Павел Боборыкин, «Эллинистика»

Павел Боборыкин, «Эллинистика» 

Философия, история, культура Античности

241subscribers

165posts

«Могло ли христианство возникнуть из „профсоюза“ древнеримских могильщиков?», 1, 2 и 3 из 19

Отношение к теориям небезызвестного Д. Е. Галковского зачастую характерно крайней полярностью: так, у его поклонников нередок страшный недуг ипседикситизм — явление, впервые отмеченное Цицероном в среде пифагорейцев, у которых «когда что-то утверждают при обсуждении и при этом … спросишь: „Почему так?“ — обычно отвечают: „Сам сказал! (Ipse dixit)“. „Сам“ — это значит — Пифагор». Итак, это азиатская склонность безоговорочно принимать на веру любые утверждения авторитета, которым в данном случае выступает их обожаемый ДЕГиова. В то же время ненавистники (или, как их называет сам мэтр, «негативные галковскоманы»), напротив, отвергают любое построение, лишь только услышав, что оно как-либо связано с этой неприятной им личностью.
Оба этих подхода куда более схожи, нежели различны, солидаризируясь в том, что представляют собой мышление a priori и по определению контрпродуктивны. Соответственно, тому, кто действительно интересуется теми же вопросами, которые поднимает Д. Е., и при этом привык мыслить не аффектами, но при помощи разума, следует пойти совершенно другим путём: рассмотрев саму аргументацию, на которой выстроены его громкие теории. 
Среди таковых одним из наиболее экстравагантных является, без сомнения, заявленный Галковским генезис христианства. Интерпретируя по своему обыкновению любой историко-политический аспект реальности через призму realpolitik, он совершенно сдувает с этой религии мистический флёр, обнаруживая её корни в древнем аналоге профсоюза гробокопателей: по его уверению, здесь «видно невооружённым глазом происхождение от городского цеха могильщиков».
Что же, мнение любопытное, но на чём оно, с позволения, основывается? Да ни на чём, в общем-то, кроме самых общих рассуждений: по мнению Д. Е., в основательной аргуементации тут нет никакой нужды, ведь всё «это банальность-разбанальность», единственный возможный вывод, следующий из того, что «всё христианство во всём мире копошится вокруг … целебных и волшебных МУМИЙ („мощей“)», а «первые церкви возникли посреди кладбищ, ПОД ЗЕМЛЁЙ … где находились катакомбы (гигантские)». И вообще, «это очевидно любому непредубеждённому человеку».
Однако, как замечает Р. МакМаллен (1984), «все согласны в том, что церковь начиналась как городской феномен и продолжалась в том же качестве»: как мы увидим далее, нет никаких причин сомневаться, что она возникла очень даже на поверхности, а знаменитые катакомбы появились лишь двумя веками позднее. 
В то же время одержимость мощами в христианстве действительно наблюдается: эту деталь Д. Е. явно ощущает как нечто запредельно чужеродное, что и заставляет его выводить полемическую параллель с Египтом. Действительно, ведь у иудеев ничего подобного не имеется, к телам даже своих великих они относятся с величайшей брезгливостью, — так откуда бы взяться иному отношению? Да от всё тех же древних греков, у которых останки героев почитались как чудотворные артефакты уже с древнейших времён, о чём подробнее рассказывалось в другом тексте. Итак, для объяснения этого явления имеется куда более простая и прочная каузальная цепь, и нет никакой нужды выдумывать влияние каких-то могильщиков. 
Аргумент же к очевидности несколько не в моде последние лет эдак 2600, с тех самых пор, как Фалес Милетский преодолел его, впервые в истории человечества произведя строгое доказательство для теоремы, прежде всем казавшейся очевидностью, что положило начало существованию науки и философии — и основой, без которой никакое рассуждение не может относиться к таковым. Такой вот регресс к вавилонскому уровню.
Как замечает в другом месте сам Галковский, «ошибка Фоменки и Ко … не в том, что они критически относятся к древним первоисточникам, а в том, что они … создают в вакууме грандиозные спекуляции и при этом подтверждают их задним числом ими же предварительно раскритикованными „документами“». Всё так, только в его случае ситуация ещё хуже: ведь не предоставлено и оных.
Ну что, тут можно было бы и закончить? Однако Д. Е. в настоящем исследовании, как стоит уже признаться, исполняет лишь роль того топора из известной сказки, где варили кашу. Теперь мы оставим его аргументацию в покое и присмотримся к самому тезису.
Как водится, в среде равно последователей и врагов вероучения ДЕГиовы нашлось немало тех, кто убеждён в необычайной оригинальности этой теории, тогда как в действительности она (как и многие у него похожие), является лишь своеобразным домысливанием концепций, популярных уже как минимум с XIX в., а иной раз и много ранее. Тот факт, что для них всех это оказывается откровением, разумеется, говорит по преимуществу только о крайней ограниченности их представлений и вообще знаний на такие темы. Это, с другой стороны, выгодно поднимает на их фоне самого автора, которому начитанности (хотя бы и не шибко актуальной литературы) в такой среде, конечно, нетрудно оказывается выдать за способности пророка. 
В данном случае речь идёт о том, какое отношение христиане имели к т.н. ассоциациям (за неимением лучшего термина) греко-римского мира, которые носили множество названий и преследовали самые разные цели для объединения; в их число входили и профессиональные союзы. Полемика на этот счёт и по сей день стоит нешуточная — разумеется, ожидаемо не достигая не то, что аудитории Д. Е., но и вообще мало кого за пределами академической среды. И напрасно, стоило бы ознакомиться, ведь тогда обсуждение таких вопросов, быть может, перестало бы в кои-то веки носить характер законченного дилетантизма… Вот, например, более или менее актуальный труд по этой теме Р. Л. Уилкина (Wilken 2003 [1984]), содержит главу со следующим многообещающим названием: «Христианство как погребальное общество (burial society)». Так, погодите-ка… Что же это получается, Галковский всё-таки прав? Этот-то мракобес и обскурант?
Однако же не будем торопиться, но рассмотрим возникающие вопросы по порядку. Их, собственно, два: 1) что вообще представляли из себя ассоциации (в т.ч. профессиональные) греко-римского мира и в особенности Римской империи I–III вв.; и 2) какие есть основания считать, что христиане являлись одной из них?
Впервые о том, организовывали ли христиане типичные для других римлян сообщества, задумался И. Г. Хентшель в 1729 г. С XIX в. участники дебатов на эту тему более или менее пришли к согласию, опираясь на четырёх авторов I–II вв. н.э.: Плиния Младшего, Лукиана, Цельса и Тертуллиана, из текстов которых как будто действительно следует, что христианские объединения того времени уже современники воспринимали одним из таких обществ. Правда, при этом каждый предлагал своё: например, одни видели в христианах коллегию (collegia), другие — гетерию (ἑταιρεία), иные — и вовсе какой-нибудь фиас (θίασοι) и т.д.
Более всего тут подходит фиас, который, согласно Л. Я. Жмудю (1994), представляет собой исключительно религиозное объединение, чуждое любым другим целям, члены которого «группировались, как правило, вокруг сравнительно нового (чужеземного) культа, который не носил еще государственного характера и не был общим для всего полиса». О его существовании известно уже как минимум с VI в., однако, подробностей об устройстве, согласно И. Н. Арнаутоглу (2003), известно совсем немного. Так, когда Аристотель сообщает, что «сообщества (κοινωνίαι) … объединяются ради какой-либо выгоды», он упоминает, что из них «некоторые … ради удовольствия, [как, например], участники фиасов (θιασωτῶν) … [которые собираются] ради жертвоприношений и совместного времяпрепровождения».
Много чаще, однако, христиан относили к гетерии, которую римляне порой отождествляли с коллегией. Так поступает, например, Гай, который во II в. н.э. замечает, что и сам римский закон, разрешающий организацию любых обществ, не противоречащих устоям государства, явно является парафразом аналогичного установления Солона от VII–VI вв. до н.э.
Гетерия, сообщает Жмудь— «это тип неформального объединения, которое строилось на личных отношениях его участников, как правило сверстников из аристократической среды», которых «связывали узы дружбы и товарищества, общность интересов и образа жизни, а не какая-то заранее поставленная цель», отчего «характер деятельности гетерии во многом зависел от конкретных обстоятельств». По Уилкену, гетерии были весьма гибки и объединялись вокруг буквально чего угодно: могли, например, быть клубом по интересам, ассоциацией ремесленников, объединением банкиров, сообществом жителей конкретной местности, и т.д. Одних аспект религии интересовал постольку, другие же носили явно религиозный характер. 
Если, согласно Жмудю, возникновение гетерий принято возводить еще к гомеровским временам, то коллегии, утверждает Уилкен, были, по легенде, основаны легендарным царём Нумой вместе с самим Римом, который разделил граждан в соответствии с их ремеслом и придал каждой группе своих богов и религиозные обряды. Историческая же традиция прослеживает их существование как минимум с III в. до н.э., а к I в. н.э. римские города уже трудно было представить без коллегий. 
Гетерии, в отличие от фиасов, отличались активной гражданской позицией их участников, причём такого типа, которая чаще всего были не очень полезна для здоровья полиса. Об этом в унисон сообщают классические источники: согласно Лисию, вскоре после 405 г. «так называемыми „товарищами“ (ἑταίρων) был учрежден комитет пяти эфоров … Это были агитаторы среди граждан, лидеры заговорщиков, враги нашей демократии». Как следует из Фукидида, во время переворота 411 г. «Писандр обошел одно за другим все тайные общества (ξυνωμοσίας) (и раньше в Афинах служившие средством для давления на суды и выборы должностных лиц) и убедил их объединиться и общими силами выступить против демократии».
Причём в их случае можно предположить и примерно откуда они такие взялись. Уже Г. Шурц (1902), согласно Ю. В. Андрееву (2004 [1967]), одним из первых изучавший мужские воинские союзы, «заключительный раздел своей книги … посвящает так называемым „тайным обществам“. В них он видит конечную стадию эволюции возрастных классов, инициации и т.п. институтов». Речь тут идёт о пресловутом (и во многом гипотетическом) т.н. *kóryos, индоевропейских молодёжных отрядах, которым, как полагает Б. Сержен (2003), вообще было присуще бросать вызов действующему порядку в родном полисе, стремясь установить власть аристократии.
В случае греков таким союзом без сомнения является пифагорейский, который Жмудь безусловно относит к гетерии и полагает его влияние в южноиталийских колониях в VI–V вв. значительным, хотя и непрямым. Итак, замечает В. Ю. Михайлин (2005), «на всем протяжении существования древнегреческого полиса как „правильного“, „договорного“ социального института гетерии, то есть „дружеские“ объединения мужчин, связанных, как правило, общим маргинально-военным прошлым (эфебия и т.д.), рассматривались в качестве угрозы … как источник заговоров, смут». И действительно, согласно Аристотелю, «обмануть товарища (по гетерии, ἑταῖρον) ужаснее, чем [просто другого] гражданина».
Вот почему само это понятие затем приобрело негативное и, так сказать, нарицательное значение: в итоге римляне называли ἑταιρεία такую организацию, которая перешла границы дозволенного. Так, например, поступает Траян в своём письме Плинию Младшему: «Тебе пришло в голову, что можно по примеру многих городов основать коллегию пожарных у никомедийцев … Какое бы имя и по каким бы основаниям мы не давали тем, кто будет вовлечен в такой союз, он в скором времени превратится в гетерию».
Римские власти столь опасались повадок таких союзов, что уже со времён Августа на их создание и деятельность требовалось обязательное одобрение правительства. Как сообщает во II в. н.э. Марциан, «мандатами принцепсов предписывается наместникам провинций, чтобы они не допускали [недозволенных] коллегий и сообществ», а прочим разрешается существовать только «если только они собираются [не чаще, чем] раз в месяц», и, кроме того, «это имеет силу не только в городе [Риме], но и в Италии, и в провинциях». Такое отношение для усиливающегося Левиафана весьма характерно: «Это что тут у вас такое? Против меня дружим, что ли?» Что особенно заметно в наши дни и отечественных реалиях, где ни в какие объединения лучше вовсе не вступать, поскольку очень уж нередко они оказываются провокацией с целью поиска и обезвреживания инакомыслия на дальних подступах.
Впрочем, применяемость закона lex Iulia de collegiis от 21 г. до н.э. и связанного с ним набора мер, якобы призванных ограничить или запретить ассоциации, не следует переоценивать. Например, члены familia Silvani, оставившие полный список участников и устав своей ассоциации высеченными на статуе бога Сильвана, установленной ок. 60 г. н.э., преспокойно указали свои полные римские имена: они явно не опасались никакого преследования. Другие ассоциации, сообщает Дж. С. Клоппенборг (2019), цитировали сенатские постановления, которые вроде как разрешали им существовать, несмотря на этот закон, но другие, в т.ч. эта, не утруждали себя и этим.
Так что же, могли ли христиане быть организацией того или иного рода из упомянутых? 
Б. Экхардт (2018) убеждён, что из источников этого не следует никак, а христиан современники пытались определить в один из типов организаций того времени по своей извечной манере interpretatio graeca/romana, втискивая всё чуждое и непонятное в прокрустово ложе своей оптики. Тогда как в действительности они были чем-то совершенно иным.
Так, согласно Цельсу, воскресшего Иисуса видели не все, но «он после своей смерти явился только своим фиасотам (θιασωτῶν). Из чего, справедливо замечает Экхардт, отнюдь не следует — как это иногда делается — что сам же Цельс считал христиан фиасом; ведь так он именует лишь самых первых последователей Христа, — точно так же, как фиасотами назывались когда-то спутники (упомянутого чуть раньше) Диониса: его менады и сатиры.
Вот и у Лукиана его персонаж Перегрин, сам предпочитающий имя Протей, «познакомился с удивительным учением христиан» и «в скором времени … [у них] сделался … фиасиархом и синагогом». Чтобы не было недопонимания, писатель уточняет, что речь идёт о последователях того, «которого они еще и сейчас почитают, который был распят в Палестине». Вот только термин θιασάρχης, который он использует, уникален, а самый на него похожий глагол θιασαρχεῖν означает не главу некоей организации, но организатора культовых шествий, что уместно и здесь. Итак, уверен Экхардт, из сведений этих авторов не следует, что современники считали христиан фиасом. Что же до συναγωγεύς, то этого исследователю внятно объяснить уже не удаётся; мы же к этому слову вернёмся позднее.
А что же гетерия? Из письма Плиния Траяну как будто следует, что христианские общины воспринимались именно читать далее…
Subscription levels8

Благородный дикарь

$1.16 per month
Просто базовая поддержка. Без каких-либо бонусов

Метек

$3.8 per month
+ ранний доступ к выходящим в ТГ и ВК постам и статьям, которые в ТГ и ВК появятся много позднее
+ доступ в закрытый чат в ТГ, где можно задать г-ну Боборыкину интересующие вас вопросы и получить на них развёрнутые ответы. А ещё там неповторимая атмосфера!

Гражданин

$6.3 per month
+ доступ к эксклюзивным статьям, которые вряд ли когда-либо появятся где-либо ещё

Эвпатрид

$12.7 per month
+ возможность влиять на тематику следующих статей
+ посты на выбранную вами тему
+ почётное упоминание в конце выходящих статей

Басилей

$25.5 per month
+ особо почётное упоминание в конце выходящих статей
Subscription Spots Are Limited

Царь царей

$63 per month
+ статьи на избранную вами тему
+ особый статус в конфе ТГ, иммунитет к бану (кроме совсем вопиющих случаев), никнейм по вашему усмотрению, другие там привилегии
+ самое почётное упоминание в конце выходящих статей
Subscription Spots Are Limited

Полубог

$127 per month
Для тех, кто ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ хочет помочь проекту выйти на новый уровень, например, приступить уже к созданию долгожданных видео для Ютуба, для которых сейчас просто физически не хватает времени. Ну и не сомневайтесь, я найду способ увековечить ваше имя в граните изящной словесности.
Subscription Spots Are Limited

Олимпиец

$1 279 per month
Для тех, кто очень хочет помочь проекту развиваться. Можно будет со временем устроить публичную лекцию в реальной жизни или же просто провести встречу фанатов. Либо же издать творчество вашего покорного слуги на бумаге, посмотрим!
Go up