Обратный путь до Конохи занял больше времени, чем дорога к
границе. Дождь, этот проклятый, бесконечный дождь страны Аме, превратил дороги
в вязкое месиво, которое засасывало колеса телег по самые оси. Но дело было не
только в грязи.

Дело было в тишине.

После той стычки наша команда изменилась. Исчезли пустые
разговоры, подколки Акиры и высокомерное молчание Ко. Мы впервые почувствовали
вкус настоящей крови — не на тренировочном полигоне, а в реальности, где ошибка
стоит жизни. Мои сокомандники смотрели на меня по-другому. В глазах Хьюги
появилось что-то вроде опасливого уважения, а Акира... Акира просто держалась
поближе, словно мое присутствие гарантировало, что ее ребра больше не сломают.

Я сидел на краю повозки, свесив ноги, и смотрел на серые
струи воды. Мое плечо ныло, несмотря на регенерацию. Но это была физическая
боль, с ней я умел справляться. Куда сложнее было справиться с тем, что
происходило внутри меня.

Я не стал использовать предмет мгновенно, как зелье здоровья
в игре. Я активировал его ночью, когда мы стояли лагерем, и с тех пор меня
лихорадило.
Это не было похоже на «Кровь Сенджу», которая ломала и перестраивала тело. Это
было ментальное давление. Словно в мой мозг пытались загрузить библиотеку, к
которой у меня не было ключа, а в живот вставили ядерный реактор вместо
батарейки.

Я чувствовал чакру. Океан чакры. Если раньше мой резерв был
прудом, то теперь он расширялся, углублялся, стенки каналов растягивались, гудя
от напряжения. Это было пьянящее и одновременно пугающее чувство. Жизненная
сила Узумаки — это не шутки. Мне постоянно хотелось есть, спать и... что-то
делать руками. Рисовать. Писать. Чертить узоры на грязи.

— Ты бледный, Сэйсуй, — голос Райдо вывел меня из транса.
Наставник шел рядом с телегой, его жилет потемнел от влаги. — Перерасход чакры?

— Побочный эффект адреналина, сенсей, — соврал я, не моргнув
глазом. — И погода дрянь. У меня аллергия на сырость и романтику дождя.

Райдо хмыкнул, выпуская струйку дыма, которую тут же прибило
водой к земле.
— Привыкай. Война пахнет именно так: грязью, плесенью и железом. Кстати, насчет
того парня... Ивагакуре.

Я напрягся. Неужели будет лекция о гуманизме?
— Хорошая работа, — буднично произнес он. — Грязно, рискованно, но эффективно.
Большинство генинов в такой ситуации впадают в ступор или пытаются использовать
клановые техники, которые жрут половину резерва. Ты пошел путем наименьшего
сопротивления.

— Медицина учит, что самый быстрый способ вылечить болезнь —
удалить источник, — пожал я плечами. — Он был болезнью. Я его удалил.

— Цинично, — кивнул Райдо. — Но с такой философией ты
проживешь дольше, чем те, кто верит в «Волю Огня» без оглядки.

Мы замолчали. Я снова погрузился в себя.

Система показывала интересные цифры.

[Чакра: C+ -> B (Растет). Текущий статус: Нестабилен.]

[Открыт раздел: Фуиндзюцу (Запечатывающие техники). Уровень: Базовый
(Интуитивный).]

Интуитивный уровень. Это означало, что я пока не знал ни
одной конкретной печати, но, глядя на взрывной свиток, я начал понимать как он
работает. Я видел не просто чернила, а формулу. Уравнение, которое заставляет
чакру взрываться.

Это открывало невероятные перспективы. Медик, владеющий печатями? Я смогу
запечатывать раны? Яды? Или, может быть, запечатывать врагов в свитки, чтобы
потом разбирать их на органы? (Шутка. Или нет).

К вечеру мы добрались до пограничного поста Конохи. Зеленые
жилеты чунинов, знакомый символ листа на воротах — никогда я не был так рад
видеть этот милитаристический пейзаж.

Формальности заняли час. Отчеты, проверка груза. Райдо сдал
все бумаги, и нас отпустили.
Когда мы прошли через главные ворота Конохи, дождь наконец прекратился.
Вечернее солнце пробилось сквозь тучи, окрашивая Скалу Хокаге в оранжевый цвет.

— Свободны на три дня, — объявил Райдо. — Отдохните,
отожритесь, залечите раны. И... — он задержал взгляд на каждом из нас. — Не
думайте слишком много о том, что произошло. Первый раз всегда дерьмовый. Потом
привыкнете.

Акира молча кивнула и, прихрамывая, пошла в сторону квартала
Инузука. Ко коротко поклонился и растворился в толпе.
Я остался один посреди оживленной улицы.
Вокруг смеялись люди, бегали дети, торговцы зазывали покупателей. Мирная жизнь.
Контраст бил по нервам. Всего три дня назад я перерезал человеку горло, а здесь
обсуждают скидки на редис.

— Система, — мысленно позвал я. — Покажи мой баланс.

Не в деньгах. В прогрессе.

[Завершен Акт 1. Начинается Акт 2: Целитель клана Учиха.]

[Текущая репутация в Конохе: 150 (Слухи о талантливом генине).]

[Репутация в клане Учиха: Нейтрально-положительная (Вас считают полезным
инструментом).]

«Инструмент». Ну, это честно.
Я зашел в лавку, купил данго (сладкое помогает мозгу усваивать информацию
Узумаки) и побрел домой.
Моя квартирка встретила меня пылью и тишиной. Я скинул грязную одежду, принял
горячий душ, смывая с себя запах Леса Смерти и Страны Дождя.
Потом я сел на кровать, достал чистый лист бумаги и кисточку.
Рука сама потянулась к чернильнице.
Я не контролировал этот процесс. Я просто позволил «Фрагменту Узумаки» вести
меня.
Кисть коснулась бумаги. Чернила легли ровным, сложным узором. Завиток, кандзи
«Огонь», кандзи «Сдерживание», замыкающий круг.

Через минуту передо мной лежал лист с простейшей печатью
хранения.

Я положил на лист яблоко, которое купил по дороге. Направил каплю чакры в
рисунок.

Пуф!

Яблоко исчезло, а в центре печати появился иероглиф «Фрукт».

Я подал чакру снова.

Пуф!

Яблоко вернулось.

Я откинулся на спину и истерически рассмеялся.
— Я гребаный гений, — сказал я потолку. — Медик, убийца, а теперь еще и мастер
печатей. Берегись, мир Наруто. Хиракава Сэйсуй собирается тебя поиметь.

Но смех быстро оборвался. Я вспомнил холодные глаза Фугаку.
Завтра вторник. День визита в поместье Учиха.
И мне нужно быть готовым. Моя сила растет, но я все еще хожу по лезвию ножа.

На следующий день я проснулся с рассветом.

Первым делом — тренировка. Теперь, когда мой запас чакры вырос до твердого
уровня «B» (спасибо Узумаки-бусту, который все еще усваивался), я мог позволить
себе больше.

Я создал двух Теневых Клонов.

— Ты, — указал я на первого, — отрабатываешь контроль чакры. Хождение по воде в
тазу. Чакра должна быть идеально ровной.

— А ты, — я кивнул второму, — разбираешь свиток с теорией Чакра-Скальпеля.
Мне нужно научиться использовать его не только для убийства, но и для микрохирургии.

Сам же я занялся физическими упражнениями. Утяжелители на ноги, отжимания,
пресс. Мое тело было крепким, но мне нужна была скорость. Скорость, чтобы
убежать, если все пойдет не по плану.

К обеду я привел себя в порядок, надел чистую темно-синюю
рубашку с гербом Конохи на плече (стандартная одежда генина, чтобы не выглядеть
оборванцем) и направился в Квартал Учиха.

Охрана на воротах уже знала меня в лицо.
— Хиракава-сан, — кивнул тот самый шиноби с Шаринганом, который в первый раз
чуть меня не убил. Его звали Тецуя. — Проходите. Фугаку-сама на совещании в
Полиции, но Микото-сама ждет вас.

Я прошел внутрь.
Атмосфера в Квартале Учиха всегда была специфической. Здесь было слишком тихо и
слишком чисто. Идеальные сады, идеальные заборы, идеальные люди с идеально
холодными лицами. Но за этой идеальностью скрывалось напряжение. Я чувствовал
его своей сенсорикой. Десятки источников чакры, и почти все они были окрашены в
оттенки раздражения, гордости или подавленной агрессии.
Это место было пороховой бочкой, а Данзо и старейшины Конохи медленно подносили
к ней спичку.

Поместье Главы Клана встретило меня запахом жасмина. Микото
любила цветы.
Служанка проводила меня во внутренние покои.
Микото сидела на веранде, наблюдая, как четырехлетний Итачи тренируется в
метании кунаев.
— Добрый день, Микото-сама, — я поклонился.
Она обернулась. Её улыбка была теплой, настоящей. В этом ледяном замке она была
единственным источником тепла.
— Сэйсуй-кун! Я слышала, ты вернулся с миссии. Как все прошло? Ты не ранен?

— Всего лишь царапины, — я сел рядом, доставая
диагностический свиток. — Важнее ваше здоровье. Как приступы?
— Не было ни одного, с тех пор как ты начал терапию, — ответила она, протягивая
руку.

Я начал осмотр. Активировал Мистическую Ладонь,
но в очень слабом режиме. Мои пальцы легли на её запястье, сканируя пульс и
потоки чакры.

Система тут же выдала голограмму её тела.

[Пациент: Учиха Микото.]

[Состояние: Стабильное. Каналы чакры восстановлены на 65%.]

[Проблема: Остаточное напряжение в меридиане сердца. Требуется мягкая
коррекция.]

— Стало лучше, — констатировал я. — Но вы снова нервничали.
Кортизол... простите, стресс влияет на циркуляцию Инь-чакры.
— Трудно не нервничать, когда муж постоянно пропадает в участке, а в деревне
шепчутся за спиной, — вздохнула она.

Я начал процедуру. На этот раз я использовал Чакра-Скальпель,
но не в боевом режиме. Я сделал лезвие чакры микроскопическим, не толще волоса,
и аккуратно «подрезал» энергетические спайки, мешавшие току чакры. Это
требовало невероятной концентрации. Одно неверное движение — и я причиню ей
боль. Но мои руки, управляемые Системой и моим опытом, были тверды.

Итачи закончил тренировку и подошел к нам. Он не был похож
на ребенка. Серьезный, вдумчивый взгляд.
— Твоя чакра, — сказал он вдруг, глядя на мои руки. — Она стала другой.
Я замер на секунду. Маленький монстр. Он заметил «Фрагмент Узумаки»?
— Люди меняются, Итачи-кун, — спокойно ответил я, не прерывая лечения. —
Особенно когда выходят за стены деревни.
— Она стала... плотнее. И громче, — продолжил он. — Как море.

— Итачи, не мешай Сэйсую-куну, — мягко упрекнула его Микото.
— Всё в порядке, — я закончил процедуру и деактивировал технику. — Твой сын
очень проницателен. Это редкий дар.
— Или проклятие, — тихо сказал Итачи и отвернулся.

[Получена [Малая Золотая Сфера] за успешный сеанс терапии
VIP-пациента.]

Неплохо.

— Микото-сама, я закончил. Рекомендую травяной чай с мятой и... поменьше
слушать сплетни.

Она рассмеялась.

— Ты говоришь как старик, Сэйсуй. Спасибо.

В этот момент сёдзи раздвинулись, и на веранду вышел старик.
Седые волосы, морщинистое лицо, но осанка прямая, как жердь. Одет в
традиционное кимоно клана.
Я узнал его по описаниям. Учиха Сэцуна. Один из старейшин клана, ярый сторонник
переворота и ненавистник Второго Хокаге. Опасный тип.

Он смерил меня презрительным взглядом.
— Так это и есть тот самый «чудо-лекарь», о котором говорит Фугаку? Безродный
мальчишка?
— Старейшина Сэцуна, — Микото склонила голову, но в её голосе появился металл.
— Сэйсуй-кун — гость главы клана.

— Гость, — фыркнул старик. — Мы пускаем чужаков в сердце
клана. Дожили. Эй, парень.
Я поднялся и поклонился.
— Да, старейшина-сама?
— У меня болит колено. Уже год. Наши медики говорят — возраст. Посмотри. Если
ты шарлатан, я узнаю об этом сразу.

Ого. Проклятие?
Я подошел к старику.
— Позвольте.
Он вытянул ногу. Я активировал сканирование.
Колено выглядело ужасно. Артрит, изношенный хрящ. Но это было не всё. В суставе
сидел сгусток черной, чужеродной чакры. Старая рана?
Нет. Это был след от техники. Техники насекомых? Клан Абураме?
— Это старая рана, — сказал я вслух. — Битва с кем-то, кто использовал
паразитов, питающихся чакрой? Лет двадцать назад?
Глаза Сэцуны расширились.
— Вторая Мировая. Шиноби из Камня, владевший жуками. Откуда ты...
— Один паразит все еще там, — перебил я. — Он впал в спячку и капсулировался в
костной ткани. Он медленно пьет вашу чакру, вызывая воспаление. Медики думали,
что это ревматизм.

Я поднял руку. Чакра-Скальпель загудел.

— Будет больно. Секунду.

Я не стал ждать разрешения. Резкий выпад. Моя рука прошла сквозь кожу колена. Я
схватил микроскопическую капсулу двумя пальцами чакры и выдернул её.

Сэцуна вскрикнул, но тут же сжал зубы.

Я разжал пальцы. На моей ладони лежал крошечный, окаменевший жук.

— Вот ваша проблема.

Старик смотрел на жука, потом на меня. Боль в его ноге,
мучавшая его годами, исчезла, сменившись легким зудом заживления.
Его лицо медленно менялось. Презрение сменилось шоком, а затем...
задумчивостью.

— Хиракава... Сэйсуй, — произнес он медленно. — Возможно,
Фугаку не такой дурак, раз пригрел тебя.
Он кинул мне монету. Золотой рё.
— Купи себе что-нибудь. И... если у кого-то из моих людей будут проблемы, я
пришлю их к тебе.

Я поклонился.
— Всегда рад служить Конохе и её благородным кланам.
Я вышел из поместья с чувством, что только что прошел по минному полю и
умудрился станцевать на мине чечетку.
Политическая игра? Я в ней по уши. И мне это начинает нравиться.

В кармане лежала [Малая Золотая Сфера] и [Синяя Сфера]. А в
голове уже созревал план, как использовать это доверие, чтобы добраться до
библиотеки клана Учиха. Мне нужны были их знания о гендзюцу. Не чтобы
использовать (таланта нет), а чтобы защищаться.

Но сначала... посмотрим, что выпало из сфер. Я зашел за угол
и открыл интерфейс.

Коноха готовилась к закату. Оранжевые лучи солнца падали на
черепичные крыши, создавая иллюзию, будто вся деревня охвачена тихим, уютным
пожаром. Я стоял в безлюдном переулке недалеко от квартала Учиха, прижавшись
спиной к стене. Сердце билось ровно, но в груди бурлило предвкушение.
Гача-момент. Самый сладкий момент в жизни геймера.

— Ну же, Система, не подведи, — прошептал я. — Папочке нужно
что-то крутое. Не бинты, не рис, а реальная сила.

Я мысленно активировал [Малую Золотую Сферу], полученную за
лечение Микото.
Золотой свет, видимый только мне, залил переулок. Сфера вращалась,
пульсировала, меняла форму.

Я едва сдержал победный клич.
Это было именно то, что мне нужно. Моя главная слабость — гендзюцу. У меня нет
Шарингана, чтобы видеть иллюзии, и нет Бьякугана, чтобы видеть поток чакры
врага в своем мозгу. Я был слепым котенком против иллюзионистов. Теперь у меня
есть щит. Пусть пока и деревянный, но щит.

— Отлично. Теперь синяя, — я открыл награду от старейшины
Сэцуны.

Я материализовал одну иглу. Тонкая, почти невидимая,
холодная. Я пустил в нее каплю чакры — она мгновенно отозвалась слабым
гудением.
— Смертоносная зубочистка, — хмыкнул я, пряча иглу в специальный
браслет-сбрасыватель на запястье. — Райдо-сенсей оценит.

На следующий день наша команда снова собралась на полигоне.
Акира выглядела бодрой, хотя двигалась чуть скованно — ребра еще напоминали о
себе. Ко медитировал под деревом. Райдо-сенсей опаздывал, что было для него
нормой.

— Эй, Сэйсуй, — Акира подошла ко мне, держа на руках
Куромару. Щенок тихо зарычал, но Акира шлепнула его по носу. — Тихо. Сэйсуй...
спасибо. За тот раз. В лесу и на дороге.

Она отвела взгляд, теребя край куртки. Для гордой Инузука
это было подвигом.
— Я же медик, — пожал я плечами, завязывая шнурки на утяжелителях. — Моя работа
— не дать вам сдохнуть, чтобы мне не пришлось тащить ваши трупы обратно. Трупы
тяжелые.

— Ты невыносим! — фыркнула она, но улыбнулась. — Я серьезно.
Я думала, ты просто книжный червь, который прячется за спинами. Но ты... ну...
нормальный. Для зануды.

Ко открыл глаза.
— Он прав, Акира. Эмоции мешают миссии. Сэйсуй действует рационально. Но... —
он посмотрел на меня своим белесым взглядом. — Твой стиль боя странный. Ты не
используешь клановые стили. Ты используешь анатомию как оружие. Это... пугает.

— Страх — это хорошо, — раздался хриплый голос сверху.
Райдо спрыгнул с ветки.
— Если враг боится, он делает ошибки. А если боятся союзники... значит, они не
полезут под руку.

Он окинул нас взглядом.
— Отпуск закончился. У меня для вас новость. Хорошая и плохая.
— Начните с плохой, — попросил я.
— Война набирает обороты. На границе с Ивой крупные столкновения. Нас, скорее
всего, перебросят туда через месяц.
Мы переглянулись. Месяц. Это мало.
— А хорошая? — спросила Акира.
— У вас есть этот месяц, чтобы стать сильнее. И у меня есть специальное задание
для тренировки. Мы идем в госпиталь.

Я удивился.
— В госпиталь? Зачем?
— Ты — медик, Сэйсуй, это понятно, — кивнул Райдо. — Но эти двое не знают, как
наложить жгут, не перетянув конечность до гангрены. И не знают, как выглядит
пробитое легкое. Вы будете работать волонтерами в приемном отделении.

Акира скривилась.
— Фу, утки носить?
— Нет. Смотреть на последствия ошибок шиноби, — жестко отрезал Райдо. — Чтобы в
следующий раз, когда вы захотите бездумно броситься на медведя, вы вспомнили
парня, которому вчера ампутировали обе ноги.

Это был жестокий урок. Но самый правильный.

Госпиталь Конохи в военное время — это конвейер. Конвейер
боли, страданий и надежды.
Коридоры были забиты каталками. В воздухе висел тяжелый запах антисептиков,
пота и железа. Крики раненых, команды врачей, плач родственников — все
сливалось в единый гул.

Акира позеленела уже через десять минут, когда увидела, как
чунину вправляют открытый перелом. Ко держался лучше, но его Бьякуган был
бесполезен здесь — он видел слишком много подробностей внутренних повреждений,
и это явно давило на него.

Я же чувствовал себя как рыба в воде.
— Хиракава! — крикнул дежурный ирьёнин, узнав меня. — Сюда! У нас нехватка рук!

Меня кинули в «желтую зону» — туда, где пациенты тяжелые, но
не умирают прямо сейчас.
— Рваная рана бедра, повреждение артерии купировано, но нужно зашивать! —
командовал врач. — Ожог второй степени, нужно снять некроз!

Я работал как автомат.

[Сёсен Дзюцу] — зеленый свет заливал рану, ускоряя свертываемость.

[Чакра-Скальпель] — микроскопический срез омертвевшей кожи, чисто,
без крови.

Игла с чакрой — точечный укол, чтобы обезболить пациента без наркоза, которого
не хватало.

Система сыпала уведомлениями, как игровой автомат, выдавший
джекпот.

«Малая сфера (Серая)»... «Малая сфера (Белая)»... «Сфера (Белая)».

Опыт капал рекой.

Через четыре часа непрерывной работы я вышел в коридор
выпить воды. Руки дрожали от истощения чакры, но я чувствовал удовлетворение.
Ко и Акира сидели на лавке, бледные и тихие.
— Ну как, герои? — спросил я, садясь рядом. — Хочется еще подвигов?
— Я... я не знала, что их так много, — прошептала Акира. — Там был парень...
мой ровесник. Без глаза.

— Это цена нашей работы, — я отпил воды. — Мы продаем
насилие. Иногда нам возвращают сдачу.

В этот момент в коридоре появилась группа людей.
Они выделялись. Белые халаты, но не стандартные, а с гербом Корня АНБУ на плече
(едва заметным, но я знал, куда смотреть). А во главе шел он.
Человек с тростью, перебинтованной рукой и глазом.
Шимура Данзо.

Он шел по коридору, словно хозяин, осматривая раненых
холодным, оценивающим взглядом. Он не видел людей — он видел поврежденный
инвентарь деревни.
Врачи кланялись ему, но в их глазах был страх.

Данзо остановился недалеко от нас. Его взгляд скользнул по
Акире, по Ко... и остановился на мне.
Я почувствовал, как внутри все сжалось. [Ментальный Барьер] едва заметно
завибрировал, реагируя на его тяжелую, давящую ауру.

— Хиракава Сэйсуй, — произнес он скрипучим голосом.
Я встал и поклонился. Низко, почтительно.
— Данзо-сама.
— Я слышал о твоих успехах, — он подошел ближе. — Студент, который учит
старейшин Учиха медицине. Генин, который убивает врагов скальпелем. Редкое
сочетание талантов.

— Я просто делаю то, что должен ради Конохи, — стандартный
ответ. Идеально безопасный.
— Ради Конохи... — Данзо прищурился. — Иногда, чтобы помочь Конохе, нужно уметь
принимать трудные решения. Делать то, что другие боятся. Ты понимаешь это?

Это была вербовка. Тонкая, едва заметная проверка.
— Я понимаю, что гнилую конечность нужно ампутировать, чтобы спасти тело,
Данзо-сама.
Данзо чуть улыбнулся уголками губ. Ему понравился ответ.
— Хорошо. Расти, Хиракава. Возможно, однажды твои таланты понадобятся не только
в открытую, но и в тени.

Он прошел мимо, стуча тростью.
Я выдохнул. Спина была мокрой от пота.
— Кто это был? — шепотом спросила Акира. — Он жуткий.
— Тот, с кем лучше не пересекаться, — ответил я, глядя вслед «Тьме Шиноби». —
Но, к сожалению, наш путь пересекся.

Теперь я был на радаре не только у Учиха, но и у Корня. Я
стал фигурой на доске. Пешкой, которая слишком ярко блестит.
Мне нужно стать сильнее. И быстрее.
Мне нужен учитель. Настоящий. Райдо хорош в выживании, но он не медик и не
мастер печатей.
Библиотека Узумаки? Нет, она уничтожена.
Цунаде? Она не в деревне.
Орочимару? Слишком опасно.

Я посмотрел на свои руки.
У меня есть «Фрагмент Души Узумаки». Возможно, мне стоит поискать кого-то, кто
знал Кушину Узумаки? Или...
Стоп.
Кушина жива. Она джинчурики. Она жена Минато.
И она, скорее всего, беременна или скоро будет.
Если я смогу добраться до нее...
Это был риск уровня S. Но награда могла быть легендарной.

— Ребята, — я встал. — Тренировка окончена. Мне нужно в
библиотеку.
— Опять? — простонала Акира.
— Знание — сила, Инузука. А незнание — это одноглазый парень на каталке.
Выбирай.

Я пошел к выходу. Мой мозг уже строил новую схему.
«Операция: Желтая Молния и Кровавая Хабанеро». Цель: стать учеником или хотя бы
знакомым семьи Намикадзе.
Сложность: Экстремальная.
Шанс успеха: С моей Системой? Ненулевой.

Неделя «волонтерства» в госпитале подходила к концу. Для
Акиры и Ко это была неделя кошмаров, рвотных позывов и сломанной психики. Для
меня — неделя фарма.

Я сидел в подсобке, перебирая свой улов. За последние семь
дней я вылечил, перевязал, зашил и диагностировал более двухсот пациентов.
Большинство из них были генинами и чунинами с легкими и средними травмами,
поэтому Система не баловала меня эпическими наградами. Но количество переходит
в качество.

— Открыть пакетное предложение, — скомандовал я, глядя на
россыпь из пятидесяти [Малых Серых Сфер] и двадцати [Малых Белых Сфер] в
инвентаре.

Интерфейс замерцал, сферы слились в один поток света.

— Стерилизация... — я хмыкнул. — Звучит не пафосно, но
чертовски полезно. Больше не нужно кипятить скальпель по полчаса.

Но главным моим достижением за эту неделю стали не предметы.
Главным было то, что происходило с моим телом.

«Фрагмент Души Узумаки» завершил интеграцию на 25%. И это меняло всё.

Мой запас чакры теперь был стабильным «В». Это уровень уверенного в себе чунина
или даже специального джонина, если говорить только об объеме. Но качество
чакры... Она стала плотной, тяжелой. Когда я использовал Скальпель
Чакры, он гудел, как трансформаторная будка, и светился не бледно-голубым,
а насыщенным синим цветом, с едва заметными фиолетовыми искрами.

Я вышел из подсобки в коридор. Сегодня была моя смена в
регистратуре — Райдо решил, что нам нужно учиться работать не только руками, но
и с бумагами.
Акира спала прямо на столе, пуская слюни на журнал поступлений. Ко сортировал
карточки с пугающей скоростью и точностью робота.

— Сэйсуй, — Ко не поднял головы. — Ты чувствуешь?
— Что именно? Запах хлорки или храп Акиры?
— Нет. Чакру. Очень... яркую. Она приближается к главному входу.

Я активировал сенсорику.
И тут же поморщился. Это было не просто «ярко». Это было похоже на то, как если
бы кто-то включил прожектор в темной комнате.
Огромный, бушующий, горячий источник чакры. Он ощущался как кипящая лава, но
при этом в нем была странная, родственная нота. Мой собственный источник,
измененный генами Сенджу и душой Узумаки, завибрировал в унисон. Резонанс.

Узумаки Кушина.
Джинчурики Девятихвостого. Кровавая Хабанеро.

Мой план по сближению с семьей Намикадзе был в стадии
разработки, но судьба (или Система, подкручивающая вероятности) решила ускорить
события.
— Ко, разбуди Акиру. У нас VIP-клиент.
— Кто? Хокаге?
— Хуже. Жена Желтой Молнии.

Двери распахнулись. В холл госпиталя буквально ворвалась
молодая женщина с длинными, огненно-красными волосами. Она была одета в
домашнее платье и фартук, но от нее исходила такая аура силы, что даже дежурные
джонины у входа инстинктивно выпрямились.

— Где этот чертов администратор?! — её голос разнесся по
холлу, заставив Акиру подскочить и едва не свалиться со стула. — Мне сказали,
что результаты анализов будут готовы еще вчера! Минато скоро вернется с фронта,
я должна знать, можно ли мне уже тренироваться или эти старые пердуны снова
пропишут мне постельный режим!

Она бушевала. Медсестры жались к стенам. Никто не хотел
связываться с женщиной, которая могла в порыве гнева разнести здание, а потом
мило извиниться.

Я поправил халат, сделал глубокий вдох, активировал
[Ментальный Барьер], чтобы не выглядеть напуганным кроликом, и вышел вперед.
— Добрый день, Узумаки-сама, — мой голос был спокойным, с легкой ноткой
профессиональной скуки. — Кричать в госпитале запрещено. Вы пугаете пациентов с
сердечной недостаточностью.

Кушина замерла. Её фиалковые глаза сфокусировались на мне.
— Ты кто такой, малявка? И почему ты такой... спокойный?
— Хиракава Сэйсуй, генин, временный помощник. Ваши анализы? Фамилия?

Она моргнула. Видимо, она привыкла, что при её появлении все
начинают суетиться.
— Узумаки... то есть Намикадзе Кушина.
— Секунду.
Я подошел к картотеке, оттеснив застывшего Ко. Благодаря Системе и доступу от
Учиха я знал, где лежат VIP-карты. Секция «S». Особый контроль.
Я вытащил папку. Конечно, там было не просто «здоровье». Там были отчеты о
стабильности печати Кьюби, уровне гормонов и влиянии чакры Биджу на
репродуктивную систему. Но я сделал вид, что читаю обычный бланк.

— Гормональный фон в норме, уровень чакры стабилен, следов
токсинов нет, — я захлопнул папку. — Главврач Ямада оставил примечание:
«Физические нагрузки разрешены, но без использования чакры выше уровня B в
течение недели».
Я протянул ей выписку.
— Вы можете тренироваться, Намикадзе-сама. Но если вы разрушите еще один
полигон, вам пропишут успокоительное. Это тоже есть в примечании.

Кушина выхватила листок, пробежала глазами по строчкам. Её
лицо расплылось в широкой улыбке.
— Ха! Я знала! Старый хрыч Ямада просто перестраховщик! Спасибо, даттебане!
Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась.
Она медленно повернула голову и посмотрела на меня. На этот раз внимательно. Не
как на персонал, а как на шиноби.
— Эй... — она подошла ближе, склонившись ко мне. От неё пахло специями и
озоном. — А ты... странный.
— У меня уши большие? — я приподнял бровь.
— Нет. Твоя чакра. Она... — она нахмурилась, пытаясь подобрать слово. — Она
пахнет как дом. Как Узушио. Но ты не рыжий. И фамилия у тебя Хиракава. Кто твои
родители?

Вот он. Момент истины.
Лгать Кушине, которая является сенсором божественного уровня, — самоубийство.
Сказать правду про Систему — тоже.
Нужна полуправда.

— Я сирота, Узумаки-сама. Мои родители погибли на границе. Я
ничего не знаю о своей родословной. Но... — я позволил чакре из «Фрагмента»
слегка просочиться наружу. — Недавно я начал изучать фуиндзюцу. И у меня
получается. Само собой.

Глаза Кушины расширились. Она схватила меня за руку. Её
хватка была стальной.
— Покажи. Нарисуй печать. Прямо сейчас.
— Здесь? На стойке регистрации?
— Живо!

Я взял кисть из своего нового набора, макнул в чернила и на
обратной стороне какого-то бланка быстро набросал «Взрывную печать малого
радиуса». Но не стандартную, коноховскую, а ту, что интуитивно подсказала мне
память Крови. С двойным завитком в центре для стабилизации.
Кушина смотрела на рисунок, как завороженная.
— Этот стиль... — прошептала она. — Это «Спираль Водоворота». Старая школа. Так
учили в Академии Узушио до... до падения.

Она подняла на меня взгляд. В её глазах стояли слезы.
— Ты, может, и Хиракава по документам, но твоя кровь не врет, даттебане. Ты —
дальняя ветвь. Потерянный росток.

Она вдруг сгребла меня в охапку. Я уткнулся лицом в её грудь
и едва не задохнулся. Ко и Акира смотрели на это с отвисшими челюстями.
— Я найду тебя, — заявила она, отпуская меня и вытирая глаза. — Минато должен
на это посмотреть. Ты должен прийти к нам на ужин. Когда он вернется. Отказы не
принимаются!
— Я... почту за честь, — выдавил я.

Она убежала так же стремительно, как и появилась, оставив
после себя хаос и ошеломленную тишину.
— Сэйсуй... — прошептала Акира. — Ты только что обнимался с Кровавой Хабанеро.
Ты бессмертный?
— Нет, — я поправил помятый халат. — Я просто нашел свою «крышу». И эта крыша,
кажется, протекает, но она очень мощная.

Я посмотрел на свою руку, которую сжимала Кушина.
Теперь у меня есть связь с Хокаге (через жену) и с Учиха (через Микото).
Я стою ногами на двух разъезжающихся лодках. И мне придется научиться садиться
на шпагат, чтобы не упасть в воду.

Эйфория от встречи с Кушиной прошла быстро. Реальность
напомнила о себе вечером того же дня, когда я вернулся домой.
На моем столе лежал черный свиток с гербом веера. Печать была сломана — значит,
кто-то был в моей квартире и оставил его открытым специально, чтобы показать:
«Мы можем войти сюда в любой момент».

В свитке было всего одно предложение:

«Пришло время платы за знания. Библиотека храма Нака. Полночь. Не опаздывай.
Фугаку».

Я почувствовал холодок. Храм Нака. Святая святых Учиха.
Место, где проходят тайные собрания. То, что меня приглашают туда, а не в
поместье, означало одно: разговор будет не о медицине. И даже не о
благодарности. Разговор будет о политике.

Я подготовился. Проверил экипировку. Надел под одежду легкую
кольчугу (выпала из сферы на прошлой неделе, ничего особенного, но от шального
куная спасет). В рукава спрятал иглы. В подсумок — дымовые бомбы с моим особым
составом (смесь перца и пыльцы сонного цветка).
В полночь я стоял у ворот храма.

Меня встретил не Тецуя, а лично Яширо Учиха — правая рука
Фугаку, человек с вечно прищуренными глазами и репутацией садиста.
— Иди за мной, — бросил он, не оборачиваясь.

Мы спустились в подземелье. Здесь пахло сыростью, воском
и... старой силой. Каменная плита в центре зала была покрыта письменами. Я знал
из аниме, что прочитать их может только Шаринган.
Фугаку стоял спиной ко мне, изучая плиту. Рядом с ним, в тени колонны, стояла
маленькая фигура. Итачи.
Странно. Зачем брать ребенка на такую встречу? Ах да, Итачи в 4 года уже мыслит
как Хокаге. Учиха любят травмировать детей ранним взрослением.

— Ты пришел, — Фугаку обернулся. В свете факелов его лицо
казалось высеченным из камня. — Микото говорит, ты делаешь чудеса. Сэцуна
говорит, ты полезен. Данзо... Данзо проявляет к тебе интерес.
— Я просто медик, Учиха-сама, — я склонил голову. — Интерес Данзо мне льстит,
но и пугает. Я предпочитаю лечить людей, а не... «оптимизировать» их.

Фугаку хмыкнул.
— Хороший ответ. Но недостаточный. В Конохе нельзя быть просто медиком. Ты
должен выбрать сторону.
Он шагнул ко мне.
— Ты носишь в себе силу, Сэйсуй. Я чувствую это. Твоя чакра изменилась. Она
стала похожа на чакру Сенджу... и Узумаки. Ты нашел способ усилить себя. Я не
спрашиваю как. У каждого свои секреты. Но я спрашиваю: кому будет служить эта
сила?

Это был допрос. И давление Ки было реальным.
Если я скажу «Клан Учиха» — он поймет, что я вру. Я не Учиха.
Если я скажу «Деревня» — это ответ сторонника Хокаге, а Учиха сейчас в
напряженных отношениях с верхушкой.
Нужен третий путь.

— Я служу тем, кто позволяет мне жить и развиваться, —
твердо ответил я, поднимая взгляд. — Клан Учиха дал мне доступ к знаниям, когда
я был никем. Микото-сама отнеслась ко мне с добротой. Я плачу долги. Моя
лояльность измеряется не клятвами, а действиями. Пока Учиха не угрожают мне — я
ваш лучший друг и врач.

Фугаку долго смотрел мне в глаза. Его Шаринган
активировался, три томоэ медленно вращались. Мой [Ментальный Барьер] заскрипел
под напором, но выдержал. Он не пытался влезть в память, он просто читал
микроэмоции.
— Прагматизм, — наконец произнес он, деактивируя додзюцу. — Это я уважаю
больше, чем слепой фанатизм Воли Огня.
Он кивнул в сторону стеллажей в углу зала.
— Это малая секция архива. Здесь хранятся копии техник, не являющихся
кеккей-генкай, но собранные кланом за столетия. Стихия Огня, основы гендзюцу,
работа с сюрикенами. У тебя час. Бери, что сможешь запомнить. Выносить свитки
нельзя.

Час. С моей Системой «запомнить» — это «мгновенно выучить».
— Благодарю.

Я направился к полкам. Яширо следил за каждым моим
движением.

Я игнорировал свитки с огнем (моя стихия — Вода и Инь, огонь мне не подходит).
Я искал другое.

«Теория Гендзюцу: Рассеивание и Отражение».

«Стиль Учиха: Манипуляция лесками».

«Анатомия глаза: Связь зрительного нерва и каналов чакры» (редчайшая вещь!).

Я прикасался к свиткам.

[Навык изучен: Кай (Снятие гендзюцу) — Уровень B.]

[Навык изучен: Управление нитями чакры — Уровень C+.]

[Знание получено: Структура Додзюцу.]

Пока я сканировал книги, ко мне подошел Итачи.
Он был тихим, как тень.
— Ты солгал отцу, — сказал он едва слышно.
Я не прервал чтение.
— В чем именно, Итачи-кун?
— Ты сказал, что служишь тем, кто дает тебе жить. Но твои глаза... В них нет
страха. В них расчет. Ты смотришь на клан Учиха не как на союзников, а как на
пациента. Больного пациента.
Маленький гений. Аж мурашки по коже.
Я закрыл свиток и присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— А ты как смотришь на свой клан, Итачи? — тихо спросил я. — Ты видишь величие?
Или ты видишь трещины в фундаменте, которые могут обрушить весь дом?
Итачи вздрогнул. Его глаза, еще детские, но уже полные скорби, расширились.
— Я вижу... тьму, — прошептал он.
— Я тоже. И как врач, я знаю: иногда, чтобы спасти пациента от тьмы, нужно
прописать горькое лекарство. Или провести операцию.
Я встал и похлопал его по плечу.
— Не бери в голову. Мы просто пытаемся выжить. Ты и я.

В этот момент Фугаку окликнул меня:
— Время вышло.

Я поклонился главе клана.
— Спасибо за щедрость, Учиха-сама. Я нашел то, что искал.
— Надеюсь, эти знания послужат во благо клана, — многозначительно произнес он.
— И помни, Сэйсуй. Двери храма Нака закрываются так же легко, как и
открываются. И иногда они закрываются навсегда вместе с теми, кто внутри.

Я вышел на ночной воздух и глубоко вдохнул.
Меня трясло. Не от страха, а от перенапряжения. Играть в ментальные шахматы с
Фугаку и Итачи одновременно — это вам не медведей в лесу убивать.

Но я получил то, что хотел.

Теперь я знаю, как работает гендзюцу изнутри. И я знаю, как использовать нити.

В сочетании с моим Скальпелем Чакры и иглами...

Я представил, как невидимые нити чакры опутывают врага, а потом по ним проходит
импульс скальпеля, разрезая мышцы дистанционно.

Стиль кукловода, только кукла — это сам противник.

— Система, статус квеста.

[Квест: Личный врач клана Учиха. Прогресс: Доверие получено (20%). Доступ к
архивам открыт.]

[Внимание: Ваши действия привлекли внимание Третьей стороны. Зецу
наблюдает.]

Я замер посреди улицы.
Зецу? Черный Зецу?
«Твою мать», — подумал я, глядя на полную луну. — «Кажется, я стал слишком
интересной мухой, и на меня нацелилась самая большая жаба в этом болоте».

Но отступать поздно.
Через неделю нас отправляют на фронт. И там мне понадобятся все мои новые
игрушки.

Время — странная штука. Когда ты студент-медик перед
сессией, оно летит со скоростью света. Когда ты генин, ожидающий отправки на
фронт, оно тянется, как резина.
Прошло две недели с момента моего визита в Храм Нака. Приказ о выдвижении нашей
команды все еще висел в воздухе, но бюрократия Конохи, перегруженная военными
сводками, дала нам отсрочку.

Я использовал это время с маниакальной эффективностью.

Мой день начинался с рассветом. Два часа — отработка Тайдзюцу с
клонами. Теперь, благодаря знаниям из архива Учиха, я добавил в свой арсенал
работу с леской. Тончайшая проволока, почти невидимая глазу, стала продолжением
моих рук.

Я учился пропускать через нее чакру. Не стихийную (у меня пока не получалось
создать молнию или огонь), а медицинскую. Ту самую, режущую чакру скальпеля.
Это было сложно. Чакра рассеивалась по длине проволоки, теряя остроту. Но я был
упрям. Если я смогу создать «дистанционный скальпель», я стану кошмаром на поле
боя.

После обеда я шел к Учиха.
Теперь я входил в их квартал не как гость, а как сотрудник. Охрана на воротах
просто кивала. Некоторые торговцы в лавках даже начали здороваться. «А, это
лекарь Микото-сама», — шептали они.
В этом титуле было больше защиты, чем в любом бронежилете.

Сегодняшний визит был особенным.
Микото встретила меня не на веранде, а в детской.
Комната была светлой, заставленной игрушками. В углу стояла колыбель.
— Тише, Сэйсуй-кун, — прошептала Микото, прикладывая палец к губам. Она
выглядела уставшей, но счастливой. — Он только что уснул.

Я подошел к колыбели.
Там, завернутый в пеленки с гербом веера, спал младенец. Черные волосы, пухлые
щеки, сжатые кулачки.
Учиха Саске.
Будущий мститель. Будущий предатель. Будущая реинкарнация Индры. И, возможно,
человек, который попытается убить меня лет через пять, если я буду стоять у
него на пути.

— Он... милый, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал
искренне, а не как «О боже, это же бомба замедленного действия».
— Он капризный, — улыбнулась Микото, поправляя одеяло. — Кричит громче, чем
Итачи в его возрасте. И требует постоянного внимания. У меня иногда спина
отваливается.

— Позвольте, — я активировал Мистическую Ладонь.

Микото села в кресло, а я занялся её спиной. За эти недели мы выработали
рутину. Я лечил её застарелые травмы и снимал напряжение от ухода за младенцем,
а она рассказывала мне о жизни клана.

Это была странная дружба. Она была старше, выше по статусу, но видела во мне не
просто врача, а, возможно, младшего брата, которого у нее никогда не было. Или
просто благодарного слушателя, который не является Учиха и которому можно
выговориться.

— Фугаку снова ругался со старейшинами, — тихо говорила она,
пока теплая чакра расслабляла её мышцы. — Они требуют, чтобы Итачи брали на
патрулирование. В четыре года! Они хотят сделать из него символ.
— Символы быстро ломаются, Микото-сама, — заметил я, нащупывая спазм под
лопаткой. — Итачи гений, но у ребенка должно быть детство. Хотя бы немного.
— Я говорю ему то же самое. Но он слушает только клан. «Во благо Учиха»...
Иногда мне кажется, что это «благо» нас погубит.

Я промолчал. Она была проницательнее, чем казалась. Женская
интуиция Микото кричала об опасности, пока мужчины клана мерились длиной своего
Шарингана.

Вдруг Саске в колыбели завозился и начал хныкать.
— Ох, опять, — Микото попыталась встать, но я мягко нажал ей на плечо.
— Сидите. Я посмотрю.

Я подошел к младенцу. Саске открыл глаза. Черные, бездонные.
Он уставился на меня, перестав плакать.
— Ну привет, — прошептал я. — Чего орешь? Живот болит? Или чувствуешь
экзистенциальную тоску по силе?

Я провел рукой над его животом.

[Пациент: Учиха Саске (Младенец).]

[Состояние: Легкие колики. Избыток Инь-чакры в системе пищеварения.]

[Потенциал: SSS (Реинкарнация Индры).]

Я сглотнул. Видеть эти буквы в интерфейсе было...
впечатляюще. Система не шутила. Передо мной лежал не просто ребенок, а полубог
в подгузнике.
— У него просто газы, Микото-сама, — сказал я, направляя крошечный импульс
чакры в животик Саске, чтобы успокоить кишечник. — Слишком много энергии. Он
будет сильным шиноби.

Саске издал довольный звук, похожий на бульканье, и схватил
меня за палец. Его хватка была удивительно крепкой.
В этот момент передо мной всплыло окно.

Фиолетовая? Такого цвета я еще не видел. Это явно выше
Золотого ранга.
Я осторожно высвободил палец из ручки Саске.
— Спит, — констатировал я.

— У тебя талант к детям, Сэйсуй, — Микото смотрела на меня с
теплотой. — Когда женишься, будешь хорошим отцом.
— Дожить бы до свадьбы, — хмыкнул я. — Сначала нужно пережить войну.

В дверях появился Итачи. Он только что вернулся с
тренировки, его одежда была в пыли.
— Мама. Сэйсуй-сан.
— Итачи, — я кивнул.
Он посмотрел на колыбель, потом на меня. В его взгляде читался немой вопрос:
«Ты ничего не сделал моему брату?»
— Колики, — ответил я на невысказанный вопрос. — Я убрал боль.

Итачи расслабился. На долю секунды маска гения спала, и я
увидел простого старшего брата.
— Спасибо.
— Не за что. Иди умойся, ты пыльный как мешок с картошкой. Саске не любит пыль.

Итачи моргнул, удивленный моим тоном, но послушно кивнул и
ушел.
Микото тихо рассмеялась.
— Ты единственный, кто разговаривает с ним так просто. Остальные либо
поклоняются ему, либо боятся.
— Страх и поклонение портят характер. А я врач. Для меня все равны: и гении, и
дураки. Все одинаково кричат, когда я втыкаю иглу.

Я собрал свои вещи.
— Мне пора, Микото-сама. Завтра сбор команды. Возможно, нас отправят.
Её лицо помрачнело. Она встала и подошла к комоду.
— Подожди.
Она достала небольшую коробочку, обтянутую черным шелком.
— Это от меня. Не от клана. Лично от меня.
Я открыл коробку. Внутри лежали три черных пилюли, от которых исходил сильный
запах трав и чакры.
— Секретная медицина Учиха, — пояснила она. — «Слеза Феникса». Мощнейший
стимулятор регенерации и восстановления чакры. Используй только в крайнем
случае. Побочные эффекты тяжелые, но они спасут жизнь, когда обычная медицина
бессильна.

Это был царский подарок. Такие вещи не продаются.
— Я... спасибо. Я вернусь живым, чтобы сказать спасибо еще раз.
— Обязательно вернись, — она серьезно посмотрела мне в глаза. — Саске нужен
врач, который умеет лечить колики. А мне нужен друг.

Я поклонился и вышел.
Фиолетовая Сфера жгла мне карман (фигурально).
Я нашел укромное место в парке, убедился, что [Ментальный Барьер] активен и
слежки нет.
— Открыть.

Сфера раскрылась без звука, рассыпавшись на мириады
фиолетовых звезд.

[Получен уникальный талант: Глаза, видящие смерть (Shiki no Me).]

[Ранг: ???]

[Описание: Способность видеть «линии смерти» и «точки смерти» на живых и
неживых объектах. Разрезание линии игнорирует прочность объекта. Удар в точку
приводит к мгновенному уничтожению концепции существования объекта в данной
форме.]

[Ограничение: При активации потребляет огромное количество ментальной
энергии. Длительное использование может привести к повреждению мозга и безумию.
Требует высочайшего контроля.]

Я осел на траву.
Это не из Наруто. Это из другой вселенной. «Граница Пустоты»? Шики Рёги?
Система дала мне самое смертоносное оружие ближнего боя, которое только можно
придумать. Оружие, способное убить даже бога, если я смогу до него дотронуться.
Но цена... «Безумие».
— Медик, который видит смерть, — нервно хохотнул я. — Какая ирония. Я должен
спасать жизни, а мне дали дар их стирать.

Я закрыл глаза. Голова закружилась.
Ладно. Это козырь. Последний довод королей. Я не буду использовать это на
обычных миссиях. Только если прижмут к стенке.
Только если передо мной встанет кто-то вроде Орочимару или Мадары.

Вечер перед отправкой на фронт я провел не в медитации и не
в баре. Я был приглашен на ужин.
Кушина сдержала слово.
Дом семьи Намикадзе был обычным, двухэтажным, уютным. Никаких клановых гербов
на полстены, никаких охранников с каменными лицами.

Дверь открыл сам Минато Намикадзе.
Будущий Четвертый Хокаге. Желтая Молния. Человек-легенда.
В домашнем фартуке.
— О, ты, должно быть, Сэйсуй-кун? — его улыбка была такой яркой, что хотелось
надеть солнечные очки. — Проходи. Кушина все уши прожужжала о «потерянном
родственнике».

Я вошел, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Одно дело
— лечить мрачных Учиха в их готическом замке, другое — ужинать с самой
счастливой (и опасной) парой Конохи.
— Простите за вторжение, Намикадзе-сама. Вот, к чаю.
Я протянул коробку дорогих сладостей (купленных на деньги Учиха, ха-ха).
— О, спасибо! И зови меня Минато. Без официоза. Мы же дома.

Кушина выбежала из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Сэйсуй! Пришел! Я сделала рамен! Много рамена!
— Приветствую, Узумаки-сама.
— Какая я тебе «сама»? Зови меня Кушина-нее-чан! Или просто Кушина. Садись!

Ужин был шумным. Кушина говорила за троих, Минато
подкладывал мне добавку и расспрашивал о моей учебе.
Я был осторожен. Я знал, что Минато — гений анализа. Одно неверное слово, и он
поймет, что я не просто «талантливый сирота».
— Кушина говорила, ты интересуешься фуиндзюцу, — как бы невзначай спросил
Минато, наливая чай. — Где ты учился основам? В библиотеке Академии такого нет.

— Я... экспериментировал, — ответил я, глядя в чашку. — Я
видел взрывные печати. Пытался понять, как они работают. Разбирал структуру. У
меня хорошая память на узоры. И интуиция. Иногда рука сама ведет кисть.
— Интуиция крови, — кивнула Кушина с набитым ртом. — Это нормально для Узумаки.
У нас чакра так работает.

Минато задумчиво кивнул.
— Самоучка, который разобрался в стабилизации печати? Это впечатляет. Знаешь,
Сэйсуй-кун, фуиндзюцу — опасная наука. Одна ошибка в каллиграфии, и ты можешь
остаться без руки. Или взорвать дом.
— Поэтому я использую исчезающие чернила для тренировок, — улыбнулся я. — И
рисую на песке.
— Умно.

Он встал и подошел к книжному шкафу.
— Я не могу взять тебя в ученики. Война отнимает все время, и у меня уже есть
команда (Какаши, Обито, Рин — мелькнуло у меня в голове). Но я не могу
позволить таланту пропадать. И Кушина мне голову оторвет, если я не помогу.

Он достал небольшую книгу в синем переплете.
— Это «Введение в теорию пространственных барьеров». Мои заметки. Там нет
техник ранга S, но там есть база. Понимание геометрии чакры. Если освоишь это,
сможешь создавать барьеры для защиты от ядов или... для удержания пациента во
время операции.
Он подмигнул.

Я принял книгу как святыню.
— Спасибо, Минато-сан. Я... я не подведу.
— Я знаю. У тебя глаза человека, который знает цену жизни.

Вечер закончился тепло. Я уходил с чувством, что меня
действительно приняли. Не как полезный инструмент (привет, Фугаку), а как
человека. Это было приятно. И опасно. Привязанности делают тебя уязвимым.

На следующий день, на рассвете, команда 11 стояла у ворот.
Райдо-сенсей проверил наше снаряжение.
— Все готовы? Попрощались с мамочками? Написали завещания?
— Готова надрать задницы камнетесам! — рыкнула Акира.
— Готов служить, — спокойно ответил Ко.
— Готов выживать, — сказал я, похлопывая по подсумку, где лежали «Слезы
Феникса», книга Минато и свитки с печатями.

— Тогда вперед. Наш пункт назначения — Фронт Травы. Там
сейчас самая жара.
Мы сорвались с места, прыгая по веткам деревьев.
Коноха осталась позади. Впереди была война.
И теперь, с «Глазами, видящими смерть» и поддержкой двух сильнейших кланов
(пусть и негласной), я чувствовал, что эта война станет моей сценой.

Я бежал последним в строю, активируя сенсорику.
Мир впереди был окрашен в цвета крови и пепла. Но я был готов добавить в эту
палитру немного своего цвета. Цвета скальпеля и фиолетовой пустоты.

Фронт Травы встретил нас не героическими битвами, а запахом
гниющей листвы и мокрой шерсти. Наш аванпост представлял собой скопление
палаток, утопающих в грязи, окруженное частоколом из бревен, пропитанных чакрой
земли.
Здесь не было крупных сражений «стенка на стенку». Здесь была война
диверсантов. Ивагакуре (Скрытый Камень) использовала тактику мелких уколов:
взорвать мост, отравить колодец, вырезать патруль.

Команда 11 быстро влилась в рутину. Райдо-сенсей исчезал на
разведке, Акира и Ко патрулировали периметр, а я... я снова оказался в
медицинской палатке.
Но на этот раз ситуация была иной.
В лагере базировался сводный отряд Полиции Конохи — около двадцати Учиха,
отправленных на фронт для усиления. И это была катастрофа.

— Они отказываются принимать наши антидоты! — жаловалась мне
молодая ирьёнин по имени Юми, чуть не плача. — Говорят, что их «огненная чакра
выжигает любую заразу». А у двоих уже температура под сорок!

Я вздохнул, натягивая резиновые перчатки.
— Учиха и их гордость. Опасное сочетание, похуже взрывных печатей. Где они?
— В отдельном секторе. Они никого к себе не пускают.

Я взял свой походный набор и направился к черным палаткам с
гербом веера, стоявшим особняком.
У входа стоял часовой. Шаринган с двумя томоэ вращался, сканируя меня.
— Гражданским и обычным шиноби вход воспрещен, — холодно бросил он. — Это
территория клана Учиха.

Я молча расстегнул воротник жилета и достал жетон на
цепочке. Черный металл, гравировка веера и личная печать Фугаку. Тот самый
пропуск, который мне дали месяц назад.
— Хиракава Сэйсуй. Личный врач Микото-сама и консультант клана. У меня приказ
осмотреть личный состав.

Часовой замер. Его Шаринган сузился, фокусируясь на жетоне.
Подделать такую чакро-подпись невозможно.
— Проходите, — он отступил, но в его голосе все еще сквозило недоверие. — Но
командир Яширо не в духе.

Яширо. Тот самый «Ястреб» с прищуренными глазами, который
водил меня в библиотеку. Отлично.
Внутри большой палатки пахло горелым мясом и травами. Пять шиноби лежали на
футонах. Они выглядели плохо. Бледные, потные, с неестественным серым оттенком
кожи.
Яширо сидел в центре, полируя катану.
— Ты, — он узнал меня. — Что ты здесь забыл, мальчишка? Это не библиотека храма
Нака.

— Я вижу, ваши люди умирают, Яширо-сан, — я кивнул на
лежащих. — Яд Ивагакуре на основе спор грибка «Черный Мох». Он питается чакрой.
Чем больше ваши люди пытаются выжечь его огнем, тем быстрее он размножается. Вы
буквально кормите болезнь.

Шиноби на футонах застонали. Один из них попытался
приподняться, но упал обратно, кашляя кровью.
— Наши медики готовят противоядие, — огрызнулся Яширо, но в его глазах я видел
страх. Он терял людей.
— Ваши медики хороши в лечении глаз и травм от тайдзюцу, — жестко парировал я,
подходя к больному. — Но токсикология — не их конек. У вас есть три часа,
прежде чем грибок сожрет их тенкецу. После этого они навсегда останутся
гражданскими. Если выживут.

Яширо вскочил, сжимая рукоять меча.
— Ты смеешь угрожать мне, щенок?
— Я ставлю диагноз. Хотите похоронить пятерых элитных бойцов из-за гордости?
Или позволите мне сделать мою работу?

В палатке повисла тишина. Слышно было только тяжелое дыхание
больных и стук дождя по брезенту.
Яширо скрипнул зубами. Он был радикалом, он ненавидел деревню, но своих людей
он ценил.
— Если хоть один умрет от твоего лечения, я лично вырежу твои глаза, — прошипел
он.
— Договорились. Юми, заноси инструменты! — крикнул я, не оборачиваясь.

Операция была грязной.

Мне пришлось вскрывать очаги поражения Скальпелем Чакры. Грибок
действительно врос в каналы чакры, напоминая черную паутину.

Обычный ирьёнин потратил бы на это день. Я, с моим «Изначальным Телом Целителя»
и глазами, которые теперь (благодаря фиолетовой сфере, пусть я и не активировал
их на полную мощность, пассивное восприятие усилилось) видели структуру смерти
тканей, работал быстро.

— Иглу! — скомандовал я. — Блокируй меридиан почек!
Юми, трясущимися руками, подавала инструменты.
Я вырезал грибницу, заливал раны светящейся зеленой чакрой, смешанной с
антидотом собственного приготовления.
Кровь Узумаки давала о себе знать — я заливал в пациентов столько жизненной
силы, что их собственная регенерация подстегивалась до предела.

Через четыре часа я закончил.
Пять Учиха мирно спали. Серый цвет ушел с их лиц.
Я вытер окровавленные руки о полотенце и повернулся к Яширо. Он все это время
стоял над душой, наблюдая за каждым движением Шаринганом.

— Жить будут, — устало сказал я. — Каналы восстановятся
через неделю. Но никакого огненного дыхания пока.
Яширо молчал минуту. Потом он сделал то, чего я не ожидал. Он кивнул. Коротко,
скупо, без поклона, но это было признание.
— Ты подтвердил свою репутацию, Хиракава. Клан не забудет.
— Лучше дайте мне доступ к вашим запасам продовольствия. Наш паек — дерьмо, а у
вас, я чувствую, есть нормальный рис и мясо.

Яширо хмыкнул. Уголок его губ дрогнул.
— Наглый. Хорошо. Скажи интенданту, что я разрешил.

Вечером, когда я сидел у костра и ел тушенку из запасов
Учиха (действительно отличную), ко мне подсели двое спасенных мной ранее
парней. Они еще были слабы, но пришли своими ногами.
— Спасибо, Сэйсуй-сан, — сказал один, молодой парень по имени Инаби. — Мы
думали, нам конец.
— Не за что. Просто не жгите грибы внутри себя. Это вредно.

Мы разговорились. Сначала о погоде, потом о техниках. Они
были удивлены, что чужак так много знает о потоках чакры. Я аккуратно
расспрашивал их о настроениях в клане.
Они были злы. Злы на то, что их кинули на этот грязный фронт, пока «любимчики
Хокаге» сидят в штабах. Злы, что их Полицию ненавидят жители.
— Мы защищаем их, а они смотрят на нас как на монстров, — с горечью говорил
Инаби. — Почему?

Я слушал и понимал: проблема Учиха не в силе. Проблема в
коммуникации и психологии. Они замкнуты, горды и эмоционально нестабильны из-за
своей генетики. И никто, абсолютно никто в деревне не пытается это лечить.
Кроме, может быть, меня.

В ту ночь я открыл [Синюю Сферу].

[Получен навык: Психология Шиноби (Продвинутый курс).]

[Бонус: Знание основ нейрофизиологии мозга при воздействии Инь-чакры.]

Система, как всегда, давала именно то, что нужно для
следующего шага.

Два месяца на фронте пролетели в кровавом тумане.
Мы не участвовали в генеральных сражениях, но стычек хватало. Моя команда
заматерела. Акира получила шрам на щеке, Ко стал еще молчаливее, а я... я
собрал коллекцию скальпов (фигурально) и сфер (буквально).
Но главным итогом стало мое сближение с Учиха. Я стал неофициальным медиком их
отряда. Они больше не ходили в общий лазарет, они шли ко мне. Я знал их имена,
их слабости, их страхи. Я стал частью их закрытого круга, тем самым «полезным
аутсайдером», которому можно доверять, потому что он «понимает».

Наконец, пришел приказ о ротации. Нас возвращали в Коноху на
перегруппировку.
Возвращение домой было сладким. Горячая ванна, чистая постель, отсутствие
необходимости спать с кунаем под подушкой.

Но отдыхать мне не пришлось. На следующий же день за мной
пришел Тецуя.
— Микото-сама зовет. И Глава тоже.

В поместье Учиха царила странная атмосфера. Напряжение
висело в воздухе еще плотнее, чем раньше.
Фугаку встретил меня в своем кабинете. Он выглядел постаревшим. Круги под
глазами стали глубже.
— С Яширо пришел отчет, — сказал он без предисловий. — Ты спас моих людей. И ты
наладил с ними контакт, которого не удавалось добиться даже моим офицерам. Они
слушают тебя.
— Я просто лечу их тела и иногда слушаю их жалобы, Учиха-сама. Людям нужно
выговариваться.
— Жалобы... — Фугаку поморщился. — В клане растет недовольство. Молодежь
требует действий. Старейшины давят. А тут еще это...

Он кивнул на сёдзи, ведущие в соседнюю комнату.
— Итачи. Посмотри его.

Я вошел в комнату. Итачи сидел на футоне, уставившись в
стену. Ему было почти пять. Он только что вернулся с поля боя — Фугаку все-таки
взял его с собой, чтобы «показать войну».
Итачи увидел ад. Я чувствовал это по его чакре. Она была хаотичной, рваной,
темной.
— Итачи-кун? — я сел рядом.
Он медленно повернул голову. Его глаза...
В них горел Шаринган. Одно томоэ. Но в этих глазах не было гордости обретения
силы. В них была травма.

Вот оно. Система разложила мистику на науку.
Мозг Учиха при сильных эмоциях вырабатывает особый вид чакры, который
воздействует на зрительные нервы. Это дает силу, но это же разрушает психику,
усиливая фиксацию на негативе. Это наркотик. Итачи сейчас был под кайфом от
горя.

— Ты видел смерть, — тихо сказал я.
— Жизнь не имеет смысла, — ответил он голосом старика. — Мы рождаемся, чтобы
убивать и умирать. Почему отец заставил меня смотреть?
— Потому что он хотел, чтобы ты стал сильным. Но он ошибся в методах.
Я положил руку ему на лоб.
— Я не могу стереть твою память, Итачи. Но я могу убрать боль, которая жжет
твой мозг прямо сейчас.

Я использовал знания из [Психологии] и [Нейрофизиологии]. Я
направил чакру в лимбическую систему его мозга, успокаивая выработку гормонов
стресса и гармонизируя поток Инь-чакры.
Это была ювелирная работа. Опасная. Если бы я ошибся, я мог бы сделать из него
овощ.
Но я видел «линии». Не линии смерти, а линии напряжения. И я распутывал их.

Глаза Итачи медленно погасли, вернувшись к черному цвету.
Его дыхание выровнялось. Он моргнул, и из его глаз покатились слезы. Обычные
детские слезы.
Он заплакал. Не молча, как шиноби, а навзрыд, как ребенок.
— Это хорошо, — я погладил его по голове. — Плачь. Вымывай этот яд.

Через полчаса он уснул.
Я вышел к Фугаку. Глава клана стоял у окна, скрестив руки.
— Он уснул.
— Он пробудил глаза, — в голосе Фугаку была смесь гордости и вины. — Но он
сломался?
— Нет. Он погнулся, но я его выпрямил, — жестко ответил я. — Учиха-сама, мне
нужно поговорить с вами откровенно. Как врачу.

Фугаку повернулся.
— Говори.
— Ваш Кеккей Генкай — это не просто дар. Это болезнь. Физиологическая. Сильные
эмоции меняют химию мозга. Если вы продолжите кидать детей в мясорубку ради
пробуждения глаз, вы получите не сильных воинов, а армию психопатов, которые в
конечном итоге уничтожат либо деревню, либо друг друга.

Глаза Фугаку сузились.
— Ты ступаешь на опасную территорию, Сэйсуй. Ты называешь нашу силу болезнью?
— Я называю вещи своими именами. Я вижу это в ваших анализах. Вижу в Яширо, в
Инаби, в Итачи. Избыток Инь-чакры в мозгу ведет к паранойе и агрессии. Но это
можно контролировать.
— Как?
— Медикаментозно. И медитативно. Я могу разработать комплекс трав и упражнений,
который стабилизирует психику при пробуждении Шарингана. Вы сохраните силу
глаз, но потеряете... безумие.

Фугаку молчал долго. Очень долго. Он понимал, что я прав. Он
видел, как меняются его люди.
— Ты предлагаешь лечить клан Учиха от того, что делает нас Учиха?
— Я предлагаю эволюцию, — я вытащил свиток, который набросал в лагере. — Проект
«Ясный Взгляд». Регулярные осмотры, специальные диеты, блокировка гормональных
всплесков у детей. Дайте мне шанс. Начнем с Итачи. Если через год он станет
сильным, но останется рассудительным — значит, я прав.

Фугаку взял свиток.
— Если ты ошибаешься, и это ослабит клан...
— То вы меня убьете. Я знаю правила.
— Хорошо. Займись Итачи. И... Саске. Я не хочу, чтобы мой младший сын прошел
через то же, что и старший, если этого можно избежать.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как дрожат колени.
Я только что предложил посадить самый опасный клан мира на «успокоительные». И
они согласились.
Это был мой первый реальный шаг к предотвращению резни. Если Учиха будут
спокойнее, Данзо будет сложнее их спровоцировать.

В коридоре меня встретила Микото.
— Спасибо, — одними губами произнесла она. Она все слышала.
Я улыбнулся ей.
— Мы справимся, Микото-сама.

Вернувшись домой, я открыл новую сферу, полученную за
«спасение психики Итачи» (да, Система выдала отдельную [Золотую Сферу] за это).

[Получен навык: Теневое Управление (Kage Mane no Jutsu) - Вариация.]

[Примечание: Это не техника клана Нара. Это техника управления собственной
тенью для скрытых медицинских манипуляций или ударов.]

— Тень, — я посмотрел на свою тень на стене. — Подходит. Я —
тень, которая держит этот клан, чтобы он не развалился.

Арка «Целитель клана Учиха» подходила к концу. Я закрепился.
Я стал своим. Я начал менять правила игры.
Но впереди маячила Третья Мировая в полном масштабе. Битва на мосту Каннаби.
Какаши, Обито, Рин.
И мне нужно было решить: буду ли я вмешиваться в эту трагедию, или позволю
истории идти своим чередом ради собственной безопасности?

Вопрос оставался открытым. А пока... мне нужно было
выспаться. Завтра меня ждет лаборатория и разработка «таблеток от ненависти»
для красноглазых маньяков.