Создание «лекарства от Учиха» оказалось задачей не из
легких. Это вам не пластырь наклеить. Мне пришлось превратить свою квартиру в
полноценную лабораторию. На столе громоздились реторты, перегонные кубы
(купленные по дешевке у старьевщика, который клялся, что они принадлежали
самому Орочимару — наглая ложь, но стекло качественное) и стопки свитков с
анатомическими атласами.

Проблема заключалась в балансе.
Шаринган питается особой чакрой, которая вырабатывается в мозгу при стрессе.
Если я полностью заблокирую этот процесс, Учиха потеряют силу глаз. Они станут
обычными людьми с хорошей реакцией. Фугаку меня за это казнит.
Мне нужно было создать фильтр. Что-то, что пропускает чакру к глазам, но
отсекает эмоциональный «шум», который разрушает психику и толкает к агрессии.

Я использовал знания из сферы «Психология Шиноби», смешивая
их с традиционной травологией и каплей собственной крови Сенджу (для
стабилизации смеси).

Через две недели экспериментов (и трех взорванных колб) у меня получилось.

«Сыворотка Ясности».

Жидкость бледно-голубого цвета. На вкус — как мята с железом.

— Ну что, клон номер один, — я протянул пробирку своей
теневой копии. — Твой выход.
Клон вздохнул.
— Почему я всегда подопытный кролик?
— Потому что если у тебя отвалится печень, я просто создам нового тебя. Пей.

Клон выпил.
Минута тишины.
— Ну? — спросил я. — Как ощущения?
— Странно, — клон почесал затылок. — Голова стала... холодной. Я вспомнил, как
на прошлой неделе Акира назвала меня занудой. Обычно меня это бесило. А
сейчас... мне пофиг. Я просто анализирую факт: Акира импульсивна, её мнение
субъективно. Эмоциональный отклик — ноль. Но чакра течет нормально.

— Бинго! — я хлопнул в ладоши. — Мы сделали это.
Эмоциональный блокатор без подавления чакры.

На следующий день я представил прототип Фугаку.
Он был скептичен, но разрешил испытать это на добровольцах из тюрьмы клана
(Учиха, совершившие проступки на почве ярости).
Результаты были ошеломляющими. Заключенные, которые еще вчера кидались на
решетки, стали спокойными, рассудительными и... скучными. Но их Шаринган
работал исправно.

Фугаку был впечатлен.
— Это может изменить всё, — пробормотал он, вертя пробирку в руках. — Если наши
воины смогут сохранять холодную голову в бою... Мы станем непобедимы.
— И вы станете менее удобной мишенью для провокаций, — добавил я. — Данзо не
сможет манипулировать тем, кто не поддается на эмоции.

Упоминание Данзо заставило Фугаку нахмуриться, но он кивнул.
— Производи. Клан обеспечит ресурсами. Но формула должна остаться в секрете.

Я вышел из поместья, чувствуя себя победителем. Я дал Учиха
не меч, а щит для их разума.
Но моя радость была недолгой.
На выходе из Квартала меня ждали.
Двое в масках АНБУ. Но маски были без рисунков, чисто белые. Корень.

— Хиракава Сэйсуй, — голос из-под маски был лишен интонаций.
— Данзо-сама приглашает вас на чай.
— У меня много дел...
— Чай уже налит.

Меня привели не в резиденцию Хокаге, а в неприметное здание
на окраине, под которым скрывалась база Корня.
Кабинет Данзо был темным, освещенным лишь одной свечой.
Сам «Тьма Шиноби» сидел за столом, перебирая отчеты.
— Проходи, юный гений, — он указал на стул. — Или мне называть тебя «Алхимик
Учиха»?

У меня похолодело внутри. Откуда он знает? Я закончил
сыворотку вчера.
Шпионы. У него шпионы внутри клана Учиха.
— Я просто лечу людей, Данзо-сама.
— Ты лечишь их от того, что делает их полезными оружием, — Данзо поднял
единственный глаз на меня. — Ярость Учиха — это их сила. И инструмент контроля.
Если они станут слишком разумными... они могут начать задавать вопросы.
Например, почему они должны жить в резервации?

— Разумные люди склонны к диалогу, а не к бунту, — парировал
я, стараясь держать голос ровным. — Бунтуют те, кто в отчаянии. Я убираю
отчаяние. Это в интересах деревни.
— В интересах деревни — иметь послушных псов, а не философов с
глазами-убийцами.
Он достал из ящика стола свиток.
— Ты талантлив, Хиракава. Слишком талантлив для простого сироты. Твоя биография
чиста, но твои навыки... они аномальны.
Он бросил свиток мне.
— Это предложение. Вступи в Корень. Мы дадим тебе ресурсы, о которых Учиха даже
не мечтают. Лаборатории Орочимару. Запретные техники. Ты сможешь развить свой
потенциал до уровня бога шиноби.

Искушение было велико. Корень — это власть. Но это и
рабство. Печать на языке, стирание личности.
— А если я откажусь?
— Ты не откажешься, — Данзо улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любой угрозы.
— Потому что ты умен. Ты понимаешь, что быть другом Учиха опасно. Когда они
падут — а они падут, рано или поздно — ты упадешь вместе с ними. Корень — это
страховка.
— Я подумаю, Данзо-сама. Это серьезное решение.

— Думай. У тебя есть время до конца войны. А пока... — он
сделал жест рукой. — Мы будем наблюдать за твоим экспериментом. Если твоя
сыворотка сделает Учиха угрозой... мы вмешаемся. И начнем с аптекаря.

Меня вывели наружу.
Я вдохнул свежий воздух, чувствуя, как дрожат руки.
Данзо не угрожал. Он обещал.
Я оказался между молотом (Учиха) и наковальней (Корень). И обе стороны хотят
использовать меня.
Мне нужна третья сила. Сила, которая сможет защитить меня от обоих.
Минато.
Мне нужно ускорить сближение с Намикадзе. И мне нужно стать сильнее лично.

Я открыл инвентарь Системы. Там лежала [Золотая Сфера],
полученная за «Зов Крови» (с Кушиной). Я берег её.
— Сейчас или никогда.

Сфера раскрылась.

[Получен предмет: Свиток Призыва: Слизни (Кацую).]

[Внимание: Это не основной контракт Цунаде. Это контракт с «Боевой Ветвью»
Слизней леса Шиккоцу — кислотные и ядовитые слизни.]

Я уставился на свиток.
Слизни. Медицина и кислота. Идеально.
И, что важнее, это связь с лесом Шиккоцу. Связь с Сенджу.
Данзо не тронет призывателя Слизней так просто. Это вызовет вопросы у Цунаде,
где бы она ни была.
Я сжал свиток.
Игра становится всё опаснее, но у меня появляются новые карты.

Прошло три месяца. Война шла своим чередом — вялотекущая
мясорубка на границах.
В Конохе жизнь тоже не стояла на месте.
Мой проект с Учиха развивался. Итачи, принимавший «Сыворотку Ясности» (в
микродозах, адаптированных для ребенка), стал... пугающе нормальным.
Он всё так же тренировался, всё так же читал философские трактаты, но исчезла
та тоскливая обреченность в его глазах. Он начал играть с Саске. Он начал
улыбаться.
Фугаку был доволен. Итачи прогрессировал как шиноби, но перестал задавать
вопросы типа «В чем смысл жизни?» за ужином.

Я стал частым гостем не только у Учиха, но и у Намикадзе.

Кушина обожала меня. Я стал для нее чем-то вроде младшего брата, которого можно
тискать, кормить и учить фуиндзюцу.

Под её руководством (и с помощью пассивных бонусов Системы) я освоил Узумаки
Фуиндзюцу до уровня среднего мастера. Я мог ставить барьеры,
запечатывать предметы и даже создавать простейшие ловушки-печати на теле
(например, печать, которая бьет током того, кто касается меня без разрешения —
Акира проверила на себе и была в ярости).

Однажды вечером, когда мы пили чай у Минато, разговор зашел
о фронте.
Минато выглядел озабоченным.
— Разведка докладывает о крупных перемещениях войск Ивы у моста Каннаби, —
сказал он, разглядывая карту на столе. — Если они прорвутся там, путь в Страну
Огня будет открыт.
— Ты отправишься туда? — спросила Кушина, сжимая чашку так, что та треснула.
— Да. Через неделю. Я беру с собой команду Какаши. Обито и Рин наконец-то стали
чунинами (Какаши уже джонин). Им нужен боевой опыт.

Мост Каннаби.
Мое сердце пропустило удар.
Вот оно. Точка бифуркации. Смерть Обито. Рождение Тоби. Начало конца.
Если Обито умрет (или «умрет»), Мадара получит свою пешку. Девятихвостый
нападет на Коноху. Минато и Кушина погибнут.
Если я вмешаюсь...
Что будет?

Я посмотрел на Минато. На Кушину, которая гладила свой еще
плоский живот (она только недавно узнала о беременности, и это был большой
секрет, который я «диагностировал» раньше врачей, но промолчал).
Если я спасу Обито, Мадара найдет другого? Или план «Глаз Луны» затянется?
А если я спасу их, но сам погибну там?

— Минато-сан, — голос мой дрогнул, но я собрался. — Возьмите
меня с собой. В качестве медика поддержки. Рин — отличный полевой врач, но...
Каннаби — это серьезно. Два медика лучше, чем один.

Минато посмотрел на меня с удивлением.
— Сэйсуй, это миссия ранга S. Диверсия в глубоком тылу.
— Я знаю. Но у меня есть навыки, которых нет у Рин. Я могу вытащить даже с того
света. И... — я достал свиток призыва. — Я заключил контракт.

Минато увидел символ Слизней. Его брови поползли вверх.
— Кацую? Ты нашел Цунаде-сама?
— Нет. Я нашел свиток в архивах... скажем так, в старых вещах моих родителей
(ложь во спасение). Боевая ветвь.
Он помолчал, взвешивая.
— Медик с контрактом призыва и навыками Учиха-стиля... Это весомый аргумент. Но
это опасно.
— Я не боюсь опасности. Я боюсь потерять тех, кто мне дорог, — я посмотрел на
Кушину. — Я хочу быть уверен, что тыл прикрыт.

Кушина шмыгнула носом.
— Минато! Возьми его! Он же наш! Он не подведет!
Минато вздохнул и улыбнулся своей фирменной улыбкой.
— Хорошо. Я включу тебя в группу поддержки. Ты будешь прикреплен к команде
Какаши, пока я буду отвлекать основные силы врага. Но, Сэйсуй... твоя главная
задача — вернуть их живыми. Какаши, Обито, Рин. Они еще дети.

— Я верну их, — пообещал я. — Даже если придется пришить им
головы обратно.

Я вышел в ночную Коноху.
Ставки сделаны. Больше нет пути назад.
Я иду против сценария Кишимото. И против Мадары Учиха.
«Глаза, видящие смерть», «Сыворотка Ясности», «Слизни», «Кровь Узумаки».
Хватит ли этого, чтобы сломать камень судьбы?

Я сжал кулак.
— Обито не станет Тоби. Я этого не допущу. Даже если мне придется лично
выковырять камни из его головы.

Штаб-квартира Военной Полиции Конохи была зданием, которое
архитекторы явно проектировали с целью вызвать депрессию у любого, кто на него
посмотрит. Серый бетон, узкие окна-бойницы и огромный герб веера над входом,
который, казалось, следил за прохожими.
Раньше я обходил это место за три квартала. Сегодня я входил через парадную
дверь.

Фугаку дал добро на расширение моего эксперимента с
«Сывороткой Ясности». Теперь, помимо тюрьмы, я должен был проводить
профилактические осмотры действующих офицеров. Тех самых ребят, которых
ненавидела половина деревни за их высокомерие и жесткость.

Внутри пахло старой бумагой, дешевым табаком и подавленной
агрессией.
Меня встретил молодой парень. Немного старше Итачи, с короткими кудрявыми
волосами и широкой, обезоруживающей улыбкой, которая в этом мрачном месте
смотрелась как неон в склепе.
На спине у него был танто.

— Йо! — он помахал мне рукой. — Ты, должно быть, «Волшебный
Доктор»? Я слышал о тебе от Итачи.
— «Волшебный» — это перебор, — я пожал ему руку. — Хиракава Сэйсуй.
— Учиха Шисуи, — представился он, и его глаза хитро блеснули. — Забавно, да?
Сэйсуй и Шисуи. Звучит почти одинаково. Если я натворю дел, могу свалить всё на
тебя.

Шисуи Телесного Мерцания. Будущий сильнейший гендзюцу-юзер
клана. И лучший друг Итачи.
Сейчас он был просто талантливым генином, который уже работал с Полицией.

— Рад знакомству, Шисуи-сан. Надеюсь, мне не придется лечить
тебя от последствий твоих шуток.
— Ну, это как пойдет, — он подмигнул. — Глава приказал мне сопровождать тебя.
Некоторые наши ребята... консервативны. Они не любят, когда чужаки копаются у
них в мозгах.

Мы прошли в медицинский отсек.
Очередь из офицеров выглядела хмуро. Они смотрели на меня как на врага народа.
— Следующий! — крикнул я, надевая перчатки.

Первый час прошел напряженно. Я сканировал их чакру, задавал
вопросы из психологического опросника («Часто ли вам хочется сжечь соседа за
то, что он громко жует?») и выдавал дозы сыворотки тем, у кого уровень
Инь-чакры зашкаливал.
Шисуи сидел в углу, крутя кунай на пальце, но я чувствовал, что он внимательно
следит за каждым моим движением. Не как охранник, а как аналитик.

Инцидент случился на пятом пациенте.
Это был здоровяк с шрамом через все лицо. Учиха Текка.
— Я не буду пить эту дрянь, — он отшвырнул пробирку. Она разбилась. — Это
делает нас слабыми! Я чувствую, как после этого лекарства моя злость уходит. А
злость — это топливо для глаз!

Он схватил меня за грудки.
— Ты хочешь кастрировать клан, мальчишка? Данзо подослал тебя?
— Текка-сан, — голос Шисуи стал ледяным, но он не сдвинулся с места. — Отпусти
доктора.
— Не вмешивайся, малявка! — рыкнул Текка, активируя Шаринган. Два томоэ
вращались, нагнетая гендзюцу страха.

Я почувствовал давление. Мой [Ментальный Барьер] спружинил,
поглощая импульс. Я посмотрел Текке прямо в глаза. Спокойно. Без страха.
— Злость — это топливо, верно, — тихо сказал я. — Но если залить в двигатель
слишком много топлива, он взорвется. Вы плохо спите, Текка-сан? У вас тремор
рук? Вы срываетесь на жену?
Его хватка чуть ослабла. Я попал в точку.
— Моя сыворотка не забирает силу. Она убирает «шум». Вы будете видеть цель
четче, а не через красную пелену. Разве Учиха не ценят точность?

Текка замер. Он ожидал страха, оправданий. А получил сухой
медицинский факт.

В этот момент я незаметно использовал Теневое Управление. Моя тень,
удлинившись от света лампы, коснулась его тени.

Его тело сковало. Едва заметно, на долю секунды, но этого хватило, чтобы он
разжал руки.

— Выпей новую дозу, — я протянул ему флакон. — И приходи через неделю. Если
почувствуешь, что стал слабее — разрешаю сломать мне нос.

Текка взял флакон, пробурчал что-то неразборчивое и вышел.
Шисуи медленно захлопал в ладоши.
— Впечатляет. Ты использовал тень? Или это было просто внушение?
— Это была дипломатия, — я поправил халат. — И немного анатомии.

После смены мы вышли на крышу здания. Закат окрашивал Коноху
в багровый цвет.
— Ты интересный, Сэйсуй, — сказал Шисуи, глядя на каменные лица Хокаге. — Ты не
боишься нас. И ты действительно хочешь помочь. Итачи сказал правду.
— Итачи слишком много думает для своего возраста.
— Мы все слишком много думаем. Это проклятие.
Шисуи повернулся ко мне. Его глаза стали серьезными.
— Я хочу попросить тебя. Присматривай за Итачи. Я скоро отправляюсь на миссию.
Долгую. Он останется один со своими мыслями и отцом, который давит на него как
пресс. Ты — его отдушина.

— Я не нянька, Шисуи.
— Ты врач. А он болен этой деревней и этим кланом. Лечи его, ладно? А я... я
постараюсь защитить их снаружи.

Я принял свиток.
— Договорились, тезка. Но если ты умрешь, я не буду воскрешать тебя бесплатно.
Шисуи рассмеялся, и его смех был чистым, как звон колокольчика.
— Идет!

Я спускался по лестнице с чувством, что моя сеть связей в
клане Учиха стала прочнее стали. Итачи, Микото, Фугаку, теперь Шисуи.
Я опутал этот клан своими нитями, как паук. Добрый паук-врач.
Но впереди меня ждал разговор, который мог оборвать все эти нити.

Неделя до миссии на мосту Каннаби.
Я проводил время в лаборатории, заготавливая запасы. Слизневая мазь, пилюли
крови, дымовые шашки, сыворотка для Итачи (запас на полгода вперед). Я
действовал так, словно не вернусь. Потому что шанс не вернуться был велик.

В последний вечер перед сбором меня вызвали в поместье
Учиха. Но не в официальный зал и не в уютную гостиную Микото.
Фугаку ждал меня в додзё. Он был одет в тренировочное ги.
— Возьми боккен, — приказал он.

Я удивился, но подчинился. Деревянный меч лег в руку
привычно (спасибо тренировкам с Райдо), но против главы клана Учиха я был как
младенец с погремушкой.
— Нападай.
— Учиха-сама, я медик, я не...
— Нападай! С намерением убить!

Я вздохнул. Ладно. Хочет тест — получит.
Я активировал чакру в ногах. [Шуншин].
Я исчез и появился сбоку, нанося удар в шею. Быстро. Очень быстро.
Фугаку даже не повернул головы. Он просто сделал шаг в сторону и ударил меня
локтем в бок.
Я отлетел в стену, выронив боккен.
— Быстро, — констатировал он. — Но прямолинейно. Ты полагаешься на скорость и
сюрприз. Против мастера с Шаринганом это не сработает.

Я поднялся, потирая ушиб. Регенерация уже работала.
— Урок усвоил. Не лезть в ближний бой к монстрам.
Фугаку отложил меч. Его лицо было мрачным.
— Я знаю, куда ты отправляешься, Сэйсуй. Мост Каннаби. Миссия с Желтой Молнией.
Конечно, он знал. Он глава Полиции.
— Да.
— Там будет Обито.

Учиха Обито. Черная овца клана. Вечно опаздывающий,
неуклюжий, добрый дурачок в очках. Клан его стыдился.
— Он в команде Минато, да.
— Обито... — Фугаку помолчал, подбирая слова. — Он слабый. Он позорит имя Учиха
своим отсутствием таланта. Но он — Учиха.
Фугаку подошел ко мне вплотную.
— Старейшины говорят, что его смерть была бы благом. Очищением генофонда. Но
я... я помню его родителей. Они были хорошими шиноби.
Он положил тяжелую руку мне на плечо.
— Присмотри за ним. Не дай ему умереть глупой смертью. Если он пробудит глаза —
хорошо. Если нет... просто верни его живым. Я не хочу, чтобы имя Учиха
ассоциировалось только с трупами на мемориальном камне.

Это было неожиданно. Фугаку, суровый лидер, просил за
«неудачника». Возможно, общение со мной и изменения в Итачи сделали его чуть
мягче? Или он просто не хотел терять еще одну боевую единицу?
— Я сделаю все возможное, Учиха-сама. Но на войне гарантий не дает даже Хокаге.

Фугаку кивнул. Он достал из рукава небольшой свиток.
— Это пропуск в закрытую секцию арсенала клана. Возьми то, что тебе нужно.
Броня, оружие. Считай это авансом за жизнь Обито.

Я поклонился.
— Спасибо.

Позже я зашел к Микото. Она укачивала Саске.
— Ты уходишь, — сказала она утвердительно.
— Да. Надолго.
Она подошла ко мне и поправила воротник моей куртки.
— Возвращайся, Сэйсуй. Итачи привык к тебе. Саске привык к тебе. И я... я
привыкла, что в этом доме есть кто-то, кто не требует величия, а просто
спрашивает, не болит ли спина.

Она неожиданно обняла меня. Крепко, по-матерински.
— Пусть удача следует за тобой.

Я вышел из Квартала Учиха с тяжелым сердцем.
Столько надежд. Столько нитей. Если я умру, всё это рухнет. Проект сыворотки
закроют. Итачи снова погрузится во тьму. Шисуи останется один.
Я чувствовал груз ответственности, который давил сильнее гравитации.

Я зашел в арсенал, как и разрешил Фугаку.

Я не стал жадничать. Взял комплект легкой брони из особого сплава, который
носят элитные джонины Учиха (под одеждой не видно, но держит удар меча). Взял
пару десятков взрывных печатей высшего качества. И... странный черный клинок,
танто, который лежал в пыли.

Система подсветила его фиолетовым.

[Древний Танто Учиха (Поврежден).]

[Свойство: Отлично проводит Инь-чакру. При ремонте может стать носителем
Гендзюцу.]

— Пригодится, — решил я.

Дома я разложил всё снаряжение на полу.
Свиток Слизней. Сыворотки. Яды. Иглы. Танто. Броня.
Я был готов.
Я посмотрел на календарь.
Завтра.
Завтра начинается Третья Арка. Завтра начинается настоящий сюжет.
Я погасил свет и лег, глядя в потолок.
— Обито, — прошептал я в темноту. — Надеюсь, ты готов к тому, что твой
ангел-хранитель — циничный попаданец с комплексом бога и набором юного химика.
Потому что я не дам тебе стать злодеем, даже если мне придется сломать тебе
ноги, чтобы ты не попал под тот камень.

Утро перед миссией началось не с кофе, а с лязга застежек.

Я стоял перед зеркалом, подгоняя броню. Легкий нагрудник из черного сплава,
который мне выдал Фугаку, идеально садился под стандартную куртку генина.
Наручи с креплениями для игл. Пояс с подсумками, набитыми свитками, пилюлями и
дымовыми шашками.

За спиной, рукоятью вниз для быстрого хвата, висел древний танто Учиха. Я
почистил его, но ржавчина времени въелась глубоко. Впрочем, Системе было
плевать на внешний вид. Главное — проводимость чакры Инь.

— Выгляжу как косплеер, который перепутал фестивали, —
пробормотал я, завязывая протектор на лбу. — Смесь Анбу, Учиха и бродячего
аптекаря.

Я вышел из дома. Моя квартирка осталась пустой и чистой. Я
убрал все следы лаборатории, запечатав оборудование в свитки. Паранойя — лучший
друг попаданца. Если я не вернусь, никто не должен найти формулу сыворотки.

На полигоне, где обычно собиралась Команда 11, меня ждали.
Райдо-сенсей курил, опираясь на дерево. Акира нервно теребила шерсть Куромару.
Ко стоял с каменным лицом, но его пальцы подрагивали.
— Значит, тебя забирают к «элите», — Райдо выдохнул дым. — Команда Минато.
S-ранг.
— Временно, сенсей. Я вернусь, как только мы взорвем этот чертов мост.
— Если вернешься, — поправил он. — Не геройствуй, Сэйсуй. Твоя задача — лечить,
а не резать глотки. Оставь героизм Желтой Молнии. У него для этого есть талант
и телепортация. У тебя — только наглость.

Акира подошла и, не говоря ни слова, сунула мне в руку
что-то теплое.
Это был амулет. Собачий клык на веревке.
— Это клык отца Куромару. Он приносит удачу в охоте. Верни его, когда придешь
назад. Иначе я спущу на тебя всю стаю.
— Спасибо, Акира. Я буду беречь его как зеницу ока.
Ко просто поклонился.
— Пусть твой взор будет ясен, Хиракава.

Я попрощался с ними. Это было странное чувство. За полгода
эти люди стали мне ближе, чем кто-либо в прошлой жизни. Я не хотел, чтобы они
видели, как я волнуюсь.

У Северных ворот уже собралась группа.
Минато Намикадзе, спокойный и уверенный.
Хатаке Какаши — маска, косой протектор, взгляд дохлой рыбы. Джонин в 13 лет.
Гений и заноза в заднице.
Нохара Рин — милая, с фиолетовыми метками на щеках. Медик команды. Она
проверяла свою аптечку, нервно кусая губу.
И, конечно, он.
Учиха Обито. Очки-гогглы на лбу, яркий оранжевый костюм (серьезно, кто носит
оранжевое на миссии скрытности? Ах да, Наруто будет носить), широкая улыбка,
скрывающая неуверенность.

— Эй! Ты тот самый парень-лекарь! — Обито узнал меня. — Я
слышал, ты крутой! Говорят, ты вылечил старейшину Сэцуну, и теперь он даже
улыбается! Ну, иногда.
— Привет, Обито, — я пожал ему руку. — Слухи преувеличены. Сэцуна просто
перестал ненавидеть весь мир, он теперь ненавидит только половину.
Обито рассмеялся.

Какаши окинул меня холодным взглядом.
— Медик поддержки? Зачем? Рин справляется. Лишний груз будет нас замедлять.
— Какаши! — одернул его Минато. — Сэйсуй-кун — специалист по ядам и боевой
медицине. И он мой личный выбор.
— Как скажете, сенсей. Но если он отстанет, я его ждать не буду.
— Договорились, — я мило улыбнулся. — А если ты получишь отравленный кунай в
задницу, я тоже подумаю, стоит ли тратить на тебя антидот.

Рин хихикнула. Какаши фыркнул и отвернулся.
Атмосфера была классической для Команды 7 (простите, Команды Минато).
Гений-сноб, неудачник-энтузиаст и девочка-миротворец. И я — пятый лишний,
который знает спойлеры.

— Выдвигаемся, — скомандовал Минато. — До границы два дня
пути. Держим темп.

Мы сорвались с места.

Лес мелькал зелеными пятнами.

Я бежал в замыкании, рядом с Обито.

— Ты правда из клана? — спросил он на бегу. — Ну, в смысле, работаешь на них? Я
тебя раньше не видел на собраниях.

— Я работаю с ними, Обито. Это разница. Но Фугаку-сама просил
передать тебе привет. И сказал, чтобы ты не опозорил фамилию.

Обито споткнулся, но удержал равновесие.

— Глава... просил передать мне привет? Серьезно?

— Серьезно. Он верит в тебя. В твоем стиле. «Не умри как идиот» — это на языке
Учиха значит «Я люблю тебя, сынок».

Глаза Обито засияли. Я только что дал ему буст морали +100.
Надеюсь, это поможет ему выжить, а не заставит лезть на рожон.