Очередной летний день в Суншане[1]. Молодой человек, которого звали Хун Ванъяо[2], медленно плелся из школы домой, где его, как обычно, ожидал сытный ужин приготовленный его дедом, Хун Цзюнем[3]. В голове у Ванъяо были мысли о прекрасном школьном цветке, Е Цинъяо[4], покорившей сердца многих молодых парней.

Вскоре он пришёл к небольшому ветхому четырёх этажному дому, поднялся на самый верх и открыл дверь.

— Сяояо[5], ты пришёл. У нас гости.

— Гости?

— Это Лао Хань[6] со своей внучкой, Хань Юйнин[7], пойди поздоровайся.

— Хорошо, дедушка.

Парень вошёл в гостиную и увидел знакомого старика, а также прекрасную молодую девушку, у которой на мгновение вспыхнули глаза, что было неудивительно, ведь Ванъяо выглядел мужественно, но при этом сохранял изящество. Это было гармоничное сочетание. Его даже можно было считать Пань Анем[8].

— Здравствуйте, Лао Хань, —  Ванъяо почтительно поклонился, обняв кулак.

— Ха-ха, привет, Ванъяо, ты вырос порядочным молодым человеком. Знакомься, это моя внучка Сяонин.

— Приветствую, молодую госпожу Юйнин, — поздоровался Ванъяо, обняв кулак.

— Хм, ты весьма старомодный, — раздался холодный голос, подобный горному ручью.

— Сяонин, не будь такой грубой. А ты Ванъяо, не будь так вежлив.

— Хорошо, Лао Хань.

— Вы тут пока поговорите, а я помогу Лао Хуну на кухне.

— Не стоит, Лао Хань, вы гость…

Махнув рукой, Лао Хань сказал: — Я же говорил не будь вежлив, к тому же мне надо поговорить с твоим стариком наедине.

— Как вам угодно, — Ванъяо сдался.

После этого Лао Хань вышел из гостинной, а Ванъяо сел напротив Юйнин и стал молча на неё смотреть.

— Жаба захотела отведать мясо лебедя?

— Что? — Ванъяо начал недоумевать: “Если я жаба, то ты кто?”

— Не смотри на меня так похотливо.

— Прости, но я не смотрю на тебя похотливо, скорее, я созерцаю.

— Созерцаешь? — сказала удивленно Юйнин.

— Да, в жизни можно созерцать многие вещи, например, восходы и закаты, плывущие облака, прекрасные цветы и не менее прекрасных женщин.

— Извращенец!

— Что же тут извращённого? — заявление молодой девушки вызвало небольшое возмущение. Эта девушка вела себя слишком высокомерно и неразумно.

— Ты сам сказал “созерцать красивых женщин”, разве это не слова извращенца?

— Можно ли назвать извращенцем человека, созерцающего каллиграфию?

— Причём тут каллиграфия? Я говорю о женщинах!

— А какая разница?

— Что?!

В это время дверь в гостиную открылась и вернулись старики. На их лицах были хитрые улыбки.

— Ребята, вы поладили? — сказал дед Ванъяо.

“Старик, нужно ли тебе задавать этот вопрос? Ты сам прекрасно всё слышал”, — вопрос деда ошеломил Ванъяо. Дело не в том, что в доме плохая звукоизоляция, а в том, что оба старика — настоящие мастера боевых искусств выше уровня Хуан, сам Ванъяо не был уверен в точной оценке их уровня сил. У мастеров боевых искусств повышенная чувствительность, будь то зрение, обоняние или слух. К слову, сам Ванъяо недавно достиг пика уровня Хуан, что для молодого человека его возраста считается весомым достижением.

— Не смущай молодежь! Пойдемте есть.

После этого все отправились на кухню, где мужчины вели светскую беседу, пока Юйнин молча перебирала еду палочками.

— Кстати, Ванъяо, мы с Юйнин приехали сюда по одному важному делу.

— Да?

— Это касается старой договоренности между мной и твоим дедом.

— Прошу, просвятите меня.

— Внук, ты уже достиг возраста, когда пора завести семью.

Заявление Хун Цзюня ошеломило Ванъяо. Его взгляд был удивлённым и невольно переместился в сторону Юйнин. По её угрюмому внешнему виду можно догадаться о чём идёт речь.

— Дедушка, я ещё молод.

— Ха-ха, я был в твоём же возрасте, когда мы с твоей бабушкой поженились.

— Да, Ванъяо, твой возраст подходящий для заведения семьи.

— Дедушка! — Юйнин вскрикнула и вскочила из-за стола, а её глаза полные слёз были обращены на Лао Ханя.

— Сяонин, успокойся, всё уже решено. Тот парень — ужасная партия.

Юйнин молча опустилась обратно и её голова поникла. В это время Ванъяо догадался о причине холодного поведения по отношению к нему.

— В общем, Ванъяо, как ты уже догадался, вы с Сяонин помолвлены.

— Ха? Лао Хань, это большая честь для меня. Я не уверен, что заслуживаю её…

Первая часть слов вызвало довольную улыбку на лице Ляо Ханя, но продолжение заставило его застыть.

— Не переживай на этот счёт. Всё решено. Документы Сяонин о переводе в твою школу уже оформлены и скоро вы будете учиться вместе.

— Хорошо.

— Ну, раз вам уже всё известно, то вы идите поговорите, а мы с Лао Ханем выпьем.

Новопомолвленные вышли из кухни с неловкими выражениями лиц.

— Кхм, давай поговорим?

Юйнин кивнула и они отправились в гостинную, где сели на те же места.

— Эм, Юйнин, ты против помолвки?

— Разумеется!

— Это потому что тебе уже кто-то нравится?

— Да, и он намного лучше тебя.

“Лучше меня, да?” — слова девушки задели его гордость.

— Ха-а, как мы с тобой похожи…

— Что? — эти слова удивили её, ведь если следовать их смыслу, то она хуже, чем та, кто ему нравится, в этот момент она подумала: “Неужели я недостаточно хороша?”

— Мне тоже кое-кто нравится, да и я сам не особо в восторге от этой помолвки. Раз мы оба недовольны друг другом, то в будущем нам будет тяжело…

— Недовольны? В будущем? — Сначала произошёл очередной удар по гордости Юйнин, а следом заявление, которое её ошеломило. Это заставило её чуть ли не воскликнуть: — Ты думаешь у нас есть будущее?

— А как же иначе? Решение предков — закон. Я не могу быть непочтителен.

— Ты…

— Я?

— Забудь! Хоть помолвка и в силе, но не смей приближаться. У каждого будет своя жизнь!

— Как скажешь, однако, я не хочу носить зелёную шляпу, поэтому всё же будет ряд ограничений.

— Что?

— Если ты будешь мне изменять, то надо мной будут насмехаться другие. Мне этого не надо.

— Говоришь так, словно чего-то стоишь.

— Я думаю, что я действительно чего-то стою, но у кого-то могут быть собачьи глаза.

— У меня собачьи глаза? — Юйнин вскочила с дивана и яростно уставилась на Ванъяо, — Это ты…, — но слова про “сына собаки” так и не вышли из её рта.

— Я разве что-то говорил про тебя? И что я? — на лице Ванъяо была невинная улыбка.

— Ненавистный! — закончив говорить, Юйнин ушла в комнату, которую ей подготовил Лао Хун.

— Хех, — тем временем Хун Ванъяо думал: “Эта девушка не только глупа, но и с ужасным характером, который не соответствует её имени. Не повезло же мне”.

Встав, Ванъяо отправился в свою комнату. Хотя казалось бы, дом, в котором они жили с дедом, ветхий, да и квартиры в нём маленькие, но из-за того, что он является сыном главы секты убийц, у них огромное богатство, позволяющее его деду по прихоти купить несколько квартир и перестроить их, сделав хороший ремонт. Поэтому их квартира просто огромна, если сравнивать её с другими в этом же доме.

В комнате Ванъяо сел на кровать и начал медитацию. Медитация — акт самосовершенствования практиков боевых искусств, позволяющее восстанавливать и накапливать уровень ци в организме, а также поддерживать этот уровень, иначе, без постоянной практики, уровень ци в организме постепенно уменьшается — это естественный закон природы, называемый энтропией. Правда, этот закон действует только на этапе Хоутянь[9], легендарный этап Сяньтянь[9], что идёт против небес, не требует постоянной практики для поддержания уровня развития. В современном мире таких практиков нет, либо о их существовании никто не знает. Этап Хоутянь делится на уровни: Хуан, Сюань, Ди, Тянь, от низкого к высокому, а уровни делятся на стадии: ранняя, средняя, высшая, пик. Хоть пик и нельзя считать полноценной стадией, но её иногда учитывают при классификации. К слову, эта классификация частично пришла из древних времён, но и она не может быть верной в полной мере, ведь количество ци для каждой стадии разнится от человека к человеку, однако уровни едины для всех, так как при переходе от уровня к уровню ци претерпевает качественное изменение, которое можно отследить.

Во время медитации Ванъяо услышал, как к его комнате идёт дед, поэтому он прекратил медитацию и вскоре раздался стук.

— Входи, дедушка.

Дверь открылась и в комнату вошёл Лао Хун с деревянной шкатулкой в руках.

— Сяояо, дедушке есть, что тебе сказать.

— Хорошо, дедушка.

— Твоё обучение в светском мире подошло к концу, а это значит, что мне пора возвращаться, однако ты остаёшься здесь с Юйнин. В качестве завершения обучения я отдаю тебе то, что наследовали наши предки на протяжении веков с самого основания секты Хунмэнь[10]. Вот, открой.

Ванъяо взял шкатулку из рук деда и открыл её, внутри лежал небольшая подвеска с кровавым нефритовым камнем.

— Это?

— Это нефритовая подвеска с наследием высшего мира.

— Разве высший мир — это не легенда?

— Сяояо, это не легенда, однако, неизвестно почему, люди больше не могут туда вознестись. Давай поговорим о главном. Главное это то, что в будущем судьба всей семьи и секты ляжет на твои плечи, и без этой нефритовой подвески это будет крайне трудно, поэтому тебе нужно её взять.

— Хорошо дедушка, есть ли в ней что-то особенное?

На лице Лао Хуна возникла хитрая улыбка: — Тебе предстоит узнать это самому, ведь неотполированный нефрит не сверкает.

— Понял. Значит ты скоро уезжаешь?

— Да, мы с Лао Ханем отправимся в путь, а тебе предстоит окончить школу и университет, после чего ты сам волен решать дальнейший путь.

— Но разве ты не говорил, что на мои плечи ложится судьба семьи и секты?

— Ты прав, но это твой путь и то, какая ждёт судьба семьи и секты — это результат твоего выбора.

— Я не подведу ваши ожидания.

Лао Хун кивнул и вышел, а Хун Ванъяо начал рассматривать подвеску, но спустя какое-то время, не найдя ничего экстраординарного, он решил её отложить. 

“Старик скоро уходит” — на его лице возникла печальная улыбка. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний о том, как с восьми лет, он проходил обучение со стариком, сначала это были теоретические знания и физическая подготовка, но к возрасту четырнадцати лет, когда он достиг уровня Хуан, дед начал отправлять его на задания в светском мире. Заказные убийства разной степени сложности и участие в небольших войнах будучи наёмником. Реки и озёра крови, запах пороха, счастливое лицо деда, когда Ванъяо возвращался невредимым, всё это проносилось в памяти одно за другим, пока не появились мирные воспоминания о старшей школе.

— Я буду скучать. — Ванъяо закрыл глаза и продолжил медитацию.

Утром Ванъяо закончил медитацию и начал собираться в школу. Перед тем, как выйти, его взгляд остановился на подвеске. Она всё также лежала в открытой шкатулке на его кровати.

— Ладно, — Ванъяо подошёл и одел подвеску, после чего вышел из комнаты и отправился в школу.

____________________________________________________________________________________

1 松山 (sōngshān): 松 (sōng) — сосна; 山 (shān) — гора.

2 红王耀 (hóng wángyào): 红 (hóng) — красный; алый; 王 (wáng) — император, государь, монарх; 耀 (yào) — слава; честь.

3 红君 (hóng jūn): 红 (hóng) — красный; алый; 君 (jūn) — владыка.

4 夜清妖 (yè qīngyāo): 夜 (yè) — ночь; 清 (qīng) — чистота; 妖 (yāo) — кокетливая; игривая.

5 小 (xiǎo) — служит префиксом уменьшительным или ласкательным, иногда пренебрежительным.

6 老 (lǎo) — префикс перед названиями уважаемых лиц.

7 汉雨宁 (hàn yǔníng): 汉 (hàn) — мужчина; 雨 (yǔ) — дождь; 宁 (níng) — спокойный, тихий.

8 潘安 (pān ān) — поэт, олицетворяющий мужскую красоту.

9 后天 (hòutiān); 先天 (xiāntiān) — этапы самосовершенствования в даосизме.

10 红門 (hóngmén): 红 (hóng) — красный; 門 (mén) — врата.