МОДУЛЬ 1 ЧТО ТАКОЕ СОЗЕРЦАНИЕ

Вижу, что сегодня у нас собрались ученики со всего мира. Сейчас читаю чат и вижу там людей из Венгрии, Англии, Гавайев, с Аляски, из Латвии, рад тебя видеть, Ева. Также старые добрые соотечественники, рад вас видеть, ребята, вижу Тома, Луизу и всех остальных.

Я вижу, что многие пришли с прошлого курса, с христологии. Прямо сверху я вижу Адриана и многих других. Добро пожаловать, друзья. Те, кто был частью предыдущего курса, добро пожаловать вновь в школу, мы просто продолжаем двигаться дальше, я очень этому рад.

Я реально давно уже хотел сделать более глубокий курс о созерцании. По сути, этот курс явился катализатором всех моих онлайн-курсов. Конечно же, я очень хотел сделать и курсы о христологии, и истории Церкви, но моей изначальной идеей было именно созерцание.

Необходимо определенное время, чтобы погрузиться в созерцание с точки зрения завершенной работы Христа, придется отказаться от многих наших старых концепций о созерцании. Но, в то же самое время, донести учение о созерцании до более широкой аудитории, как минимум, до евангельских христиан, до протестантов, — для них все это как китайская грамота. Я верю, что этот курс распространится широко.

Позвольте сказать так, для начинающих: христианский мистицизм часто критиковали, и, порой, не безосновательно, в уходе от всякого богословия, от догматов или твердых верований. На самом деле, у многих мистиков было, по меньшей мере, подозрительное богословие.

В некотором смысле Реформация, явно утверждая определенные евангельские истины, в то же время стремилась отбросить всяческий мистицизм, вместо того, чтобы его реформировать, как живое участие в соединении, которое у нас уже есть во Христе благодаря благодати. Суть в том, чтобы поставить богословие на определенное ему место как инструмент созерцания, а созерцание — как инструмент богословия.

Наш разум влечет нас ко Христу, чтобы мы могли восхищаться Им в любви, а не просто продвигать человеческие идеи, как окончательную схему устройства Бога. Позвольте мне сегодня начать с молитвы.

Господь, благодарю Тебя за то, что Ты захватил нас в самой глубине нашего существа. Благодарю Тебя, что на протяжении этих шести недель будет происходить рост и преображение понимания и действия того, кто есть мы в Тебе и кто есть Ты в нас. Спасибо за фундамент, за якорь, за утверждение, за здравомыслие, которые будут приходить, когда мы будем заглушать шум и хаос голосов внутри и снаружи.

Господь, благодарю Тебя за рост, который будет происходить в течение шести недель. Спасибо, что этот рост будет сверхъестественным, тем, что это будет просто переливаться, и это будет происходить из простоты и безмолвного изумления. Господь, я молюсь о благословении над каждым из нас. Во имя Иисуса.

Итак, созерцание есть субъективное переживание объективной реальности Евангелия. Для тех из вас, кто прошел наш курс «Введение в христологию», и это многие из вас, я сказал бы, что следующие шесть недель во многом будут сосредоточены на аспекте личного участия в том, что уже нам дано в воплощении.

С самого начала, я без всякого стеснения хочу прорекламировать курс «Введение в христологию», если вы его еще не прошли, то обязательно просмотрите все уроки. Поскольку соединить эти два курса — это все равно, что подлить масла в огонь.

В конечном итоге весь христианских мистицизм сводится к созерцанию, которое другими словами можно назвать практикой Божьего присутствия. Практика Божьего присутствия не означает, что его нужно достигать или овладевать им, скорее это значит жить, осознавая его.

Вера — это участие в осознании вашего единства с Ним. Это не какая-то передача, для которой мы накачиваемся, чтобы ее получить. Подобно мистицизму, созерцание может быть для вас странным словом, если вы не в теме. Но, в зависимости от вашего религиозного опыта или его отсутствия, возможно, вы знакомы с подобными словами, означающими примерно то же самое.

Созерцание близко по смыслу таким словам, как поклонение, размышление, медитация — то, что вы реально переживаете, мы здесь говорим о целостном осознании Бога. Но, конечно же, эти слова подходят не совсем, поскольку поклонение можно считать лишь внешним действием, похожим на христианское караоке по воскресеньям или типа того. А медитацию можно воспринимать как практические занятия йогой или попытку выключить свой мозг.

Созерцание не означает полное отключение мыслей до такой степени, что мы отделяем переживание Бога от всяких мыслей или представлений о Нем. Созерцание включает в себя и мысли, но оно намного больше. Из него можно извлечь какую-то информацию, но информацию можно продавать как товар на религиозном рынке.

Созерцание бесконечно превосходит обычные мысли или рассуждения о Боге. Это есть погружение всего вашего существа в реку переживания Его любви. Это больше, чем молитва словами, это молитва сердцем. Слова становятся трамплином для встречи с постоянной реальностью Его присутствия.

Созерцание можно больше переживать, чем учить о нем, опять же, это не формула и не метод, как войти в Иисуса или в Его Дух. Скорее оно определяет модальность нашего бытия, поскольку это есть активное осознание нашего соединения с Троицей, которое уже у нас есть.

Больше всего остального именно Его присутствие зажигает метанойю, изменение мышления, которое мы называем покаянием и производит видимый плод в нашей жизни. Опять же, лучше всего созерцание описать как модальность бытия, нежели как определенные действия.

Я могу активно созерцать Бога, и это больше, чем просто мысли о Нем, созерцание определенно происходит преднамеренно. Наше намерение совершенно необходимо, чтобы мягко подчинить Ему свое внимание среди неизбежных отвлекающих факторов, но созерцание — это не то, что можно подделать или сфабриковать.

Поэтому, не смотря на то, что мы можем описать свойства созерцания, такие, как покой, мир, удовлетворение, доверие, даже экстаз, — все, что мы ощущаем в созерцании, мы все же не можем аккуратно разложить эти свойства, как будто сервируя стол, и ожидать, что появится пища. Я имею в виду, что созерцание — это не то, что мы вырабатываем самостоятельно, и даже не то, за чем мы гонимся.

Созерцание есть признание того, что пища в Иисусе уже явлена. Это брачная вечеря Агнца, и созерцание подобно вере, это не то, к чему мы должны стремиться как к вещи в себе. Это просто описание жизни в наслаждении этим пиром, это сам акт вкушения и пития, когда пред тобой на столе поставлены Агнец и вино, ты уже не думаешь о том, как расположены салфетки и приборы.

Подобным образом, хотя мы и будем на протяжении шести недель изучать различные практические методы, мы не должны за деревьями пропустить лес. Созерцание есть соблюдение вечного Шаббата. Это покой в Иисусе. Покой же есть плод полного доверия Иисусу, это не то, что мы воспроизводим или делаем сами.

Я думаю, что Павел хитро улыбался про себя, когда говорил: «Постараемся войти в покой». То есть, напрягитесь, чтобы перестать напрягаться. Иными словами, не старайся стать созерцателем и жить так, просто наслаждайся Иисусом, и ты уже созерцатель, в этом суть.

Позвольте сказать так: богатая традиция христианского мистицизма, очевидно, сильно повлияла на мое духовное развитие, только взгляните на название моего служения, это оказало на меня очень сильное влияние за последние 25 лет. Церковь во многом потеряла понимание и инструментарий практики Божьего присутствия.

В пятидесятническом движении можно увидеть весьма схожую концепцию, называемую исполнением Духом. Харизматы же никогда не успокаиваются настолько, чтобы дойти до созерцания как такового. Часто вы не можете заставить умолкнуть говорителей на языках, чтобы они, наконец-то, успокоились в соединении с Богом или даже услышали тихий спокойный голос.

Я благодарен Богу за пробуждение в Торонто в девяностых, которое во многом вновь открыло Церкви главное, фокусируясь на пропитывании и пребывании, а также на последующем движении поклонения, происходящем в Церкви последние десятилетия. Оно еще больше пробудило верующих ценить Божье присутствие.

Конечно же, поклонение в нашей упаковке подразумевает три быстрых песни плюс одна медленная в течение получаса служения, вместо того, чтобы представлять собой целостный образ жизни, когда ты захвачен живостью Божьего существа. Наливаешь ли ты кофе утром, везешь ли детей в школу, сидишь ли за рабочим столом, гуляешь ли в парке.

Тем не менее, в определенной степени Евангельская Церковь пробуждается к своим мистическим корням созерцательного христианства, к которому мы призваны прежде всего. К месту покоя и тишины в Божьей любви. Особенно в сегодняшней технологичной культуре, переполненной информацией, есть потребность вернуться к простоте пребывания, вот о чем мы говорим.

Иисус сказал: «Я есмь лоза, а вы — ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего», — это в 15 главе Иоанна. Это пассивный труд, когда мы призваны жить жизнью наслаждения Им. Пребывание же неразрывно связано с осознанием Его присутствия. Для этого есть множество терминов, с которыми вы, вероятно, знакомы: «пребывание в тайной комнате», «осознание Бога», «ходить в близости с Богом», «активно наслаждаемся жизнью хождения в осязаемом проявленном присутствии Святого Духа».

Если все обобщить, то это отношения, а не просто накапливание сведений о Боге. Также это есть признание Божьей невыразимости. Невыразимость Бога означает нашу абсолютную неспособность описать, объяснить или понять Его. Он бросает вызов любым попыткам понять Его.

Так много евангельских христиан отвергают мистицизм, а потом сбегают, споткнувшись на полпути, пытаясь объяснить необъяснимого Бога. Как легкомысленно проповедники, гуру и торговцы змеиным ядом из церквей, синагог и конференций TED педалируют свои бессмысленные размышления о Божественном. Но слава Божья в том, насколько Он неисследим и необъясним, поэтому жизненно важно принять тайну, дать место неизвестному в наших разговорах о Боге. Об этом мы говорили в курсе христологии.

В отношении божественного нам нужно намеренно отказаться от попыток понять все. Одна из лучших фраз для изучающих богословие звучит так: «Я не знаю». В признании того, что Его пути выше путей наших есть смирение. Псалмопевец пишет:

«Песнь восхождения. Давида. Господи! не надмевалось сердце мое и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое». (Псалом 130:1)

Это не говорит о том, что мы не призваны провозглашать истину Евангелия, а также о том, что нам нужно просто поднять руки вверх и умолкнуть в непонимании. Я не говорю о легкомыслии, чтобы просто слиться, оставив попытки вообще что-либо понять. Скорее есть глубоко изученное непонимание, когда кто-то стоит пред лицом тайны, отбросив глупые ответы, но пребывая в благоговении, с почтительным удивлением.

Созерцание есть вечная жизнь в духовном изумлении. Но это открытие укоренено и утверждено в Самооткровении Бога в Иисусе Христе. Именно благодаря тому, что Бога невозможно понять, невозможно полностью открыть, необходимо, чтобы Он Сам явил нам Себя. Он это и сделал, полностью и исключительно явившись в Иисусе.

Бог окончательно проговорил в Своем Сыне, ясно, полностью и определенно. И Он действовал в Своем Сыне, совершив вседостаточную жертву таким образом, что не осталось ничего незавершенного. Он совершил окончательное и полное спасение. Иисус, Сын Божий, есть смысл и цель всего этого. И только на этом может быть основан наш мистицизм.

Путь созерцания не есть путь становления кем-то, но это путь осознания, кем мы уже стали в Нем, путь пробуждения к преображению, которое уже произошло. Наш путь есть путь открытия истинного «Я», но это, опять же, лишь побочный продукт нечто бесконечно более великого — настоящее открытие в том, что Христос в нас. Это, собственно, и единственный способ узнать самих себя, поскольку сам по себе поиск себя есть тщеславие, погоня за ветром.

Я про то, что какой может быть поиск себя, если Он есть ваша жизнь? Я сораспят со Христом, и уже не я живу, но живет во мне Христос, Галатам 2:20. Проще некуда: Евангелие есть раскрытие истины Божества абсолютно без всяких усилий с нашей стороны.

Мы не достигаем Его, но осознаем, что Он достиг нас. Есть радикальная разница между процессом разочарования и процессом нескончаемого веселья. Разочарование может быть полезным катализатором для того, чтобы оставить невыполнимые цели в прошлом.

Наш путь — это не путь постоянной жажды, тщетных надежд и неразрешенных вопросов — все это плоды неоткрытой нам тайны. Если тайна вам не открыта, то вы пребываете в разочаровании, не можете ничего понять, не можете увидеть Бога. И если разочарование было вашей отправной точкой, то уж точно оно не является вашей целью.

Напротив, наш путь есть постоянное погружение во все более глубокое удовлетворение, поскольку мы осознаем, что полностью обладаем тем, Кого желает наше сердце. Мы укоренены в соединении, и в то же время мы оставляем место интриге.

В прошлом разочарование нам приносили две вещи, мы все прошли через это: либо мы вообще не знали Евангелия, либо у нас наступил полный абзац от того, что мы думали, что поняли все на свете. Разочарование же открыло дверь к радости обладания всем, в то же время бесконечно открывая новое. Павел говорит во второй главе Послания Колоссянам, что он желает, чтобы мы все более глубоко познавали, чтобы могли все более твердо, точно и основательно понимать мистическую тайну Бога, которая есть Христос (Помазанник).

Итак, здесь мы видим путь к познанию Евангелия, причем воплощенного, а не просто на уровне разума. Это уже не бесконечная гонка за иллюзорной морковкой, вместо этого наш путь похож на бесконечный Диснейленд новых открытий. Богословие становится другом открытий, слугой Слова, хотя его легко могут захватить охотники за крайней плотью.

В этом и созерцание находит свое истинное призвание, не в качестве бесконечной потной лестницы умственного восхождения, но как наслаждение Тем, Кто вечно был здесь, склонясь к нам, в то время как Его ноги лежали на диване.

Надо четко понимать, что наше возрастание в познании, в гнозисе невозможно отделить от близости, поскольку именно отсюда происходит изначальная религиозная слизь. Знание надмевает, а любовь назидает. Нас спасло не знание, а Иисус. Тайна — это не накапливание концепций в своей голове, тайна есть личность. Тайна не учит нас как спастись, тайна спасает нас. Он Сам есть наше соединение с Ним.

Не существует стратегии, как Его поймать с помощью изучения или молитвы. Он есть мост от Бога к человеку, Который в самом Своем существе и сути есть соединение и взаимоотношения, любовь, привязывающая любящего к возлюбленной.

Поэтому спасение — это не просто какое-то совершенное Им действие. Спасение есть сама личность Христа. Суть Его существа есть воплощение, единение неба и земли. Его посредничество заключается не просто в действии, а в том, что Он есть Бог и человечность в одной упаковке. Иисус Христос есть совершенное богословие, истина есть личность.

Истина не изменяется, она не относительна, но она жива. Наше богословское основание должно быть твердым, но не должно быть холодной стоической безжизненной догмой. У нас живое основание.

Но невозможно увидеть Его таким, каков Он есть, если наш разум засорен нашими собственными искаженными представлениями о Нем. Человеческие мысли умолкают в благоговении перед осязаемым величием Его великолепия. Он больше чем КПП в нашем разуме, и наши мнения безвозвратно изменены Его реальным присутствием. Поэтому мы учимся отпускать все.

Это и есть созерцание — мы преодолеваем ограничения человеческого понимания, которое просто уступает, разрываясь, как мокрая салфетка под огромным весом Самого Господина Реальности.

Для верующего Нового Завета тайна была проглочена Самооткровением Бога в Его Сыне Иисусе. Поэтому для ниспровержения плохого богословия крайне необходимо обрести понимание Бога, явленное в Иисусе. Поэтому созерцатель и богослов должны быть одним взаимозаменяемым человеком.

Созерцателю, при всей его добродетельности, не желающей успокаиваться на безжизненных ответах, нельзя постоянно пребывать в состоянии жажды и незнания. Также ему нельзя поощрять и отвращение к знанию только лишь потому, что несовершенное знание в прошлом часто заводило его в тупик. Ведь однажды мы обретем полное познание.

Истинное знание больше, чем данные, это Личность. И наша жизнь открытия есть жизнь пира, когда чешуя незнания отпадает от глаз в переживаемом нами общении лицом к лицу к концу пути в Эммаус.

Павел никогда не говорил нам, что мы сможем понять тайну своим разумом, он сказал, что у нас есть общение с самой тайной, Ефесянам 3 глава. Возможно, вы не обладаете всеми ответами, но ответ обладает вами. Тайна есть личность, с которой мы будем взаимодействовать вечно, это отношения.

Это такая тайна, сама цель которой была в том, чтобы явить себя, быть совершенно обнаженной и явной для всех. Когда вы видите Иисуса, то вы видите всю суть того, кто есть Бог. По сути, апостол Павел использует слова мистерион, тайна, мистика, мистицизм больше любого другого автора Нового Завета. И почти всегда исключительно в том смысле, что тайна была открыта.

В третьей главе Ефесянам он хотел объяснить, сделать понятным, вывести на свет для каждого, в чем состоит план тайны, сокрытой от вечности, о том, что Бог сотворил…

Ну, в общем, чтобы сделать ясной тайну, сокрытую от вечности в Боге, сотворившим все, и Павлу дано управлять этой тайной. Он говорит, что «мы направляем к самым возвышенным тайнам Бога, а не охраняем их от вас». Понимаете, тайна не подразумевает исключение кого-либо, она сама являет себя.

Даже языческий царь Навуходоносор, приведу здесь отрывок из Даниила:

Евангелие Иисуса Христа — это не какой-то сложный, спрятанный или сокрытый секрет в любом смысле, дети его узнают первыми. И в то же время его простота не лишает его вечной глубины. Поэтому оно достаточно простое, чтобы его мог понять и ребенок, и в то же время этого Евангелия искали как царской славы. Поэтому даже возрастая в простоте, мы будем расти и в глубине.

Опять же, Писание — это трамплин в наш личный опыт, здесь есть взаимозависимость. Как нам узнать Христа из Писаний кроме как не через Писание? И как мы можем понять Писание, если не знаем Его? Дух и слово, благодать и истина неразделимы. Сама по себе буква может убить, но буква находит истинное совершенство в Том, Кто исполнил все, в том числе и закон.

Богослов яйца выеденного не стоит, если он не является еще и созерцателем, и наши восточные братья продвинулись в этом вопросе очень хорошо. Также ни один созерцатель не может по-настоящему любить, если у него нет сильного аппетита к слову. Все отцы Церкви в первую очередь были созерцателями, а уже потом богословами.

Откровение приходит, когда вы дышите словом, а не просто запоминаете его, это могут делать и попугаи.

Павел полагался на истинность божественного знания о живом мистическом соединении с живым Христом. Он не просто плевался Торой. Христос воплотил истинную Тору и говорил через Павла, даже за пределами его собственного понимания.

Богословское сознание должно выходить за свои рамки. Павел рассказывает нам об экстатическом переживании в раю, вы знаете это. Он говорит, что это невозможно передать словами. Некоторые неправильно переводят этот отрывок, говоря, что Павлу было запрещено рассказывать о посещении третьего неба, но раскрывать Божье сердце никогда не запрещается. Павлу просто невозможно было описать то, что он пережил, он видел то, что невозможно донести человеческим языком, это за пределами понимания нашего разума.

Павел пишет: «Четырнадцать лет назад я подвергся невыразимому экстазу, в котором в меня была вложена истина, слишком великая, чтобы описать ее словами. Я буду хвалиться такими переживаниями, в которых…

не тем, что он побывал на небесах или вышел за пределы человеческого разума, а тем, что он…

(2Коринфянам 2:5 перевод Джорджа Баркера Стивенса)

Звучит как хорошее описание вакансии, не так ли? Вне всякого сомнения Павел был очень образован. Но когда он столкнулся с реальностью благой вести, глубоко пережив ее на себе, то он был радикально захвачен этой любовью. Это было превыше его разума, в то же время оживило его разум. То, что он увидел в этом месте экстатического союза, превышало его способность описать, но я могу сказать вам простыми словами, что он увидел: он увидел Евангелие.

Это проняло его до самой глубины сердца, потребовалось все его знание человеческого языка, вся его жизни учения и провозглашения, все его записанные послания для того, чтобы попытаться каким-то образом донести это простое, но все же мистическое послание.

Человеческого языка в конце концов недостаточно, но в то же время человечность есть Его избранный сосуд. Писание, отделенное от Бога этого Писания, бессильно, оно мертво. Мы не ставим под сомнение богодухновенность текста, но нам нужно понимать, что это вдохновение зависимо, поскольку оно указывает на Само Слово.

Когда Христос занимает должное место, тогда и Писание становится на своем месте. Иначе вы будете видеть лишь невозможные, конфликтующие нелогичные правила, книгу с инструкциями о правильной стрижке и об ампутации гениталий.

Человеческие слова, какими бы вдохновленными они ни были, могут вам помочь ухватить Бога, но не помогут вам реально Его постичь. Вы можете поймать футбольный мяч, (но лучше, поскольку среди нас есть англичане, назовем его мячом регби), вы можете его схватить, но не можете полностью обнять своей рукой. Вы никогда не сможете втиснуть Бога в свой килограммовый мозг.

Это как познать непознаваемое, искать неисследимое, Дух Святой наставляет нас на всякую истину. Само Писание не есть окончательное откровение о Боге, Сам Христос есть окончательное откровение Бога, Его жизнь, труд и существование. Это самый ясный портрет Отца, который мы когда-либо увидим.

Моисей написал пять книг Писания, Тору, но Павел пишет, что до сего дня, когда иудеи читают это Писание, на их глазах лежит покрывало. Писание необычайно величественно, и это есть истинно Его слово, Писание есть средство благодати, в котором мы видим Его, но в то же время, если с ним неправильно обращаться, оно становится книжным идолом, ослепляющим нас и не позволяющим увидеть его автора.

Здесь мы подходим к сути того, о чем я говорю. Августин сказал: «Высочайшее совершенство божественности превосходит возможности нашей обыденной речи. Ибо Бог более истинно созерцаем, нежели говорен и более истинно существует, нежели созерцаем».

В вашем наивысшем переживании наслаждения Им Он все еще более реален, чем ваше переживание. Недостаточно слов, чтобы передать непередаваемую природу. Бог вдохнул в уста человека тайну и радость донесения этой тайны. Поэтому наш путь созерцания не есть невыполнимая задача по стягиванию Бога вниз, это распутывание славного слова веры, которое уже есть у нас на устах, неисчерпаемой и неисчислимой тайны.

Как поется в старом гимне:

Очень поэтично. Послушайте, этот курс больше обращается к глубине нашего сердца, нежели является богословским курсом в строгом смысле. Христос есть объект нашего созерцания, наше пересечение видимого и невидимого, бесконечного и конечного.

Наше созерцание — это не поиск пути спасения через перископ. Какую бы терминологию мы ни использовали для этого — пить, пропитываться, размышлять, исполняться Духом, — как бы вы это ни назвали, но это не ценник обретения божественности. Это в большей степени зависимость, нежели выбор.

Даже наша мотивация углубляться в созерцание имеет первостепенное значение, поскольку ошибочно думать: «Ну, мне нужно больше созерцать, мне нужно больше быть похожим на Марию». Вся суть Марии в том, что она отбросила всякие утверждения типа «Я должна». Она сидела у ног Иисуса не потому, что она была должна это делать. Она потерялась в объекте своего влечения.

«Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать храм Его». (Пс.26:4)

Это созерцание.

«Глаза твои увидят Царя в красоте Его, узрят землю отдаленную». (Ис.33:17)

Прежде чем мы, собственно, подойдем к определению, я тут попытался определить созерцание, если это вообще возможно, позвольте сказать следующее: богатая история созерцательного христианства, во многом благодаря нашим монашествующим братьям, откуда у меня и сегодняшний прикид, но это предназначено для каждого, это что-то по-настоящему человеческое.

Богатая история созерцания была верно нацелена на то, чтобы вывести нас за пределы исповедания веры, если можно так выразиться, но в то же время конфессиональная исповедательная церковь всегда напоминала нам о том, что есть лишь одна благодать, в которой Его можно истинно увидеть — это Христос Писания.

Поэтому без исповедания мы теряемся в иллюзорном плавающем облаке незнания. Исповедание веры, отделенное от присутствия, быстро превращается в пыльную почву, порождающую безжизненные лицемерные декламации. Созерцание же, отделенное от исповедания веры, теряется в самом себе, забывая истинный объект своего наслаждения.

Опять же, Дух и Слово неразделимы. «И меч духовный, который есть слово Божье». Поэтому созерцание, как состояние наслаждения, никогда не заканчивается в себе самом. Оно не существует в отделении от Личности, которую созерцают или наслаждаются ей.

Клайв Льюис выразил это следующим образом: «Чтобы наслаждаться чем-либо или кем-либо как объектом, мы должны быть сфокусированы исключительно на этом объекте. Мы теряемся в самом объекте». Но если мы начнем созерцать само наслаждение, получаемое от объекта, фокусируясь на радости, а не на объекте нашей радости, то мы теряем как радость, так и ее объект.

Поэтому, если мы хотим наслаждаться объектом — другом, песней, вечеринкой, — нам необходимо сфокусироваться на самом объекте. Христос есть наша радость, Христос есть наша жизнь, источник и воплощение всего истинно любимого, всего, чего мы на самом деле жаждем всегда без конца.

Таким образом, мы созерцаем священную тайну Христа и Его Отца в Духе. Созерцание является самой древней христианской практикой, оно ведет корни даже от пророков Ветхого Завета. Вам не нужно быть монахом и жить в пещере, чтобы его пережить или жить жизнью созерцания.

По существу созерцание есть призвание всего человечества. Не смотря на тот факт, что некоторые охотники за ересями из евангельских христиан ошибочно считают созерцание чем-то оккультным, не знаю, может быть они и меня считают лидером культа. Они думают, что это какое-то опасное опустошение разума, открытие себя дьявольскому влиянию.

Но эти люди сами являются идолопоклонниками, поскольку они уже создали такого бога, о котором они думают, что могут охватить Его своим разумом. Если они смогли его понять, то это очень маленький бог. К сожалению, во многих протестантских церквях сегодня мало места отводится тайне, и еще меньше места отводится созерцанию. Во многих церквях пять минут молчания считается потерей времени, лучше было бы в это время сделать объявления.

Мы призваны остановиться и познать, что Он есть Бог. Созерцательная молитва есть проявление любви к Богу, настолько это просто. Анонимный автор «Облака незнания» определяет созерцание как труд любви, более того, оно пропитано Божьей любовью к тебе. Это то, что можно пережить превыше слов или разума.

Это субъективное переживательное принятие нашего соединения с Богом, на которое разум может указать, но никогда не сможет полностью понять. Наше соединение — это не просто теория, его нужно принять во всей целостности. Евангелие глубже, чем просто аналитическая концептуализация.

Позвольте мне начать со знаменитой цитаты цистерцианского монаха, принесшего в созерцательный путь мировое пробуждение около шестидесяти лет назад, и которого я могу честно назвать ключевым наставником моего личного хождения за последние 25 лет. Это пророк, священник и поэт Томас Мертон.

В книге «Новые семена созерцания», которую я всем рекомендую, если вы собираетесь за эти шесть недель прочитать хотя бы одну книгу, то прочтите ее, «Новые семена созерцания». Он пишет следующее:

«Созерцание — это высшее выражение умственной и духовной жизни человека. Это сама духовная жизнь, полностью пробужденная, полностью активная, вполне осознающая саму себя. Это духовное изумление, непроизвольное благоговение перед святостью жизни, бытия. Это благодарность за жизнь, осознанность и бытие. Это яркое осознание того, что жизнь и бытие в нас происходят из невидимого, трансцендентного и бесконечно изобильного Источника. Созерцание прежде всего есть осознание реальности этого Источника. Оно знает этот Источник, неясно, необъяснимо, но с уверенностью, выходящей за пределы разума и простой веры.

Ибо созерцание есть своего рода духовное зрение, к которому по самой своей природе стремятся разум и вера, ощущая свою неполноту. Однако созерцание — это не зрение, оно видит «не видя» и знает «не зная». Это особая глубина веры и знания, невыразимые в образах, словах и даже в понятиях. Его можно попытаться донести словами, символами, но в самый момент попытки обозначить то, что оно знает, созерцательное сознание забирает назад сказанное и отрицает утвержденное. Ибо в созерцании мы знаем «не зная». Или, лучше сказать, мы знаем превыше всякого знания или незнания.

Созерцание есть также ответ на призыв: призыв Того, Кто не имеет голоса, но говорит через все, что есть, и Который больше всего говорит в глубине нашего существа: ибо мы сами есть слова Его. Но мы слова, которые должны откликнуться, ответить как эхо на Его призыв, и даже в каком-то смысле вместить и выразить Его. Созерцание и есть это эхо».

«… истинный созерцатель не тот, кто подготавливает свой разум к определенному посланию, которое он желает получить или ожидает, но тот, кто остается опустошенным, поскольку знает, что не может понимать, какое слово преобразит его тьму во свет. Он не требует света вместо тьмы. Он ожидает Божьего Слова в молчании…»

Ко всему сказанному позвольте кое-что добавить. Созерцание — это не то, чему можно научить, а еще труднее дать ему определение. Что такое созерцание? Если выразить это простыми словами: созерцание есть молитва без слов. Невербальная молитва, даже без образов, без активного использования воображения. Это просто пребывание в присутствии Бога, в любви.

Это не функция разума, не умственные способности, но скорее работа сердца, воли и желаний. Созерцание не означает тренировку мыслей и, совершенно определенно это не борьба с мыслями или их принуждение. Хотя оно и подразумевает «мягкое оставление» того, что занимало разум и сердце, чтобы пробраться глубже, дальше, к тому месту, которое бесконечно глубже.

Катехизис католической церкви так говорит о созерцании, вот определение: созерцание есть форма безмолвной молитвы, в которой разум и сердце сосредотачиваются на Божьем величии и благости в эмоциональном любящем обожании; это значит смотреть на Иисуса и таинства Его жизни с верой и любовью».

Созерцание во многом полагается на молчание. Именно среди безмолвия мы находим содержание созерцания. Это суть того, что Павел называл молитвой духом. Это более пассивное, нежели активное действие. Частота этого — покой. Это больше слушание нежели говорение. Это внимание без усилий, но бдительное.

Поэтому что есть созерцание? — Это молитва. Оно связано с отношениями. Это встреча. Оно безмолвно. Безмолвно, но не безмысленно, но это глубже мысленных способностей.

Опять же, критики говорят, что это просто опустошение разума. Это называется квиетизмом, и об этом мы можем поговорить позднее. Вы не можете опустошить свой разум, также, как вы не можете остановить свое сердце. Но мы призваны идти глубже, чем это можно выразить словами.

Мартин Лэйард сказал, что разум подобен вечеринке, там всегда шумно. Буддисты называют это обезьянками, они всегда бегают. Там постоянно шум, беспорядок и всякие психологические штуки. И когда ты сидишь в одиночестве, все это выходит на передний план. И мы бежим от этого безмолвия и тишины, перепуганные до смерти. Мы встречаемся с воспоминаниями, неразрешимыми противоречиями, созданными нами личностями и твердынями, построенными нами для защиты, оправдания или игнорирования. Мы проигрываем в своей голове заготовленные сценарии как пластинки, которые мы постоянно ставим, чтобы справиться с жизненными спадами и подъемами.

А что находится за всем этим мы не имеем понятия. Там есть мир внутреннего диалога, мыслительные и эмоциональные шаблоны, многое из этого подавлено, кое-что не разрешилось с самого детства, и, скорее всего это предстанет пред нами, если мы просто посидим в молчании.

Я говорю не о борьбе с вашими внутренними проблемами, и не о попытке исправить себя. Созерцание идет глубже всего этого. Оно открывает нам широкую перспективу, мы активно отключаемся от иллюзорного «я», просто позволяя всем этим психологическим материалам проплыть мимо.

Мы отключаемся от беспокойства, от чувства страха и неуверенности, от всякого сфабрикованного контента, от инстаграмной версии себя, которую мы поддерживаем. От этих тривиальных достижений, от создаваемой нами ложной версии со степенями, похвалами и опытом. Эта личность никогда не была реальной, скорее она постоянно пребывала в кризисе идентичности.

И когда мы предстаем пред Богом в обнаженном молчании, мы понимаем, что ничего из этого не важно, но мы встречаемся с чистой безусловной любовью. Между надеждами, страхами, воспоминаниями, списками дел и бесконечным умственным и эмоциональным контентом, постоянно наполняющим все это. И глубже всего этого находится глубокое обширное безмолвие.

Это безмолвие вы не можете сгенерировать, не можете создать. Карл Макколман сказал: «Молчание есть данный всем нам дар благодати, нас туда приглашают, когда мы входим в место безмолвной молитвы». Это глубже обычной молитвы в разуме, глубже, чем просить о чем-либо, глубже, чем даже сбивчивые медитации, когда мы размышляем о чем-либо.

Слово, написанное на экране, contemplatio на латыни, звучит как theoria (θεωρία) на греческом. Буквально оно означает «смотреть на», это христианская практика вглядываться, осознавать Бога. Это не происходит только лишь во время созерцательной молитвы, но это сердце созерцательной молитвы. Это кульминация всего поклонения и посвящения, просто быть с Богом, безо всяких посторонних комментариев.

Близкое внутреннее познание, а также когда мы познаны. «Если только Мой народ признает Меня», — говорит Господь. Все молитвы, а по сути и вся цель вашей жизни сводятся к тому, что мы взираем на Бога, смотрим на Него в любви.

Так же как и выражение «взирай выше на Бога» не означает задрать свою голову и устремить глаза вертикально вверх, аналогично и созерцание, — это не хитрый метод найти Его, это не поиск Бога во времени, пространстве или на карте, но духовным дарованием верой, в покое и доверии.

Это не просто ментальные образы или воображение, которые слишком поверхностны, ограничены и субъективны. Созерцание во многом полагается на via negativa — путь отрицания, также известный как апофатический путь, который значительно более распространен в Восточной Церкви, мы подробнее остановимся на этом на последующих занятиях. Иными словами, мы не пытаемся создать положительные умственные образы того, каков Бог, но скорее отпускаем свои идолопоклоннические человеческие концепции, ментальные образы и доктринальные ограничения.

Джордж Макдональд сказал, у меня здесь нет его цитаты, но он сказал, что многие однажды ужаснутся тем представлениям о Боге, которые у них были. Мы сами создали этот образ, божественную штуковину, поэтому нам многое нужно отпустить в сфере образов и доктринальных ограничений.

В простом пребывании с Ним в близком созерцании и безмолвии Его присутствие начинает осязаемо разрушать эти божественные штуковины, эти конструкции Бога, которые мы создали, чтобы вместить и ограничить Его. Поскольку мы хотим безопасного Бога на пульте управления, который действует по нажатию нашей богословской кнопки.

Поэтому мы и боялись тайны, боялись бесконечно другого. Но позвольте вам сказать: Дух Святой любит уничтожать рамки, поэтому Он будет нам содействовать в нашем пути.

Созерцание — это не подход снизу вверх в попытке понять Бога, что невозможно. Собственно, мистики говорят, что сама по себе невозможность этого подталкивает нас оставить такие попытки и принять тайну. Опять же, Бога невозможно найти, Он Сам явил Себя во Христе, это откровение сверху-вниз.

Это нормально, если мы не можем чего-то понять, будьте уверены, вы никогда всего не поймете. Вероятно, именно наши страх и гордость заставляют нас перешагнуть через эти ограничения тайны, и мы переоцениваем нашу способность понять Бога.

Можете быть уверены, что Бог и жаждет, и избрал открыто явить Себя, как мы уже говорили. И Он делает это очень лично и через отношения, придя в личности Христа. Он не просто написал нам доктрину, Он вступил в нашу плоть. Само воплощение есть вечная тайна.

Даже Троица, Которой и в Которой, и благодаря Которой мы поклоняемся, есть невыразимая тайна. Вы не можете полностью понять Бога, в этом и состоит путь отрицания — Бога нельзя найти, но Он Сам явил Себя в Иисусе, и это положительный момент. Нам нужны оба подхода. Поэтому с одной стороны я могу оставить попытки понять Его или войти в соединение, что невозможно, а с другой стороны позитив — благодаря Иисусу это соединение уже здесь, совершилось. Но далее, даже если я понимаю, что это у меня есть, это не означает что я начал хоть на каплю переживать это и распаковывать это щедрое наследие.

Это будет одним из наиболее практичных курсов, которые я когда-либо проводил, в смысле упражнений. Не существует методов поиска Бога, вы не можете Его найти, Он и так здесь. Часто мы пытаемся войти в комнату, в которой уже находимся. Необъятность Бога всегда здесь, Бог не где-то в другом месте.

Созерцание — это признание того, что Он здесь. Суть созерцания в покое, а не в аналитических прыжках в разные стороны, это не внутренние напряги, а пребывание в покое, в простоте и обнаженности пред Богом. Поэтому на протяжении шести недель я буду учить вас сидеть, в этом состоит наша главная задача.

И, если вы думаете, что уже можете это делать, попробуйте взглянуть на последний отчет о времени пользования смартфоном, и после этого возвращайтесь сюда. Само по себе созерцание — это не бесплодное умственное упражнение. Это любовь, это восхищение. На Западе мы считаем, что разум думает, а сердце чувствует, но дуальности здесь нет.

В любой молитве есть и умственный аспект, даже в созерцательной. Но созерцание имеет большее воплощение, оно соматично, в нем есть ощутимое, близкое присутствие Бога. Мы всегда говорим о присутствии, отсутствия не бывает. И созерцание наиболее интимно.

Даже этот воплотительный аспект отражается, переливается на все сферы нашей жизни, когда мы просто сидим, пропитываемся, входим в гармонию. И это интимное, выходящее за пределы разума, проливается в нашу ежедневную жизнь.

Мистика понимает, что в первую очередь в движение приходит сердце. Фактически из сердца в разум приходит знание, а не наоборот. Поэтому информация не проникает из головы в сердце, как раз наоборот.

Когда мы практикуем безмолвное созерцание Бога, мы осваиваемся с этим, утверждаемся в Его присутствии в глубине нашего существа, глубже, чем импульсы мыслей и эмоций. Эти мысли и эмоции уже не швыряют нас из стороны в сторону. Они уже не могут беспрепятственно носиться по нашему дому, уже нет непрекращающегося забега овладевающих нами внутренних мыслей, нет страхов, беспокойств и самосожалений.

Сегодня очень много людей покидают церкви, есть этот тренд на самоидентификацию, типа быть духовным, а не религиозным. Большинство из нас согласится с тем, что религия — это плохо, я имею в виду если определить религию как шаблонную попытку привести себя в порядок перед Богом, конечно же, в этом смысле это негативно. Но, к сожалению, в представлении многих людей Иисус перемешан с религией, и Ему часто отводят место на обочине или у бордюра среди прочих альтернативных духовных путей, которые в свою очередь становятся абсолютно шаблонными и пустыми.

У многих церквей просто нет места для более глубокой жизни. Тереза Авильская говорила молодым послушницам, некоторым из которых было 15 лет, или даже меньше, что им нужно заниматься созерцательной молитвой от шести месяцев до года во время их пребывания в монастыре… Представьте, 15-летние девушки занимаются созерцанием, знаете ли вы хоть одну такую, которая созерцает?

Но большинство профессиональных проповедников, семинаристов, ДВРовцев никогда даже не слышали о созерцании. В их программе вообще нет места для пребывания в Божьем присутствии. Боже мой, что вообще в большей степени заслуживает нашего времени?

Для постороннего это выглядит, как будто вы сидите полусонным и тратите время впустую. Даже не просите Бога ни о чем. Просто молчите. Но время, проведенное в Божьем присутствии никогда не тратится впустую. Божья любовь, которую вы там переживаете, это как кротовая нора, которая проходит через все измерения.

Там происходит даже ходатайство, а вы понятия об этом не имеете. Возможно, вы просто сидите на своем старом оборванном диване, но вы совершаете нечто вселенское. Вы переживаете Божью любовь, которая существует вне времени и пространства. Та самая любовь, которая простирается от высоты небес, через мириады ангелов и проникает до глубин преисподней. Она простирается за пределы вселенной, вы участвуете в чем-то в данный момент одновременно во вселенском коридоре вместе с патриархами, Авраамом, Исааком и Иаковом и даже со своими пра-пра-правнуками.

Вероятно это охватывает вселенную во вселенной, измерение в измерении, колесо в колесе, и это все в полноте присутствует прямо здесь в вас на вашем оборванном диване. Мы пренебрегали возможностью наслаждаться и исследовать само ядро христианской веры, нам необходим мистицизм, основанный на благодати, пьющий от соединения и полноты, которые уже у нас есть.

Даже многие христиане, которые начинают заниматься созерцанием или понимают его важность, все же склонны быстренько свалить из церкви. Они словили лишь одно легкое дуновение более глубокой жизни, и вскоре ты уже видишь, как они повсюду выкладывают цитаты Далай-ламы или Михаэля Лайтмана, которые никакого отношения к Иисусу не имеют. Ну, типа ты можешь духовно вырасти больше Самого Бога, и все это сводится к тому, что ты воспаряешь в какие-то вселенские эфирные колебания нью-эйджевского единения, забывая сосредоточенность на Христе.

И, забывая Христа, они меняют все эти собственные религиозные псевдохристианские усилия типа «умереть для себя», «приблизиться к Богу» — меняют все это на такую же религию только с другим вкусом. Возможно, в этом вкусе больше трендовых эзотерических словечек типа «умереть для своего эго», «перейти в пробужденное состояние», но любой мистицизм без Христа, или такой, который сводит Его до уровня обычного гуру, показывающего нам высший путь, вновь возвращает нас к собственным усилиям нашего ложного «я».

Сказать, что у нас уже все есть во Христе не равняется пребывать в скуке. Типа ну, у тебя уже все есть, это высшее достижение, больше здесь ничего нет. Нет, миллион раз нет! Скука — это не плод Духа. Именно поэтому нам сложно отключить свой телефон даже на десять секунд для молитвы, потому что мы приравниваем Бога к скуке. Вам наскучил Бог, которого вы едва знаете.

Мы думаем, что «Нетфликс» развлечет нас лучше, чем Тот, Кто Своим дыханием сотворил вселенную. Если нам скучно, то только от того, что мы до сих пор только нюхаем пробку той полноты, которая уже пребывает у нас в животе.

Да, церкви пустеют, многие люди, ищущие ответы на основные жизненные вопросы, не могут найти адекватных ответов в современной культуре, и, к сожалению, не могут их найти и в традиционных церквях. Есть более глубокие вопросы, на которые многие люди не находят адекватного ответа в церквях.

И эту жажду можно либо подавить, либо извратить, направив на поиск богатства, влияния, славы, престижа, власти, контроля. Эти импульсы чрезвычайно затягивают, взывая к ложному, иллюзорному «я», кризису идентичности падшего Адама. И все это становится весьма угнетающей необходимостью, если этим не управлять.

Нас окружает бесконечная пропаганда мирской мотивации, мелких вознаграждений, не отвечающих глубоким потребностям человечества, но навязываемых нам повсюду. И все это оставляет духовную составляющую человека неудовлетворенной.

Созерцание же обрезает все это, подводя к тому корню, который мы ищем. Созерцание — это режим, в котором мы участвуем в соединении, которое уже наше во Христе, вместо того, чтобы оставить все на уровне теории, книг или идеологии позиционирования.

Есть причины, почему многие люди забивают на церковь. Часто чисто по человеческим причинам: из-за падений лидеров, из-за лицемерия или недостаточного посвящения тем идеалам, которые они поддерживают. Многие ищут духовности где-то еще, и есть духовные движения, отвечающие этим потребностям людей. Бог все еще жив.

Например, благодаря деконструкции, которую можно сейчас наблюдать, люди как минимум пробуждаются к более глубоким ценностям или решениям, даже если они вне Церкви. Но вне общины веры эта бесконечная деконструкция часто превращается в депрессивный нигилизм.

Часто эти люди просто не хотят, чтобы кто-то им указывал, у них бывает проблема со властью, ну, это часть нашей сегодняшней культуры.

Это одна из причин, почему проповеди сегодня уже не в моде. Все нацелено на вовлекающее обучение, это модно, людям трудно слушать лекции, они будут сидеть в зале и писать в чаты или типа того.

Но вопрос в том, даст ли людям это свалившееся на них духовное движение тот ответ, который они искали?

Будет ли это истинным созерцанием? Таким, где происходит преображение и освобождение от иллюзий ложного «я» в реальном взаимодействии с присутствием Христа? Недостаточно просто говорить о Христе. Мистицизм включает также вовлеченность в соединение, которое у нас с Ним уже есть.

Поэтому contemplatio, theoria, — слова, которые мы приводили — были общепринятыми вплоть до шестого века определениями того, что мы сейчас называем христианским мистицизмом. Опять же, в сущности это просто означает вглядываться в Бога, ведя такой образ жизни.

И это не какой-то второстепенный аспект, это то, чего Западной Церкви крайне не хватает. Когда с одной стороны мы видим сухую импотентную бессильную интеллектуальную схоластику, а с другой выматывающих эмоциональных харизматических чирлидеров, заканчивающих неглубокими движениями, изматывающих и поддерживаемых человеческими усилиями.

Карл Ранер, великий католический богослов, сказал, что будущие христиане либо будут мистиками, либо перестанут существовать. Понимаете, созерцание не предназначено лишь для монахов или странных личностей. Есть что-то конкретно человеческое в самом нашем устройстве, созданном для созерцательного отражения. Вы зеркало, предназначенное Его отражать.

Проблема только в том, что мы думаем, что это зеркало должно быть на что-то похожим, либо сравниваем себя с опытом других людей или великих святых прошлого. У меня для вас есть еще одна цитата, это Уильям Макнамара, кармелитский священник. Он сказал: «Мистик — это не какой-то особенный человек. Каждый человек — это особенный мистик».

Перестаньте смотреть на себя. Давайте просто решим быть обычными мистиками. Давайте отбросим свои духовные цели саморазвития и начнем наслаждаться Богом ради Бога, как бы неуклюже это ни казалось. Потому что в этом деле никогда не было профессионалов.

Подкрепить это можно очень просто. Даже само греческое слово мистика означает закрыть глаза и закрыть рот, не в том смысле, что Бог хочет оставить нас во тьме, но это говорит о том, что мы должны закрыть свои глаза для мира, пойти внутрь и вглядываться в Него.

Иисус сказал, когда молишься чтобы ты вошел во внутреннюю комнату и закрыл за собой дверь. Молись своему Отцу в тайне. Это указывает на внутренние места, в этом состоит первичный мистический акт. Созерцание во многом полагается на молчание, распознает невыразимое и настолько же важно, как и богословие, поскольку без богословия мы ничего не знаем о Христе, с Которым встречаемся.

Тем не менее, прописанные сценарии и доктринальные формулировки отпадают в обнаженном Божьем присутствии. Входя во внутреннее пространство уединения, мы встречаемся с Ним глубже поверхностного шума нашего сознания.

На протяжении этого курса то, что вы услышите в своем духе, будет иметь для вас большее значение, чем то, что я вам скажу. Моя цель состоит в том, чтобы помочь вам настроиться наиболее ясно на Божье присутствие, в конечном итоге направить вас на созерцание, и лучше всего в этом помогает Евангелие. Но в течение курса мы будем упражняться, повышая вашу духовную грамотность, способность распознавать, что Бог совершает в вашей душе, чтобы явить Христа.

Часто то, что мы чувствуем внутри, выходит за рамки нашего духовного словаря, мы не можем подобрать слов, чтобы описать эти переживания. Когда вы вкушаете это на более глубоком уровне, многое из увиденного вами вы описать не сможете.

Позвольте сейчас привести… ну, мы вскоре закончим это учение и уделим время дискуссии. Также я хочу вам сегодня дать домашнее задание, это очень простое упражнение начального уровня, но прежде позвольте привести вам пару важных мыслей.

Созерцание есть воспоминание, это еще одно слово, осознание. Наиболее важные действия в вашем духовном пути — это не результат ваших усилий, а Божья благодать, запомните это. Созерцание это тоже благодать.

Можно просто сказать, что мы идем путем тишины как от внешнего, так и от внутреннего шума к покою. Вы найдете покой от необходимости что-то кому-то доказывать. Подобно как в истории Марфы и Марии, я хочу, чтобы вы были свободны, я освобождаю вас от давления делать что-то в своем духовном пути, поставив все на паузу.

Давайте относиться к Его присутствию серьезно. Юджин Питерсон сказал: «Жизнь созерцания — это не какая-то особенная жизнь, это христианская жизнь, не больше, но и не меньше. Но это прожитая жизнь».

Также цитата Винсента Пизутто: «Вершина христианской жизни есть полнота жизни во Христе, такая, которую невозможно достичь собственными усилиями, ее просто нужно принять как дар. Ее нельзя достичь, но можно только принять как чистый дар, чистую благодать. Таким образом, созерцательная жизнь — это не про то, чтобы усвоить медитативные методы и техники, но про то, чтобы войти во внутреннее безмолвие, углубляющее наши отношения с Триединым Богом, обитающим внутри нас».

Хочу привести еще одну цитату Мертона, наверное, мы еще не выводили ее на экран. Если повторюсь, прошу прощения.

Давайте поступим следующим образом. Перед тем, как мы перейдем к вопросам и ответам, хочу дать вам небольшое задание, потому что мы также можем его обсудить во время дискуссии. Я несколько сомневался, нужно ли это делать, потому что не хочу, чтобы у вас с самого начала появилось неверное представление о созерцании. Но я все же хочу утвердить направление, в котором мы идем.

Сейчас мы попытаемся кое-что сделать, возможно, для некоторых из вас,, это будет непросто, а у кого-то проблем с этим нет. Возможно, вы уже пропитывались годами, или занимались созерцанием самостоятельно. Для других же это может показаться трудным и долгим упражнением.

В общем, я хочу, чтобы вы целых пять минут провели в полном молчании. Давайте все выключим микрофоны, чтобы не отвлекать друг друга. Просто присядьте, давайте посидим полных пять минут с закрытыми глазами.

И я хочу, чтобы вы совсем не двигались. Ну, в обычной созерцательной молитве мы не сосредотачиваемся на том, что нельзя даже нос почесать. Но сейчас чисто ради упражнения, чтобы было интереснее, позже я поясню, зачем это нужно.

В общем, если ваш нос зачешется — не чешите его. И из-за самого этого факта, что вам нельзя чесать нос, у вас будет чесаться нос. Поэтому почешите его сейчас заранее, чтобы он потом вам не мешал.

Не шаркайте, не двигайтесь. В обычной созерцательной молитве все не так строго. Я просто хочу подвести к мысли, как легко нас отвлечь. Но с каждой последующей минутой вам будет все легче не отвлекаться.

Если приходят какие-то чувства или мысли, не нужно с ними бороться, просто держите их в открытых руках и отпускайте, как на движущейся ленте в сушибаре. Вдохнули-выдохнули. Окей, уделим пять минут, будьте полностью неподвижными. Потом вернемся в эфир и все обсудим.

Хорошо, я начинаю… поехали.

…

Потихоньку возвращаемся. Немного поговорим, это было просто упражнение. Опять же, вам не нужно заставлять себя совсем не двигаться и не чесать нос. Одна из причин, по которой я хотел начать с этого упражнения в том, что… Ну, надеюсь, если у вас сейчас был негативный опыт, это не испортит ваше впечатление о созерцательной молитве.

Но это помогает нам как-бы подсветить отвлечения. Кто-нибудь заметил… Ну, я хочу спросить, что вы заметили, когда мы начали? Если вы раньше не пользовались зумом, хочу подсказать, что в левом нижнем углу вы можете включить свой микрофон, через минуту, но дождитесь, чтобы я вас назвал, поскольку если все одновременно включат микрофон, это будет мешать.

Хочу вас спросить, что вы заметили? Что вы пережили? Кто-нибудь заметил такое, что чем глубже мы уходим, тем становится легче, вы уже не замечаете и не слышите то, что замечали и слышали в начале? Возможно, вы больше начали ощущать Божье присутствие, как волны, вздымающиеся все выше, когда вы успокаиваетесь.

Хотел бы услышать ваши мысли, что вы почувствовали? Если что-то другое, тоже не стесняйтесь поделиться этим. Поднимите руку, кто хочет рассказать об этом? И потом мы обсудим какие-то другие вопросы, которые могут у вас быть, мы ведь не будем говорить только об упражнении.

Кит Стентон, выведу вас на экран. Пожалуйста, Кит, включите микрофон. Кит Стентон, слышите меня, приятель?

— Да, слышу.

— Отлично, слушаем вас.

— Я читал учения разных людей о созерцании, таких как Джон Рэндольф Прайс, Синтия Буржо, я часто читаю «Облако незнания», непростая книга, по-крайней мере, для меня, но сегодня я пережил то же самое, что и всегда. Как Джон Рэндольф Прайс, так и Синтия Буржо говорят, что чем больше вы этим занимаетесь, тем…ну, как и вы сказали, здесь нужно не усилие, а наоборот научиться не применять свои усилия.

Лично ко меня сейчас все еще приходили всякие мысли. Некоторые люди говорят, что чем больше мыслей, больше отвлечения, это вообще хорошо, потому что это позволяет вам… ну, они учат использовать слово, будь то слово «Бог» или «любовь», «мир», «Иисус», каким бы ни было ваше слово. Поэтому когда приходят мысли, вы просто внутри, а не голосом говорите: «любовь» каждый раз, когда приходят мысли.

Они учат, что чем больше мыслей к тебе приходит, это часть возрастания в созерцании. И когда вы практикуете созерцание, я не имею в виду, чтобы работать над этим, а просто заниматься этим чаще, и вы используете это слово, то с каждым разом мысли отвлекают все меньше, и вы больше наслаждаетесь Божьим присутствием и больше его ощущаете.

Это то, чему я научился, я практикую это не так много, как хотелось бы, и эта одна из причин, по которой я так рад этому курсу, поскольку хочу услышать ваш взгляд. Мне нравится ваше учение, к сожалению, я не мог присутствовать на всех занятиях по христологии, но мне нравится ваше учение, нравится все, о чем вы там говорили.

Поэтому у меня этот вопрос с мыслями, ну, приходят мысли, и потом они как-бы умножаются, а не уходят. Это то, что чувствую я, и я поделился, что говорят другие учителя о созерцании. Что вы об этом скажете? Ваш взгляд?

— Да, замечательно, спасибо, что поделились этим. Собственно, до многого, о чем вы говорили, мы еще дойдем в этом курсе, вы упоминали Синтия Буржо, она была ученицей Томаса Китинга, одного из моих любимых авторов. Он разработал молитву фокусировки, ну, он не сам это придумал, но это как бы подспорье, поскольку большинству людей сложно, как монахам, сидеть молча по четыре часа в день.

Как говорит Синтия, это все равно, что взять палку и ударить ей обезьяну по голове. Инструмент, который вы упомянули, это священное слово, когда приходят мысли, ты с ними не сражаешься, отпускаешь их, возвращаясь к этому слову. Это как-бы базовый способ без усилий вернуть внимание к Божьему присутствию.

Но сегодня я бы не хотел слишком в это углубляться, поскольку мы еще уделим достаточно времени молитве фокусировки. Не уверен, будет ли это на следующем занятии, но скоро мы до этого дойдем.

Да, вы сказали совершенно точно, нельзя смотреть на отвлечения как на нечто плохое. Это часть процесса, в этом всегда есть для нас возможность научиться пробираться к Господу. Не в смысле попыток ухватиться за Него или вытолкнуть эти мысли, но просто потерять интерес к этим мыслям.

Потому что приходит мысль, за ней идет другая мысль, что я не должен сейчас об этом думать, почему я сейчас об этом думаю, и это растет как снежный ком. Но это все часть роста, часть процесса, и… да, спасибо за наблюдения, именно эти темы мы будем рассматривать.

Это интересно, в этом есть покой. И вы сказали совершенно точно, мы больше учимся не тому, что надо делать, а тому, что не надо ничего делать. Учимся не столько думать определенным образом, сколько успокаиваться, иметь покой в разуме.

У кого были еще какие-то реакции, кто-то что-либо заметил? Это не обязательно должно быть позитивно, если вы что-то заметили что-то трудное, мы тоже можем об этом поговорить. Я вижу Дэвида Бейкера, выведу вас на экран, приятель. Включите ваш микрофон.

— Здравствуйте, все, привет, Джон!

— Привет!

— Кстати, у нас было хорошее время на бурбонном ретрите.

— Точно, это был взрыв.

— Послушай у меня никогда особо не получалось с этим, но не оставляю попыток, наверное, это какие-то мои заморочки. Для меня это выглядит как… ну, даже в этот раз… надежда встает на пути, странным образом. Ну, типа я надеюсь что-то пережить, пережить присутствие вне мусора в своей голове. И в этой надежде я всегда разочаровываюсь.

Потом я расстраиваюсь, думаю, что я начал прилагать усилия, и потом, чем больше я пытаюсь отпустить, то эта попытка тоже как напряг для меня. И получается такой замкнутый круг.

— Да, это все часть процесса. Знаешь, большая часть в том, чтобы… научиться… научиться отпускать даже эти ожидания. Это важная часть процесса. Это отдельная тема, которую мы будем рассматривать, что даже наши ожидания какого-то духовного опыта, либо когда мы сравниваем себя с другими, почему я переживаю не так, как тот человек, или я думаю, что это должно быть так-то и так-то… Это все тоже багаж.

Мы можем обрести покой от всего этого и прийти к более подлинному личному опыту, когда мы не ставим себе никаких рамок. Часть трудностей с разумом в том, что… и мы будем возрастать в этом на протяжении курса, там есть определенные мышцы, есть инструменты, методология, но в то же время суть не в методах.

Можно говорить об экстерьере, кое-что мы будем рассматривать, некоторые концепции помогут нам определенные моменты распутать, но то место, где вы сейчас находитесь, замечательно. Я думаю, что многие сидящие сейчас здесь находятся точно в таком же месте. Один из моментов касательно созерцания — просто делать это. Просто сидеть.

Это может быть трудным, но даже у людей, занимающихся этим долгие годы, не всегда бывают удивительные переживания. Часто что-то возникает, приходят мысли… На следующем занятии мы несколько глубже рассмотрим вопрос о содержании мыслей, что с этим происходит. То, что мы видели лишь как отвлечение, вовсе не обязательно им является.

Приходят какие-то моменты, которые Господь хочет, чтобы мы отпустили. Господь позволяет им прийти на ум, чтобы мы успокоились от этого, могли это Ему отдать. Не хочу слишком углубляться в следующую тему, но мы этого еще слегка коснемся. Спасибо, что поделился этим.

Кто-то еще? Джейпи, рад вновь тебя здесь видеть, приятель. Выведу тебя на экран.

— Да, это я. Я… удивился, что мог просидеть спокойно все это время. Я несколько гиперактивен, и я приятно удивлен, что могу сидеть спокойно. И я понял, что даже в своем движении, в гиперактивности, чем бы я ни занимался, я могу просто быть там…

Ну, обычно по четвергам я еду на машине примерно час сорок пять минут, чтобы поделиться словом на миссии. И, наверное, Бог думает: «Хорошо, наконец-то Я поймал его в машине! Может быть, он позволит мне просто любить его, пока он за рулем».

Одни из наиболее сильных моментов близости я пережил в машине по пути на миссию, когда я не думаю о том, чем буду делиться, просто позволяю Ему любить меня. И еще когда я танцую… Когда я танцую, то… когда я движусь порой кажется, что я могу «слышать лучше», если можно так выразиться.

Но я редко сижу спокойно как мы делали сейчас, и я удивился, что смог это сделать. И это так круто, у меня есть друг, которая много занимается медитированием, всякими духовными вещами, но мне кажется, для нее это работа, напряг. Не знаю сколько еще она проживет на земле, я собираюсь завтра ее посетить… Ну, как бы то ни было, мы делились определенными духовными вещами, и когда мы вместе проводили время, она пережила… пережила Божью любовь.

Как бы то ни было, бывает, что… я ставлю будильник пораньше и целенаправленно жму на кнопку «отложить», и на протяжении примерно 45 минут я нахожусь в этом месте между сном и бодрствованием. Я называю это «Девять минут на небесах», когда могу немного осознавать, как ко мне приходит Бог…Ну, как бы то ни было, просто делюсь тем, что приходит сейчас на ум, делюсь своим опытом. Я почти в шоке от того, что смог спокойно высидеть на протяжении пяти минут, и мог бы сидеть еще.

— Да, замечательно. Спасибо, что поделился этим, Джейпи. На следующем занятии у нас будет намного больше практики, примерно половину занятия будут упражнения. Есть еще такие моменты, не обязательно у всех будет сразу же хороший результат от сидения на месте.

Я сам не один год пытался делать это, делал все соответственно книге «Молитва фокусировки» и все такое, так что сам был захвачен методологической стороной этого, это было очень трудно. Я прилагал слишком много усилий.

Нам не нужно шебуршаться, это не искусство в котором мы совершенствуемся, это отношения. Когда мы помним об этом, это помогает нам не ориентироваться на свои усилия. Это не работа по часам, это отпуск.

Также то, что ты упомянул о вождении машины, я тоже об этом буду еще говорить. Были годы, когда я оставлял попытки заниматься созерцательными штуками типа сидиспокойно-медитируй и ехал куда-то. Кому-то нравится пойти на прогулку, это очень целостный вопрос, когда мы говорим о практике Божьего присутствия.

Конечно, есть что-то особенное в покое, когда мы удаляем всякие отвлечения, это важная часть, но это еще не все. Также бывают разные сезоны, которые проходят люди, иногда кто-то пропитывается по восемь часов в день, а порой ты идешь с широко открытыми глазами и делаешь дела, возможно в Царстве, просто не сильно сосредотачиваешься на этом.

Хорошо быть там, где ты есть. Я думаю, мы уберем с пути ориентацию на свои дела и научимся смотреть с позиции наслаждения, и в этом особенно помогает, когда мы смотрим с точки зрения Евангелия.

Это не какая-то ходатайственная работа, которую мне нужно исполнить, очистить врата своей души или типа того, но мы покоимся в Его завершенной работе, тогда мы в это входим, это наше участие, это наслаждение.

— Курс христологии помог мне углубить этот момент. Я подумал, Боже мой, мы всегда были здесь. Порой я нахожу себя вернувшимся в это, порой я нахожу себя в Божьем присутствии, и я не прилагал к этому усилий. Как бы то ни было, Джон, это было классно, спасибо.

— Замечательно, спасибо, Джейпи. Есть еще у кого-то мысли, наблюдения? Может быть и что-то другое, не обязательно об упражнении. Хочу услышать Джуди, выведу вас на экран, Джуди. Пожалуйста, включите микрофон в левом нижнем углу.

— Хорошо. У меня все точно также, как говорил Дэвид, совершенно понимаю его. Но когда вы сказали не шевелить ни одним мускулом в течение пяти минут, я смогла это сделать. И это было как… Божье присутствие было прямо здесь. У меня были чувства, слезы текли из глаз. И пять минут пролетели так быстро, и я такая… вау, это было чудесно. Просто хотела этим поделиться.

— Это замечательно, круто! Рад, что вы что-то получили для себя.

— Да! Может быть, мне нужно начинать с пяти минут?

— Да, точно. У нас нет временных рамок, мы поговорим о времени и всем таком позднее. Опять же, люди цепляются за методы, они могут быть полезными, но мы ищем самой сути. Методы указывают нам на что-то, но мы не должны быть уловленными самой структурой. Мы еще поговорим обо этом. У нас будет намного больше практики, чем на других моих курсах.

Давайте еще посмотрим… Закреплю тебя на экране, приятель, рад тебя видеть. Уэсли, правильно? Это ты? Включи звук, окей.

— Получилось?

— Да, сэр.

— Хорошо. Вау. У моей жены порой бывают небольшие видения, также у моих друзей. Но у меня такого как-будто бы не было. За исключением этого последнего упражнения. Много лет назад Господь дал мне фразу «Дух Святой, действуй Сам». И я сейчас пел это в своем духе: «Дух Святой, действуй Сам, Дух Святой, действуй Сам».

И появилась пара мыслей, потом у меня было небольшое видение, как я был с одной стороны волейбольного поля, у сетки. Когда мячи падали вниз, я не пытался отбить их назад, своими руками я просто отбивал их в сторону. Это произошло трижды, и я такой: «Вау!».

Я не напрягался, силы мяча было достаточно, чтобы он сам отскочил от руки в сторону. После этого я был в коридоре. Раньше было время, когда я сильно размахивал флагами и все такое, в этот же раз я просто держал флаг в руках, и ветер раздувал его. Я подумал об этом, и Господь напомнил мне, как я повстречал свою жену 45 лет назад. Я тогда играл в волейбол.

Я сказал: «Господь, это все о Твоей любви, не так ли?» И Он такой: «Ага». И я скажу тебе, брат, для меня это был удивительный год. Твоя семинария «Кана», потом курс христологии и сейчас созерцание, а потом будет «История пьяной Церкви», на следующей неделе будет «Теофания» — это были одни из лучших переживаний в моей жизни во время этого «локдауна» в кавычках.

Спасибо тебе, поскольку, будучи частью движения «благодати и деконструкции» в кавычках, я видел там так много всякой борьбы. И одно из того, что я ценю так сильно, — то, насколько ты любишь Церковь, и как сильно любишь ее историю.

Даже в периоды своей жизни, когда я был большим законником, я говорил: «Павел, это был твой наставник», Он приводил меня в такое место, что я осознавал, я не могу сделать это сам. Поэтому, слава Богу.

Спасибо, брат, я как Джейпи, Адриан, Мэт и некоторые другие братья и сестры, которых я видел, это так классно, когда мы вместе идем этим путем. И я думаю, вау. Спасибо.

— Без проблем. Спасибо, что поделился этим. Я рад, что ты получил благословение. Это весело, это удивительный, удивительный путь. Нас должна мотивировать любовь, это точно. Нам нужна деконструкция, но также нам нужно и позитивное утверждение посреди всего этого.

Хорошо, посмотрим, есть ли кто-то еще. Не стесняйтесь поднять руку или типа того. Я вижу Дина, Мин Дин Кертис, выведу тебя на экран, Дин. Хорошо.

— Как дела, ребята? Что касается меня, то я закрываю глаза и пытаюсь вместить целую комнату, в которой нахожусь, начинаю смотреть внутрь, пытаюсь немного почувствовать. И, я не знаю, возможно на улице было какое-то массовое убийство, мимо проехало штук 15 полицейских машин, я слышал весь этот шум.

Но я смог вернуть себя назад, и как-бы отчасти заблокировал весь этот шум. И потом было просто много слов в беседе о моем дне, о разных жизненных вопросах, это распространялось типа как пожар, и я ничего не мог поделать.

Потом это стихло, но потом пошли визуальные образы. Не знаю, был ли это Бог, или я сам, просто видел много картин, уже не помню их сейчас, порой это было как небольшой фильм, нарезками по 5 секунд, типа того. Ну, у меня не было абсолютно никакой проблемы с движением, я просто полностью… Кажется, как будто я полностью отключился от тела. И было очень спокойно, когда я, наконец-то добрался до этого места. Эти визуальные картины никуда не уходили в течение пяти минут.

— Да, это очень хорошо. Это то, что ты будешь видеть еще больше, мы об этом подробнее поговорим на следующем занятии. Я про то, что большинство из нас переживало это, если занимались пропитками или типа того. Когда приходят мысли, некоторые из них вовсе не твои мысли, они приходят ниоткуда, где-то в них есть Бог.

Но мы приходим к такому, что даже это хорошее мы просто наблюдаем со стороны, а не участвуем во всем этом процессе. А ты просто проваливаешься в реальный глубокий покой. Думаю то, что ты сказал, это хороший переход, мы потом поговорим о собирании и молитве молчания, о некоторых внутренних фазах созерцания.

Давайте выслушаем еще один-два комментария, не хочу задерживать вас на целый день. Я вижу тут Дэвид из Шотландии. Рад вас видеть, приятель. Закреплю тебя на экране. Один из самых хороших людей всего мира, это Дэвид Хьюит.

— Я думаю… Да, порой у меня проблема с этим моментом ожиданий чего-то. Порой в этом может быть страх, что ты выделил время помолчать, и потом думаешь, как это будет. И потом начинаешь сравнивать себя, как это должно быть, нужно ли мне чувствовать то или это, или иметь такое откровение.

Мне, в общем-то, помогло то, что вы сказали, просто пропускайте все как на ленте в суши-баре. Это приходит и уходит, это мне реально помогло. И мои пять минут пролетели очень быстро. Ну, мне кажется, надо разобраться с этими ожиданиями, в это я хотел бы углубиться больше.

— Да, замечательно, хорошие мысли. Ну, у вас созерцательный тип личности, как есть Дэвид. Да, мне нравится этот пример, я услышал его… наверное, у какого-то психолога, эта аналогия с лентой в суши-баре прекрасно подходит. Тогда у вас уже не будет ожиданий, просто, что произойдет, то произойдет.

Я просто сижу здесь, Бог здесь. Это постоянное напоминание о том, что Его присутствие здесь. Просто отпускать, не имея ожиданий, это так хорошо. И мне не нужно втаскивать себя в какое-то переживание, мы так склонны что-то сфабриковывать. Поэтому, когда мы свободны, свободны НЕ переживать что-то, как бы глупо это ни звучало, это очень освобождает.

Я просто свободен сейчас пребывать в Боге. И это истинный покой, глубокий, глубокий покой. Особенно непросто людям из харизматической среды, поскольку мы считаем, что нам нужно помочь Богу принести переживание. И это укореняется очень-очень глубоко внутри, почти как постоянное напряжение, и мы это ассоциируем с молитвой.

Даже когда харизматы думают о молитве созерцания, мы думаем, что надо что-то делать, мы сразу представляем Айхоп 24/7 или типа того. В то время как созерцательная молитва выглядит противоположным образом тому, что мы часто представляем о молитве в харизматическом мире.

Хорошо, давайте выслушаем еще один комментарий и на этом завершим занятие. Давайте сделаем еще два, я выберу Дженнифер Пейдж и Кристин Хаф, не вижу, там Хиф или Хаф. Давайте сначала выслушаем Дженнифер. Дженифер, рад вас видеть вновь.

— Здесь идет дождь, и я слышала, как дождь громко стучит в окно. Это не было отвлечением, но я не была вполне уверена, можно ли так. Потому что обычно мне нравится этот звук. Это нормально, или это отвлечение, которого нужно пытаться избежать? Нужно ли думать мысли о Боге, или пытаться вообще не думать ни о чем, я не уверена, как надо это делать правильно?

— Да, верно. Я бы сказал, что в этом смысле нет методологии, здесь у нас есть свобода. Что-то может нам помогать, направлять. Если вы переживаете Божью славу, слушая дождь, то слушайте дождь. Даже на следующем занятии, когда я буду касаться практических моментов молчания, я буду говорить, что допускается иметь что-то медитативное на фоне, не обязательно должны быть слова, но что-то медитативное. Белый шум очень помогает избежать других отвлечений, мешающих больше, когда люди ходят вокруг или соседи разговаривают за стеной.

Так что да, опять же, мы не хотим застрять на методологии, методология должна быть нашим инструментом. Есть очень много методов, чтение Библии это тоже метод, если хотите. Но люди могут становиться очень религиозными, типа тебе обязательно нужно каждый день прочитывать определенный объем, и ты уже не наслаждаешься этим, не перевариваешь, это становится просто обязанностью.

Поэтому не думайте о том, что можно делать, а что нельзя. Все больше практикуя созерцание, вы обнаружите, что вы можете переходить от одного к другому и обратно. Вы останавливаетесь на месте Писания, оно вас назидает, потом вы кладете Библию и просто пропитываетесь.

Некоторые практики мы будем рассматривать глубже, например, лектио дивина, размышление над Писанием и подобные вещи. Если говорить о дозволительном и недозволительном, то я бы так об этом не думал, как позволяется, а как не позволяется думать о Боге.

Ты приходишь к пониманию того, что обе стороны вопроса — это наши усилия. Усилия что-то сделать, или что-то не сделать. Поэтому мысли нужно просто отпускать, пусть они производят свою работу. Мы просто выбираем не цепляться за них, позволяем им пройти своим путем. Так это можно выразить простыми словами.

Давайте послушаем еще одного человека, здесь есть Кристин, вроде бы она задавала вопрос, или у нее была поднята рука. Кристин, вы в эфире. Если желаете включить микрофон, в левом нижнем углу есть кнопочка.

— Здравствуйте, меня слышно?

— Да, слышно!

— Привет! Я просто хочу сказать, что мне весьма помогло то, что вы сказали Дэвиду, поскольку я чувствовала, будто пребываю в полусне. Это было так спокойно, у меня особо не было никаких мыслей, возможно, я просто слишком устала. Я просто чувствовала себя хорошо. Приятно думать, что не обязательно иметь какие-то особенные переживания, у меня просто было хорошее время. Только так я могла бы это выразить.

— Да, конечно. Забавно, как мы даже что-то хорошее можем превратить в… Ну, например, я иногда говорю о радости, и говорю, что депрессия не есть плод Духа, плод Духа — радость. И это всегда кого-нибудь цепляет. Кто-нибудь скажет: «Вы хотите сказать, что мне постоянно нужно быть счастливым?» То есть, человек совершенно все переворачивает.

Я же не говорю, что радость — это требование, я не говорю, что ты обязан иметь радость, я говорю, что радость — это привилегия. Евангелие не требует радости, оно приносит радость. Поэтому этот вид молитвы мы не хотим заключить в рамки работы, здесь суть не в том, что мне обязательно нужно получить какое-то переживание, либо я что-то делаю не так. Здесь не бывает «не так».

Бог здесь, поэтому я просто останавливаюсь, настолько это просто. В этом есть и простота и глубина. Наши мышцы в этом растут, но это мышцы того, чтобы научиться больше отдыхать, а не больше поднимать, это смысл, противоположный созерцанию.

Как бы то ни было, друзья, это было весело. Думаю, на следующем занятии мы сможем больше времени уделить… Ну, не знаю, сколько времени займет мое учение, но, наверное, мы больше времени сможем уделить дискуссии, чем сегодня. Сегодня мы с вами уже почти два часа.

Думаю, что на этом мы сегодня завершим. Если хотите поупражняться самостоятельно, попробуйте повторить это снова, но не будьте к себе слишком строги. Если вам нужно почесать нос, то почешите. Возможно перед тем, как вы сегодня ляжете спать или типа того, вы можете просто успокоиться, отключить телефон. Пусть телефон не будет последним, на что вы посмотрите в этот день.

Вы можете провести несколько минут в молчании. А на следующем занятии мы немного поговорим о методологии, и у нас будет больше практических упражнений. На этом все, это было веселое начало, дальше мы пойдем глубже.

Благословляю вам всех во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Благословений вам, тем, кто в Англии и Европе, спокойной ночи, у нас есть и Латвия, и Том из Италии. И вам всем здесь в США хорошего дня, увидимся вскоре в то же время в том же месте.

Спокойной ночи, друзья.