Глава 14. Алхимия потрошения и Золотые ублюдки

Разделка магических монстров в полевых условиях оказалась процессом, напрочь лишенным всякой фэнтезийной романтики. Это была кровавая, невероятно вонючая и грязная работа, от которой меня, городского жителя, постоянно тянуло блевать.

Зург орудовал своим охотничьим ножом (который больше походил на тесак для рубки сахарного тростника) с пугающей, профессиональной ловкостью степного мясника. Полуорк ловко вспарывал жесткие шкуры рядовых волков от шеи до паха, аккуратно подрезая сухожилия и снимая тяжелые меховые пласты так, чтобы не повредить ценный ворс. Бронд ему ассистировал, отрубая лапы и выкорчевывая клыки, которые тоже стоили денег у алхимиков.

Я же, задыхаясь от тошнотворного запаха горелой плоти, выпущенных кишок и горячей крови, взялся за самое ценное — извлечение магических ядер.

Магическое ядро — это средоточие Аэфира в теле мутанта, биологический реактор, который питал их сверхъестественные способности. У трех обычных волков, которых мы убили, они находились в грудной клетке, прямо за легкими. Они были размером с крупный грецкий орех, тусклые, серого цвета, на ощупь напоминающие теплый, шершавый камень.

А вот ядро вожака… это была отдельная история.

Мне пришлось изрядно повозиться, пробивая ножом Лирис и помогая себе копьем толстые, сросшиеся кости грудины альфы. Когда я наконец, перепачкавшись по самые локти в густой черной крови, добрался до его сердца, то увидел кристалл. Он был размером с мой кулак, неровной, граненой формы. И он медленно, ритмично пульсировал глубоким, землисто-коричневым светом. Магия земли в чистом, кристаллизованном виде. От него исходило ощутимое тепло.

— Пять серебряных монет, не меньше, а если поторговаться на черном рынке, то и все семь, — с уважением присвистнул Бронд, глядя на мою окровавленную, светящуюся добычу. — За это мы сможем снять нормальные комнаты, купить себе человеческое пойло, а не ту ослиную мочу в «Пьяном вепре». И тебе, ушастая, стрел купим. Целый колчан нормальных стрел со стальными наконечниками.

— Мечтать будете потом, когда монеты лягут в кошель, — я обтер скользкое ядро о чистый клочок своего многострадального халата и бережно спрятал в кожаный мешочек на поясе. — Мы уходим. Немедленно. Тот наблюдатель из Империи не дает мне покоя. Если он приведет свою группу, мы с ними в таком состоянии не справимся.

Мы навьючили на невозмутимого Зурга свернутые в рулоны тяжелые шкуры (полуорк даже не крякнул под их весом, словно нес пару одеял) и быстрым, насколько позволяли отбитые ребра Бронда и моя дрожащая рука, шагом двинулись обратно к Рунхолду. Лес больше не казался таким враждебным — после смерти альфы мы стали здесь главными хищниками. По крайней мере, на сегодня.

Когда мы добрались до массивных городских ворот Рунхолда, солнце уже клонилось к закату, окрашивая тяжелые, свинцовые тучи в багровый цвет. Стражники на башнях, увидев нашу процессию, брезгливо поморщились и зажали носы. Мы выглядели как вышедшие из могилы мертвецы, выкупавшиеся в крови, но жетоны Гильдии давали нам право прохода.

В здании Гильдии Искателей, как всегда вечером, стоял гул, мат и звон монет. Наемники отмечали удачные рейды или поминали тех, кто не вернулся. Мы подошли к стойке интенданта, и Зург с грохотом сбросил на заляпанный пивом пол тяжелый, вонючий сверток со шкурами. Я выложил на деревянную столешницу три маленьких тусклых ядра и одно большое, светящееся коричневым светом.

Лысый интендант, лениво перебиравший какие-то бумажки, мгновенно оживился. Его сонные глаза блеснули профессиональной жадностью.

— Дирволки, — он перегнулся через стойку, профессионально пощупал шкуры, проверяя качество выделки и отсутствие дыр. — Мех слегка попорчен, есть проколы от копья, но сойдет для зимних плащей. А вот ядро альфы… Впечатляет, смертники. Честно признаюсь, я уже приготовился вычеркнуть ваши имена из списка живых. Выглядите так, будто вас прожевали и выплюнули. Кто его завалил?

— Какая разница? Отсыпай монеты, счетовод, — проворчал Бронд, тяжело опираясь о стойку. — Мы устали, мы хотим жрать и мы воняем.

Интендант достал из-под стола небольшие бронзовые весы и начал взвешивать ядра.

— За шкуры — восемь серебряных монет. За мелкие ядра — по одному серебряному за штуку. За ядро альфы земли… — он прищурился, глядя на кристалл на свет масляной лампы. — Дам семь серебряных. И премия от фермерского синдиката за закрытие заявки — три. Итого: двадцать один серебряный. Минус стандартный налог Гильдии в пятнадцать процентов на содержание здания и стражи…

— Семнадцать серебряных и восемьдесят медяков на руки, — мгновенно, в уме посчитал я, опередив его.

Мужик недовольно хмыкнул, поняв, что обсчитать меня не выйдет. Он достал из поясного кожаного мешочка горсть блестящих, тяжелых серебряных монет, отсчитал нам нужную сумму и сгреб лут под стойку.

Я сгреб монеты в ладонь. Они приятно холодили кожу. Почти восемнадцать серебра. Это не десять медяков из подвала. Это был реальный, серьезный заработок. На эти деньги можно было купить нормальную броню, мечи и зелья. И, главное, отдать часть долга Варрику.

Мы отошли от стойки, собираясь разделить добычу и отправиться прямиком в ближайший приличный трактир, когда дорогу нам преградили.

Их было четверо. Все как на подбор: высокие, статные, в начищенных до нестерпимого блеска стальных кирасах с золотой окантовкой. Их плащи были сделаны из дорогого красного бархата. На груди у каждого красовался чеканный герб — летящий грифон. Элита наемников. Золотые мальчики.

Впереди стоял их лидер — высокий светловолосый красавчик с высокомерной, брезгливой улыбкой и дорогим двуручным мечом за спиной, рукоять которого была инкрустирована рубинами. А прямо рядом с ним стоял худой маг в темном плаще. Я сразу узнал его. Это он наблюдал за нами из кустов в лесу.

— Смотрите, парни, — громко, театрально, так, чтобы слышала половина зала, сказал лидер Грифонов. — Деревенские бомжи принесли добычу. Вонючий дварф-изгой, лесная эльфийка-оборванка, зеленая обезьяна и… это что за убожество? Лекарь в грязной женской ночнушке?

Его спутники громко, издевательски заржали.

Бронд мгновенно покраснел, его лицо слилось по цвету с бородой. Его рука легла на топорище.
— Повтори это, имперская гнида. Я тебе твои золотые цацки в глотку забью вместе с твоим красивым личиком.

— Тихо, Бронд, — я жестко положил руку на плечо дварфа, выступая вперед. Я посмотрел лидеру прямо в глаза, игнорируя разницу в габаритах и броне. — Чем обязаны, господа «Золотые Грифоны»? Вам скучно, не с кем выпить, или вы просто любите подсматривать из кустов, как другие делают за вас грязную работу, а потом приходить покрасоваться?

Лидер перестал улыбаться. Его глаза сузились. Маг за его спиной нервно нахмурился.

— Дерзишь, грязь? — процедил мечник, положив руку на эфес своего меча. — Мы здесь элита. Мы — закон этого города. А вы — случайность, баг системы. Тот земляной альфа должен был стать нашей добычей. Мы выслеживали его два дня, изучали повадки, пока вы, шакалы, не подрезали наш контракт на доске.

— Контракт висел на доске в свободном доступе для всех желающих, — спокойно парировал я. — Вы были слишком медленными. В рыночной экономике кто первый встал, того и тапки. А теперь отойдите с дороги, мы идем пить.

Мечник шагнул ко мне вплотную, глядя сверху вниз с нескрываемым презрением. От него пахло дорогим парфюмом, что резко контрастировало с запахом Гильдии.
— Вы просто мусор. Думаете, убили стаю блохастых волков и стали настоящими Искателями? Вы даже Железный ранг не потянете. Первая же нормальная тварь пустит вас на фарш, и я с удовольствием приду посмотреть на ваши кишки.

Мой взгляд скользнул по его идеальной, чистой броне. Они презирали нас, потому что мы были нищими. Потому что мы не были частью их системы. Но у меня внезапно родилась идея. Рискованная, наглая, безумная, но она могла решить нашу финансовую проблему с долгом Варрику гораздо быстрее, чем я рассчитывал.

— Уверен в своих словах? — я криво усмехнулся, глядя прямо в его надменное лицо. — Если мы такой мусор, а вы такие великие воины, давай заключим пари. Публичное. При свидетелях всей Гильдии.

Толпа наемников вокруг нас, услышав слово «пари», мгновенно стихла. Пари между наемниками было священным делом, главным развлечением и лучшим способом решить конфликт без поножовщины.

— Пари? С тобой? — лидер Грифонов фыркнул, как конь. — У тебя даже денег нет на нормальные сапоги. На что ты будешь спорить? На свои дырявые штаны?

— У меня есть семнадцать серебряных монет, — я потряс звенящим мешочком. — Ставлю всё, до последней монеты. На доске заказов висит Железный контракт на Мантикору в заброшенных шахтах Тронгольма. Класс опасности три.

Я сделал театральную паузу, обведя взглядом его команду, а затем и притихшую толпу.
— Мы, «мусор», берем этот контракт. Если мы приносим ядовитую железу Мантикоры первыми — вы удваиваете нашу ставку золотом. Тридцать восемь золотых монет. Если мы дохнем там или возвращаемся с пустыми руками — вы забираете наше серебро, всё наше снаряжение и мы публично целуем ваши сапоги.

Бронд за моей спиной судорожно, громко выдохнул. Лирис тихо, но очень грязно выругалась на эльфийском. Зург просто крякнул. Тридцать восемь золотых — это была колоссальная сумма. За эти деньги можно было купить хороший дом.

Лидер Грифонов посмотрел на меня, как на клинического безумца. Потом громко, искренне расхохотался.
— Вы? Против Мантикоры?! Да она вас своим ядом растворит за минуту. Она летает и плюется шипами. Вы покойники, оборванцы. Я принимаю пари! Это самые легкие деньги в моей жизни. Интендант, фиксируй условия!

Лысый интендант, довольно потирая руки (Гильдия всегда брала процент с таких ставок), быстро набросал условия на куске пергамента.
— Кровью распишитесь, господа.

Я прокусил большой палец и поставил кровавый отпечаток под договором. Мечник Грифонов, с брезгливой улыбкой, сделал то же самое.

Когда имперцы, громко смеясь и обсуждая, на что потратят наши деньги, отошли к бару, Бронд схватил меня за грудки окровавленного халата и оторвал от пола.

— Ты совсем ебанулся, физик?! — прорычал он мне прямо в лицо, брызгая слюной. — Мантикора! Это броня, смертельный яд, шипы размером с кинжал и полет! Мы только что отдали свои единственные, заработанные кровью деньги за билет в один конец!

— Спокойно, Бронд, поставь меня на пол, — я мягко, но настойчиво убрал его толстые руки. — Волки — это была просто разминка. Проверка наших сил. Мы сработали как команда. Мантикора — это просто зверь. А звери подчиняются законам физики. И у нас теперь есть тридцать восемь золотых причин доказать это имперским ублюдкам.

Я посмотрел на свою команду. Они были в ужасе. Они считали меня сумасшедшим. Но в глубине их глаз горел тот самый азарт, который заставлял их рисковать жизнями каждый день.

— А теперь, — я отряхнул воротник своего рваного халата, — мне нужна хорошая, тихая библиотека. Я должен почитать всё, что найду про аэродинамику летающих тварей с избыточным весом. Охота на крупную дичь требует научного подхода.