Когда Хун Ванъяо покинул номер, он спустился вниз на ресепшен, где спросил у консьержа в каком номере живёт Хань Юйнин. Мужчина пристально посмотрел на молодого господина семьи Хун и он показался ему смутно знакомым.

— Кем вы приходитесь госпоже Хань?

— Я её жених, можете спросить у неё, так ли это.

Консьерж видел, что парень не трезв, но всё же ведёт себя адекватно, к тому же он его уже видел ранее, поэтому мужчина подумал, что его слова правда и, как следствие, сообщил номер, в котором проживала Хань Юйнин.

— Спасибо, — поблагодарил Хун Ванъяо и отправился на третий этаж отеля.

В это время Хань Юйнин сидела в номере и смотрела вечерние программы. 

Неожиданно раздался стук в дверь.

Девушка подумала, что это персонал отеля, поэтому она не особо задумывалась и открыла дверь.

На пороге стоял Хун Ванъяо.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась девушка. Вместо ответа её втолкнули внутрь, после чего дверь была вновь закрыта.

— Ублюдок, что ты делаешь?

— Это я хотел спросить у тебя, — холодно сказал Хун Ванъяо. От его голоса у девушки начали бегать мурашки.

— Что ты хочешь? Я не понимаю о чём ты!

— Я тебе сказал держаться подальше от чёртового Чжао, но что я вижу? Ты живёшь с ним в одном отеле, — голос Хун Ванъяо был переполнен злобой.

Хань Юйнин начала в испуге пятиться назад. Она видела, что Хун Ванъяо был пьян и очень зол. Ещё в школе он однажды проявил свою пугающую сторону, но такое обращение выходило на новый уровень ужаса в её глазах. Она поняла, что ситуация очень серьёзная. В отеле довольно хорошая звукоизоляция, поэтому её крики будут бесполезны, а бежать было некуда.

— О-он сам сюда заехал, — в страхе сказала Хань Юйнин.

— Готов поспорить, ты этому была только рада, — с ненавистью сказал Хун Ванъяо, после чего сардонически рассмеялся.

— Ванъяо, т-ты можешь уйти? Уже поздно, — попыталась замять ситуацию девушка.

— Уйти? Юйнин, скажи, а ублюдку Чжао ты тоже говорила уйти? Или ему можно всё?

— П-прошу тебя, успокойся, — взмолилась девушка. Она никогда не сталкивалась с подобной ситуацией и поэтому сильно паниковала.

Хун Ванъяо начал подходить к ней, что заставило девушку в страхе бежать. Она пыталась скрыться за дверью спальни, где могла бы спрятаться на время и вызвать кого-нибудь на помощь, но Хун Ванъяо был быстр и не позволил девушке закрыть дверь. Её сил явно не хватало, чтобы что-то противопоставить.

— О, это твоя спальня? Как часто сюда приходит ублюдок Чжао? — сказал Хун Ванъяо, пока толкал девушку на кровать.

Из-за того, что он влил ци в руку, девушка буквально пролетела пару метров и приземлилась на мягкий матрас.

— Т-ты практик? — в ужасе сказала Хань Юйнин.

— А ты думала, что я обычный человек? Думала, что тебя бы стали выдавать замуж за простого человека из светского мира? — саркастически спрашивал Хун Ванъяо.

— Н-но в Цзянху нет никакой семьи Хун!

— Идиотка, ты действительно думаешь, что какая-то маленькая девочка будет знать о семье Хун, когда Хрустальный дворец не имеет почти никакой информации? — продолжал Хун Ванъяо.

— Ч-что?! — Хань Юйнин наконец поняла, что у Хун Ванъяо сильное прошлое. Оно казалось даже сильнее, чем самые грозные семьи Цзянху, о которых она знала. И от этого девушка почувствовала настоящее отчаяние. Её судьба итак была печальной, но сейчас Хань Юйнин наконец поняла, что всё намного сложнее, чем она думала.

Тем временем Хун Ванъяо подошёл к кровати и повалил девушку. Она пыталась сопротивляться, но у неё не было сил. Она никогда не занималась практикой ци, поэтому одной руки чудовища перед ней хватало, чтобы она не могла пошевелить руками. Её ноги также были сдержаны ногами Хун Ванъяо.

— Н-нет, не надо, — начала рыдать Хань Юйнин.

— Значит ублюдку Чжао можно, а мне нельзя? — Хун Ванъяо был зол. Он решил прямо здесь надругаться над девушкой, поэтому агрессивно впился в её губы.

Хань Юйнин начала задыхаться, её дыхание итак было прерывистым из-за рыданий, а сейчас её рот и вовсе был заблокирован. Она попыталась укусить Хун Ванъяо, но он почувствовал её намерение и начал впиваться в её шею.

— С-стой, у меня ничего не было с Чжихуном! У меня ничего не было! — начала кричать девушка.

Хун Ванъяо отстранился от Хань Юйнин и порвал одежду на груди. Перед его глазами показались две прекрасные груди с розовыми навершием, после чего он сказал, — Повтори.

— У меня ничего не было с Чжихуном, — рыдая сказала девушка. Из-за того, что Хань Юйнин была напугана, а Хун Ванъяо пьян, он не мог понять по мелким нюансам врёт ли она или нет.

Молодой господин семьи Хун не стал верить деве, ослеплённой любовью. Он уже был озлоблен, поэтому начал покусывать соски и ставить засосы на груди. На протяжении всего времени девушка просто беспомощно рыдала.

Раздался стук в дверь.

Хун Ванъяо тут же остановился. Он бросил взгляд на девушку, которая уже потеряла волю к борьбе. На её шее и груди расцвели синяки.

— Оденься, — коротко бросил парень и пошёл к двери.

Хун Ванъяо обострил все чувства, особенно слух, и открыл дверь.

В коридоре стоял старик, которому внешне было около шестидесяти. Он выглядел старше, чем Лао Хун или Лао Хань. Его волосы были белые, как снег, а лицо не выражало эмоций.

— Молодой господин Хун, то, что сказала молодая госпожа, правда.

Хун Ванъяо примерно догадывался, кто перед ним, и понял, что натворил дел, поэтому ударил себя по лбу ладонью, чтобы хоть как-то привести себя в чувства.

— Что-то ещё, старший?

— Патриарх Хань и господин Хун проинструктировали меня, чтобы я не подпускал сопляка из семьи Чжао к молодой госпоже, поэтому за её чистоту вы можете не переживать. Также они мне сообщили, чтобы я не позволил вступать вам в половые отношения до свадьбы.

— Ха-ха-ха, — Хун Ванъяо самоуничижительно рассмеялся, — чёрт, почему они не могли сказать мне это сразу?

— На этот счёт инструкций не поступало, — ответил старик.

— Я понял, старший. Вы можете не переживать.

— Хорошо, — после этого старик мгновенно исчез. Хун Ванъяо даже не заметил как.

Парень закрыл дверь и вернулся в спальню к Хань Юйнин. Девушка безучастно лежала на кровати. Она даже не стала прикрываться, поэтому её пострадавшая грудь была полностью видна. По щекам Хань Юйнин стекали слёзы. Она не знала почему Хун Ванъяо вышел, но вот он вернулся, а значит, что всё продолжится, но к её удивлению, Хун Ванъяо был спокоен и просто сел рядом.

— Прости, — тихо сказал он, после чего девушка почувствовала нежные объятия и мимолётный поцелуй в лоб.

Хань Юйнин тупо уставилась на человека рядом с ней.

— Почему ты остановился? Разве ты доволен? — безэмоционально спросила девушка. Она словно провоцировала Хун Ванъяо.

— Я не знаю…

— Тогда чего ты сидишь? Давай, продолжай, что делал — всё также бесстрастно и провокационно говорила Хань Юйнин.

Хун Ванъяо немного поддался искушению. Он вновь повалил девушку и начал нежно целовать её шею и грудь. В этот раз он облизывал её соски и легонько дул, от чего Хань Юйнин начала немного извиваться. Хоть она всё также не противилась, Хун Ванъяо не стал перебарщивать и вскоре остановился. Он быстро поцеловал её губы, лёг рядом и обнял.

— Тебе не холодно? — спросил Хун Ванъяо.

— Разве тебе есть до этого дело?

— Есть.

— Я думала, тебе плевать на меня, — снова ноль эмоций.

— Я виноват перед тобой и тут уже ничего не попишешь, — спокойно сказал Хун Ванъяо, — А ещё, знаешь, я думаю, что не смогу поймать такси, поэтому останусь с тобой на ночь.

— Делай, что хочешь.

— Хорошо, — парень быстро встал, снял с себя одежду и выдернул одеяло из под девушки, отчего она испугалась и вскрикнула.

— О, я думал, что ты дольше будешь холодной, — подначил Хун Ванъяо.

— Ублюдок, — холодно сказала девушка.

Хун Ванъяо бросил одеяло на кровать, стянул остатки рубашки от пижамы с Хань Юйнин, отчего её белая нефритовая кожа оказалась обнажена, после этого он лёг рядом с девушкой и легонько шлёпнул её по заднице. Свет выключился. Хун Ванъяо узнал о такой возможности, когда гостил у семьи Е, этажом ниже. 

В темноте Хань Юйнин почувствовала, как её укрыли, после чего слегка грубая рука проскользила по коже живота и остановилось. Это движение заставило её тело немного задрожать, но, словно этого было недостаточно, она почувствовала, как к её спине прижимается крепкая горячая грудь Хун Ванъяо, а в её несорванный цветок упирается что-то твёрдое, отчего она испытала ещё большую волну дрожи. Даже её дыхание участилось.

Хун Ванъяо начал медитировать и перестал обращать внимание на девушку, которая всё это время просто молча лежала и терпела всё, что он с ней делает. Такая покладистость была приятна, в сравнении с былым высокомерием, но в ней не было никакой искренности, поэтому Хун Ванъяо был всё равно недоволен.

— Эй, — тишину нарушила Хань Юйнин.

— Что?

— Почему ты такой жестокий?

— Потому что я не хочу, чтобы к моей женщине кто-то прикасался.

— Разве ты ревнуешь меня?

— Это можно назвать ревностью, но так ли это, я не уверен.

— Тогда выходит, что ты любишь меня?

— Что ты подразумеваешь под любовью?

Хань Юйнин замолчала, но Хун Ванъяо продолжил говорить.

— Для меня любовь строится на взаимном осознании ценности человека и его уважении. Например, ты хоть и раздражаешь меня своим высокомерием, но всё-таки ты моя будущая жена, поэтому мне ничего не остаётся, кроме как подчинить тебя. Если ты и также будешь бегать за этим ублюдком, я могу однажды просто вырезать всю его семью, чтобы ты остепенилась. Мне всё равно, будешь ли ты меня ненавидеть за это. Пока ты не ценишь меня и не уважаешь, как мужа, я не буду знать к тебе пощады, но если ты всё же будешь ценить меня и уважать, то такое же отношение ты получишь и к себе.

Хань Юйнин молчала. Впервые за долгие годы она столкнулась с таким мнением. Это мнение не опиралось на слепые чувства, которые обычно показывают в мелодрамах по телевизору, оно было предельно рациональным, а потому и проще для понимания.

Человек, который сейчас её обнимал, делал это не потому, что любит её в привычном смысле слова, а потому что он заботится о том, кого ложно обвинил в неуважении к себе, то есть о том, кто его уважал, пусть и не намеренно. И, как поняла Хань Юйнин, если бы их ничего не связывало, он был бы полностью равнодушен. В такую простую модель хорошо вписываются, как любовь между членами семьи, так и любовь между мужчиной и женщиной, но девушка всё равно не полностью улавливала все нюансы из сказанного. Возможно, в этом была вина Хун Ванъяо, который сказал своё мнение слишком пространно, а возможно и её вина.

Пока Хань Юйнин думала об этом, её разум начал порождать новые мысли. Это было похоже на получение озарения.

Утопая в размышлениях, девушка уснула.