Теперь это не конец. Это даже не начало конца. Но это, возможно, конец начала.

　Изуку медленно разлепил веки. Он кашлянул, простонал. Почему-то чесалась рука. Попытался почесать, но ничего не произошло. Посмотрел вниз. Точно. Руки нет. Но она чесалась.

　Дверь открылась, и в палату вошла доктор. Она улыбнулась:
　— Наконец-то проснулись. Вы были в медикаментозной коме 36 часов. Как себя чувствуете?

　— Где Мэй? — хрипло выдавил Изуку, облизывая потрескавшиеся губы. — Она... в порядке?

　— Мэй Хатсуме отдыхает и восстанавливается, как и вы. С ней всё будет хорошо через пару дней, — врач поправила очки, — и с вами тоже, юноша. Скоро увидитесь. Но как вы себя ощущаете?

　Изуку попытался улыбнуться, но получилась гримаса:
　— Рука чешется. И... всё болит.

　— Обезболивающее поможет. Вот, пейте. Это вода. — Он попытался поднять руку, чтобы взять стакан, но пустой правый рукав лишь дёрнулся. Доктор сама поднесла ему стакан. Изуку жадно глотнул. Всего глоток, но он будто камень проскользнул в горло.

　— Аккуратнее. Не торопитесь. — Она ввела шприц в капельницу на его левой руке. — Вам нужен покой. Не волнуйтесь. Вы выздоровеете.

　Тёплая волна, словно покалывающее пламя, разлилась по руке. Веки сомкнулись сами, и он уплыл в сон на этой убаюкивающей волне.

　Следующий раз он проснулся от сопения. Кто-то сидел у кровати. Изуку попытался приподняться, но сил не хватило:
　— Мам...?

　— Изуку?! — Инко Мидория вскочила, едва не опрокинув стул. Руки дрожали, когда она схватила его левую ладонь, словно боясь раздавить. — Боже! Ты очнулся! Прости, меня не было в прошлый раз, я всего на минуту вышла, а ты...

　— Всё в порядке, — он слабо улыбнулся. — Мы справились. Мэй жива.

　— Изуку... — Мать разрыдалась, прижимая его руку к щеке.

　Врачи сновали туда-сюда, а мать Изуку оставалась рядом часами, заполняя тишину воспоминаниями — от совместных отпусков его детства до своих собственных игр под дождём в школьные годы. Изуку покорно внимал этому успокаивающему потоку слов. Он делал редкие глотки воды, а позже ему принесли прозрачный, почти безвкусный бульон. Затем снова погрузился в сон.

　Проснувшись, он увидел у кровати не мать.
　— Всемо... Всемогущий?

　— Привет, пацан, — герой-скелет криво ухмыльнулся. Его руки были в гипсе, голова обмотана бинтами, а сам он сидел в инвалидном кресле. Что с ним случилось? Изуку и сам знал ответ — то же, что и с ним.

　— Всемогущий... как... как вы... — прошептал Изуку. — Вы же раньше уже травмировались... но теперь... будто лишились Причуды?

　Всемогущий скривился в подобии улыбки:
　— Теперь я снова такой же, как ты. Безпричудный мечтатель о геройстве. Хотя в твоём случае, — он кивнул на пустой рукав, — мечта уже стала реальностью.

　Изуку дёрнулся, машинально взглянув на место, где должна быть правая рука. Лишь скреплённая булавкой пустота.

　— Ох, да. Прости. Хотел сказать, что с такой травмой тебе не стать героем, но это ложь. Ты уже герой, Изуку Мидория. И я научился не сомневаться в тебе. Ты найдёшь выход.

　Сердце Изуку ёкнуло от восторга. Он поднял взгляд, с трудом растягивая губы в улыбке:
　— Вы... правда так думаете?

　— Абсолютно. Ты не первый безпричудный, кто достиг величия.

　— Вы говорили... что раньше были без Причуды. Но... как? Это же невозможно!

　— Открою секрет. Но никому — даже Мэй. Ясно? — Всемогущий наклонился так близко, что дыхание коснулось уха Изуку: — Я родился без Причуды.

　Изуку вздрогнул, глаза округлились:
　— Что?! Не может быть! Ваша Причуда потрясающая! Все годы гадали, что это за сила, но она же величайший усилитель мощи!

　— Нет. Эта Причуда никогда не была моей. Я лишь временно её одолжил. И... время истекло. Моя эра как героя, как Символа Мира, закончилась.

　Изуку опустил взгляд:
　— Значит... моя карьера тоже кончена? Меня уже исключили из Юэй?

　— Исключили? — Всемогущий хмыкнул. — Детали пусть объяснит Айзава. Летние каникулы через пару недель. К тому времени, может, выпишут. Исцеляющая девочка навещала — потому ты так много спал.

　— Но... мы нарушили закон, — голос Изуку дрожал. Он шмыгнул носом, сжав левый кулак. — Я бы повторил, чтобы спасти Мэй... вас. Но последствия... мы их осознавали.

　— Нет, Мидория. Вы не осознавали. Но время рассудит, — Всемогущий наклонился вперёд, скрипя креслом. — Я пришёл сказать кое-что важное. Слушай: ты тоже можешь быть героем.

　Изуку слабо улыбнулся:
　— Спасибо. Раньше эти слова значили бы всё. Но теперь...

　— Теперь твоё сердце захватила розоволосая инженерша, — усмехнулся герой. — Не красней, это нормально. Она приходила, но врачи велели отдыхать. Она... потеряла кое-что.

　— Что?! — Изуку резко дёрнулся, задев капельницу. — Она...

　— Её Причуда исчезла. Один За Всех забрал её.

　Сердце Изуку замерло:
　— Как?!

　— Он умеет забирать Причуды. Так росла его сила. Подробности узнаешь позже. Но будь готов — потеря Причуды... тяжела. Вы справитесь. Вы сильные. А теперь — гость.

　Дверь открылась. На пороге стояла Мэй. Её глаза — обычные карие, без перекрёстий прицелов — встретились с его взглядом.

　— Привет, Изуку. Обнять не могу — врачи запретили, — она осторожно взяла его руку, сжав ладонь так, будто проверяла прочность титанового сплава. — Ты в порядке?

　— Теперь да, — он закрыл глаза, ощущая её тепло. И на мгновение это стало правдой.

　Мэй оставалась с ним до последнего. Но врачи всё же выпроводили её, чтобы Изуку отдохнул.

　Через два дня его выписали. Вместо дома их с Мэй под конвоем повезли в Юэй. Сердце Изуку сжалось, когда здание показалось в окне. Он знал, что ждёт впереди. Мэй помогла ему выйти из полицейской машины — он всё ещё слабо держался на ногах, привыкая к отсутствующей руке.

　— Не переживай! Создадим супер-милого малыша-протез! — Мэй ткнула пальцем в воздух, словно чертя схему. — С огнемётом! Или крюком-кошкой! А лучше — с обоим!

　— Не думаю, что мне разрешат быть героем теперь, — тихо сказал Изуку.

　Мэй нахмурилась:
　— Почему? Ты уже герой. Спас меня и Всемогущего.

　— Нарушил закон. Меня точно исключат. И лицензии не видать.

　— Тогда закон тупой! — заявила она, топая ногой. — Как иначе покажем наших малышей миру?

　Изуку слабо усмехнулся:
　— Ты никогда не сомневаешься во мне, да?

　— Конечно нет! — ответила Мэй так, будто это аксиома мироздания.

　— Что ж... Тогда буду твоим личным героем.

　Их провели в конференц-зал. Внутри ждали весь 1-А и Шинсо.

　— Мидория! Живёхонек! — Эйджиро Киришима вскочил, хлопнув Изуку по плечу. — Как держишься?

　— Мэй жива. Я тоже. Пока хватит.

　Киришима кивнул:
　— Не парься. Мы все за тебя. Оно того стоило.

　— Ни капли не жалеем! — подхватила Ашидо. — Мы же спасли Всемогущего! Кто таким хвастаться может?

　Бакуго фыркнул, уткнувшись в телефон:
　— Всё равно меня в герои не взяли бы.

　— Может, будь у тебя получше характер, взяли бы, — вздохнула Урарака. — Теперь всем искать новую работу. Родители две недели глазами меня прожигали, когда навещали. Хотя бы из больницы выпустили.

　С битвы с Одним За Всех в Камино прошло 18 дней. Изуку до сих пор не верилось, что все выжили. Шинсо чудом избежал пули, когда его сбросили к перепуганным полицейским после боя с Ному. К счастью, те сначала спросили, потом стреляли. Именно тогда Тогата узнал о происходящем.

　Он добивал Ному, оставленных Всемогущим. Услышав от Шинсо о провале операции, рванул на сверхчеловеческой скорости. Для Изуку те минуты длились вечностью, хотя сам он уже плохо помнил хронологию боя.

　— Уверен, нас примут в другие школы, — ободряюще сказал Иида. — Ну... в обычные. Есть же учебные заведения для трудных подростков?

　— Не знаю, спросите в исправительной колонии для несовершеннолетних, — раздался голос Айзавы, вошедшего в зал.

　— Мистер Айзава! — хором ахнул класс. Все вскочили, несмотря на бинты и шины.

　— Садитесь, идиоты. Мидория, ты еле стоишь даже с Хатсуме. Садись, пока не грохнулся, — приказал учитель.

　Изуку дрожаще опустился на стул, но не отвёл взгляда от Айзавы. Тот медленно обвёл глазами комнату, останавливаясь на каждом ученике.

　— Простите, сенсей, но иного выхода не было, — чётко произнёс Иида, выпрямившись. — Я осознаю последствия и готов их принять.

　— Правда? Что ж, ты наверное единственный во всей Японии, кто это понял, — язвительно бросил Айзава. Иида не моргнул, продолжая смотреть прямо, пока учитель не перевёл взгляд на следующего.

　— Ну, Мидория, — Айзава наконец остановился перед ним. — Это ты втянул всех в авантюру. Что скажешь в своё оправдание?

　— Почему вы их гнобите? — выпалила Мэй. — Они спасли меня! Спасли Всемогущего! Вам благодарить их надо, а не злиться!

　— Думаешь, это я злюсь, Хатсуме? — Айзава сузил глаза. — Ты даже не представляешь, насколько я в ярости. Или последствий вашего поступка. Вы хоть осознаёте, что натворили?

　— Спасли Мэй, — Джиро скрестила руки. — А остальное — к чёрту.

　— Ага, — кивнул Каминари. — Может, я и дурак, но знал, что меня исключат. Может, даже в тюрьму загремел бы. Но, чёрт возьми, сенсей, её же похитили! Без нас они с Всемогущим погибли бы!

　— И Мидория, — Бакуго закинул ноги на стол, откинувшись на стуле. — Этот идиот бы рванул один.

　Шарф Айзавы резко взметнулся, шлёпнув Бакуго по голени. Тот дёрнулся, убрав ноги.

　— Да. И, боже, не знаю, что хуже, — Айзава тяжело вздохнул. — Я вызвал вас, чтобы поговорить до официального разбирательства. И... — он сделал паузу, — знайте: это не очередная моя уловка. Как Про Герои — вы справились блестяще. Лучше, чем мы ожидали.

　— Что?! — класс ахнул хором.

　Айзава вдруг ударил кулаком по столу:
　— Но как учитель скажу: это был самый безрассудный, тупейший поступок! Рванули как стая идиотов! Чуть не полегли все! Получили травмы, некоторые — тяжёлые! Мидория лишился руки! Вы все заслуживаете сурового наказания!

　Все потупили взгляд. Молчание прервала Яойорозу:
　— Но мы поступили правильно. И... готовы принять последствия.

　— Последствия будут жестокими, — Айзава скрестил руки. — Жёстче, чем вы можете представить.

　— Я слишкам прекррасен для тюррьмы! — застонал Аояма. — Там ужасся делают с теми, кто так сверкает!

　— Будет хуже, — учитель холодно усмехнулся. — Гораздо. Свободного времени не останется. Следующие десятилетия станут адом похуже моих тренировок. Думали, геройство — это весело? Надеюсь, иллюзии развеяны. Пришла пора прочувствовать реальность.

　Айзава повернулся к выходу, но замер, бросив через плечо:
　— И ещё. Я горжусь вами. Вы — лучшие ученики, которых мне довелось учить. Постараюсь помочь вам оправдать эти надежды.

　С этими загадочными словами он открыл дверь. В зал вошёл начальник полиции с двумя офицерами.

　— Класс 1-А. Гав. Вы нарушили столько законов, что перечислять лень. Использование Причуд для насилия. Работа в костюмах без лицензий. Разрушение имущества. Гав. И ещё десяток пунктов, если покопаться.

　— Мы не будем извиняться, — Изуку сжал кулак, голос дрожал от гнева. — Мы спасали жизни.

　— Я бы не смогла жить, предав друзей, — квакнула Цую. — Поступила как должно.

　— Сажайте, старикан, — Бакуго оскалился. — Посмотрим, как народ это оценит.

　— Посадить? Разумно, гав, — начальник полиции почесал подбородок. — Но нет. Пожалуй, вручу медали.

　— Что?! — хором ахнул класс.

　— Они не в курсе, — Айзава достал пульт, направив на экран. — Лучше покажем.

　На экране замелькали новостные кадры: аэросъёмка начала битвы. Всемогущий на коленях, окровавленный, прижимал к груди обессиленную Мэй после удара Одного За Всех.

　— ... повержен! Повторяю, Всемогущий повержен! — истерично кричал репортёр. Камера переключилась на студию, где ведущая рыдала, а коллега онемел.

　Затем снова бой: дрожащие кадры с вертолёта. Всемогущий одинокий, сломанный. Надежда угасла.

　Взрывы сотрясли поле боя, ударная волна едва не опрокинула вертолёт.

　— Что это?! Это... робот?! Выскочил из-за зданий, пускает ракеты! Не узнаю — какой этот герой?!

　— Боже правый! — вскричал другой голос. — Это победитель спортивного фестиваля Юэй! Что он здесь делает?!

　— Ученик Юэй?! Как... Боже правый, их десятки! Старатель?! Нет, это его сын! Первокурсник Юэй! Кажется... все они из Юэй! Они... спасают Всемогущего! Они спасли Всемогущего! И сражаются с Лигой Злодеев! И побеждают!

　Бой бушевал ещё несколько минут. Репортёры то ликовали, то рыдали, комментируя происходящее. Их вопли отчаяния смолкли, когда 1-А начал терпеть начинающийся разгром  до появления Тогаты.

　— Это Лемиллион! Тот, кто задержал Пятно! Он... тоже из Юэй! Господи, это же школьники против самых опасных злодеев Японии! И чёрт возьми, они побеждают! Даже Всемогущий не справился, а они — школьники!

　— Смотрите! Лемиллион обращает их в бегство! И... Боже! ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?!

　— ЭТО ЗА ВСЕМОГУЩЕГО!

　Один За Всех взмыл в небо, камера едва успевала за ним.

　— А ЭТО ЗА 1-А!

　Бам! Вертолёт закрутило от ударной волны после удара Тогаты. Изображение расплылось.

　— А ЭТО ЗА МЕНЯ! — вертолёт тряхнуло сильнее прежнего. Изображение стабилизировалось лишь через несколько секунд.

　Камера поймала Лемиллиона, застывшего в победной позе с криком:
　— СИИИЛА!

　— Они сделали это! — репортёр рыдал в камеру. — Эти дети победили Одного За Всех и Лигу Злодеев! Мы спасены!

　— Всемогущий пал... — другой ведущий задыхался от волнения. — Но... появились новые Столпы Мира!

　Экран погас. Изуку будто парил вне тела, наблюдая за происходящим со стороны. Неужели это реальность? Безумная атака, риск — но...

　— Вся страна, нет, мир, провозглашает вас новыми Столпами Мира, гав, — начальник полиции махнул рукой. — Ваш арест вызвал бы хаос.

　— Официально вы действовали как стажёры под руководством героев, — Айзава скрестил руки. — С санкции Юэй и Всемогущего. Благо, некоторые действительно проходили у них стажировку.

　— Серьёзно? — Серо ахнул. — Это же бред!

　— Бредовее, чем школьники, спасающие героя №1 и побеждающие главную угрозу нации? — полицейский фыркнул.

　Изуку медленно покачал головой:
　— Но... это неправда.

　— Документы и свидетели говорят обратное, — Айзава прищурился. — Помните, я говорил про адские следующие 20 лет? Вы стали новым Всемогущим.

　— Значит, Изуку теперь величайший герой? — Мэй вскочила, сверкая глазами.

　Айзава пожал плечами:
　— Один из. Но да.

　— Я знала! — Мэй подпрыгнула, чуть не сбив капельницу. — Ты лучший!

　Изуку покраснел, но, встретив её взгляд, улыбнулся:
　— Мы лучшие. И это касается тебя, Мэй.

　— Ха! Два безпричудных героя — вершина мира!

　— Нет. Просто герои. Причуды не важны. Важны поступки.