке патриарха, сам Лао Хань говорил, что если нечто подобное случится, то можно отчитать нарушительницу.

— Н-нет! Пожалуйста, не надо! — начала сопротивляться девушка.

Мужчина проигнорировал её. Он подошёл к Чжао Чжихуну и выпустил своё убийственное намерение, — Сопляк Чжао, если бы молодой господин Хун не пощадил тебя, я бы собственноручно прикончил тебя прямо здесь. Не лезь к молодой госпоже и можешь спокойно доучиваться в школе.

Из-за убийственного намерения Чжао Чжихун испугался. Взгляд старика перед ним напоминал взгляд Хун Ванъяо, но этот был ещё страшнее. К счастью для него, Чжао Чжихун ни разу не испытывал всего спектра ощущений, когда Хун Ванъяо действительно начинает бушевать, выпуская убийственную ауру и намерение убить на полную.

Хань Юйнин не знала, что ей делать, и пока она замешкалась, мужчина и Чжао Чжихун исчезли из её поля зрения. Она тут же выбежала в коридор и начала оглядываться. К счастью для себя, она заметила, что мужчина просто открывает дверь Чжао Чжихуна, бросает его внутрь, после чего окончательно исчезает.

Девушка поняла, что всё кончилось не так уж и плохо, поэтому она вернулась к себе в номер, чтобы избежать усложнения ситуации и уберечь Чжао Чжихуна от ещё большего гнева Хун Ванъяо. Ей было немного страшно после слов старика. Она не знала, что ждать от завтрашнего дня.

Когда Хань Юйнин лежала на кровати, она тупо смотрела в потолок. В её голове всё ещё крутились страх и сомнения по поводу любви. С каждой минутой маленький комочек, который подсадил в её разум Хун Ванъяо, увеличивался в размере. И вот, этот комочек уже походил на серьёзный ком.

“Если я буду любить Ванъяо, как Чжихуна, то не значит ли, что я буду падшей женщиной, которая легко покоряется другим мужчинам? Что если после этого появится ещё кто-то? Я тоже буду его любить? Разве любовь так проста? Разве это вообще любовь? Почему мне кажется, что я не люблю Чжихуна... — размышляла про себя девушка, — Разве я вообще не способна любить? Но я люблю свою маму и её мне никто не сможет заменить, но может ли быть заменён Чжихун?”

Девушка лежала и представляла различные варианты происходящего, она моделировала различные ситуации в своей голове, чтобы проверить некоторые догадки, но сонливость оказалась сильнее пытливого ума, поэтому она провалилась в сон.

***

Хун Ванъяо смотрел на мирно спящую рядом с ним Фэй Сяосяо. На её животе и кое-где на груди виднелись засосы. Девушка так устала, что быстро уснула и даже не удосужилась пойти в душ или как-то убрать следы их соития, поэтому из неё всё ещё вытекала белая жидкость. Её уставшая челюсть была слегка приоткрыта, обнажая два ряда жемчужных зубов.

Парень откинулся на спину, закинул руки за голову и начал смотреть в потолок. Его мысли блуждали в будущем, которое он хотел видеть. Тихая и спокойная жизнь с тремя жёнами. Вдруг Хун Ванъяо вспомнил сегодняшний разговор девушек и в его голове всплыл образ красивой молодой полицейской.

“Чёрт, они повлияли на меня,” — мысленно выругался Хун Ванъяо. Вместо бесполезных мыслей о будущем, он решил заняться медитацией, его запасы ци итак пострадали, пока он фиксировал кости в своём предплечье.

Остаток ночи прошёл почти мгновенно.

Фэй Сяосяо открыла глаза и начала потягиваться. Её нога обхватывала Хун Ванъяо, а рука протянулась к парню в пах.

— Вчерашнего наказания тебе было мало? — спросил парень.

— Муж, мне всегда будет тебя мало, — ответила прекрасная метиска.

Из-за стимуляции рукой Фэй Сяосяо Хун Ванъяо вновь возбудился.

— Тогда наказание продолжится сегодня, — сказал молодой господин Хун.

— О, и что же это будет? 

— Узнаешь, — парень убрал руку девушки из своей промежности и встал с постели, — Сяосяо, а как познакомились твои родители?

— Муж, ты правда хочешь это узнать или просто пытаешься перевести тему?

— Хочу узнать.

— Ладно, тогда я расскажу. Мама раньше жила в Яньцзине[1] в семьей Фэй, ты, наверное, о ней слышал. Папа же приехал в эту страну после получения наследства, чтобы открыть бизнес по импорту-экспорту товаров. На одном из вечеров они познакомились. В то время у моей мамы был жених, но он был ей противен, поэтому они с папой сбежали на север и поселились здесь. Когда семья Фэй узнала, что родилась я, то они просто решили успокоиться и дать маме свободу.

— Интересно, это многое объясняет.

Через пол часа пара покинула комнату Фэй Сяосяо и спустилась вниз, где завтрак уже был приготовлен руками мадам Шу.

— Доброе утро, мамочка, — сказала Фэй Сяосяо.

— Доброе утро, мадам Шу.

Лицо Фэй Шу исказилось в хитрой улыбке.

— Ванъяо, после вчерашнего ты можешь обращаться ко мне “тётушка”, — её слова имели скрытый подтекст.

Фэй Сяосяо покраснела, а Хун Ванъяо неловко улыбнулся и согласился.

Вскоре к ним подошёл Эндрю Уильямс, ему было неловко что-либо говорить, поэтому он просто поздоровался.

“Видимо вчера мы были слишком громкими.”  — подумал Хун Ванъяо.

Все сели завтракать.

Постепенно атмосфера становилась более непринуждённой.

— Сяосяо, кстати, забыл тебе сказать. В субботу будет проводиться банкет, на котором соберутся все сливки общества, ты пойдёшь? — сказал мистер Эндрю.

Девушка посмотрела на Хун Ванъяо, в её взгляде так и читалась неохота идти куда-либо, но Фэй Сяосяо рано или поздно придётся ходить на всякие светские мероприятия от лица компании отца, поэтому она согласилась.

— Друг Ванъяо, хочешь пойти с нами?

— Но разве тогда все не узнают про отношения между мной и Сяосяо?

— Не переживай, я скажу другим, что ты сын моего друга.

— Хорошо, — Хун Ванъяо согласился.

Действия отца порадовали Фэй Сяосяо, поэтому она счастливо вскрикнула, — Спасибо, папочка!

С завтраком было покончено и все отправились по своим делам, оставляя мадам Шу одну. Мистера Эндрю забрал водитель и они уехали в офис, а Фэй Сяосяо поехала вместе с Хун Ванъяо. Она жаждала узнать, что за наказание её ждёт.

Машина остановилась у небольшого дома.

— Подожди здесь, — сказал Хун Ванъяо и вышел из машины.

Фэй Сяосяо недоумевала от происходящего. Что может понадобиться парню здесь. Ответ был дан через несколько минут, когда Хун Ванъяо вернулся.

— Что это? — девушка смотрела на чёрный пакет.

— Сейчас узнаешь.

Хун Ванъяо достал из пакета коробку и флакон с какой-то жидкостью. Он вытащил из коробки продолговатый цилиндрический предмет и какую-то маленькую коробочку, похожую на пульт.

Фэй Сяосяо покраснела. Она понимала, что это такое. Её глаза следили за тем, как парень капает жидкостью на кончик, её дыхание участилось от предвкушения.

— Раздвинь ноги, — приказал парень.

— Да, — голос Фэй Сяосяо звучал томно и соблазнительно, — Ах!

Хун Ванъяо завёл автомобиль, запустил устройство с пульта и поехал в школу. Его скорость не была быстрой, но Фэй Сяосяо так не думала. Неожиданно для Хун Ванъяо, она начала расстёгивать его штаны и что-то бубнить про член. 

Парень позволил ей делать то, что она хотела, а именно взять член в рот. Её навыки постоянно прогрессировали и с каждым разом Фэй Сяосяо становилась всё лучше. 

Машина ехала не торопясь, Хун Ванъяо наслаждался происходящим. Он постепенно увеличивал скорость на пульте у себя в руке, что заставляло Фэй Сяосяо сосать всё отчаяннее и отчаяннее. Парень уже хотел кончить, поэтому включил максимальную скорость. Фэй Сяосяо в свою очередь просто проглотила член. Казалось, она хочет заглотить всего Хун Ванъяо, настолько она увлеклась.

Залп был дан.

Фэй Сяосяо оторвалась от члена и почувствовала, как скорость вибрации внутри неё спадает, но так как внизу у неё всё онемело, девушка не могла сказать точно, правда ли вибрация пропала, либо же она настолько слаба, что её невозможно почувствовать в данный момент.

— Сяосяо, твоё наказание ещё не закончилось.

— А? — девушка была удивлена.

— Ты целый день будешь ходить с этой штукой внутри себя.

Фэй Сяосяо была рада. Её сердце трепетало от подобного. Она уже предвкушала свой рабочий день и наслаждалась мечтами о том, как Хун Ванъяо берёт её на глазах у всего класса. Так девушка и мечтала, пока они не приехали в школу.

— До встречи на уроке, учитель Фэй, — сказал Хун Ванъяо со злой улыбкой, от которой Фэй Сяосяо ещё больше стала ждать финала наказания. В её представлении он должен был быть фееричным. 

Вибратор был выкручен на минимальную скорость, поэтому Фэй Сяосяо могла относительно спокойно передвигаться и разговаривать, но её всё ещё смущала мысль, что кто-то узнает об этой штуке у неё между ног.

Хун Ванъяо было плевать, что творится в голове у Фэй Сяосяо. Она уже его женщина. Она раба любви, если верить её же словам. Единственное о чём ему следует переживать — её странные наклонности. Ему нравилось доминировать над такой прекрасной женщиной, но порой хотелось и чего-то другого. Хотелось какой-то нежности. И нежность он видел в Е Цинъяо.

Вдруг в ушах парня прозвучал знакомый голос.

— Молодой господин Хун, молодая госпожа вчера впустила к себе сопляка Чжао, но я остановил их, — это была передача голоса на расстояние. Способность доступная только практикам уровня Тянь.

Услышанное заставило Хун Ванъяо прийти в гнев.

“Эта Юйнин вообще ничего не понимает? Она настолько идиотка?” — после этих мыслей Хун Ванъяо широкими шагами пошёл в класс.

___________________________________________________________________

1 炎京 (yánjīng): 炎 (yán) — языки огня; 京 (jīng) — столица.