— Изуку! Оно пришло! — Инко вбежала в его комнату, размахивая красивым конвертом.

　Мидория свалился со стула: — МОЁ ПРИГЛАШЕНИЕ ИЗ ЮЭЙ?? — Он подбежал и выхватил его у матери. — Вау! Оно тяжелее, чем я думал. Интересно, нет ли…

　— Я оставлю тебя наедине с ним, ладно? — мать подмигнула ему на прощание. — Удачи!

　Мидория возился с печатью на конверте, наконец разорвал его, и маленький диск выпал и покатился по полу. Он выругался и кинулся вслед. Прежде чем он успел его схватить, диск активировался, и на пол легла огромная голограмма что скосилась набок.

　— Что…?

　— ЮНЫЙ МИДОРИЯ! — прогремел голос Всемогущего. Это смутило Мидорию, ведь письмо было от Юэй, а он был почти уверен, что Всемогущий там не работает. Он бы точно узнал о таком.

　Мидория подхватил голограмму и поставил на стол, пока из-за камеры доносилась невнятная болтовня.

　— Хм? Что значит «не та камера»? Что? А. Ну почему ты сразу не сказал? — Всемогущий повернулся к камере, проецирующей голограмму. — Зачем вообще ставить две камеры, если пользуешься только одной... Какие неудобства… — проворчал он.

　— Всемогущий?!

　— Это всего лишь запись, так что я тебя не слышу.

　— Ох. Конечно.

　— …хотя это не важно, ведь ты будешь видеть меня часто — в этом году я буду преподавать в Юэй!

　Челюсть Изуку отвисла.

　Оказалось, он не был в курсе, что его кумир/наставник (он не был до конца уверен в точных определениях их отношений) стал преподавателем в его будущей академии. В той самой, в которую он вломился всего неделю назад. Мидория задался вопросом, сможет ли Всемогущий назначить ему наказание, если узнает о той вылазке. Он решил перестраховаться и на всякий случай ему не рассказывать.

　— Но хватит об этом, поздравляю! Ты блестяще сдал письменный тест, что касается практического, что ж, просто смотри на экран.

　Мидория смотрел запись с камеры, на которой Урарака обращалась к Сущему Мику с просьбой передать часть её очков Мидории (и если его глаза слегка увлажнились, то рядом не было никого, кто мог бы это прокомментировать).

　— Благодаря твоей самоотверженности...

　Прошу прощения, что перебиваю Всемогущего, но я бы хотел отметить, что это не совсем правда. Поскольку Мидория не мог умереть, им двигала не совсем самоотверженность. Заметьте, я понятия не имею, что именно им двигало, но я просто напомню, что он бессмертен. На всякий случай, если вы забыли.

　— ... тебе было начислено 60 очков за спасение! А, и Урарака тоже получила 45, почему-то… В общем, с учётом этого твой итоговый балл — 77. Ты делишь первое место! — Всемогущий придвинулся ближе к камере. — И предупреждаю, ты разделил его с юным Бакуго. Так что на твоём месте я бы поискал бомбоубежище, прежде чем он это осознает. Не думаю, что он будет слишком доволен тобой.

　Мидория вспомнил его реакцию, когда они вламывались в Юэй. Всемогущий был прав. Бакуго не был особо счастлив.

　— А это значит, что ты поступил, парень! — Всемогущий отступил назад. — Это твоя геройская академия!

　Голограмма погасла.

　Мидория плакал так сильно, что почти пропустил, как она снова включилась.

　— А?

　Новое видео показывало Нэдзу, сидящего в своём кабинете в непомерно большом кресле.

　— Здравствуй, Мидория!

　— Эм, здравствуйте?

　Нэдзу рассмеялся. —  Это всё ещё запись.

　— Ох. Упс?

　— Не смущайся! Это совершенно понятно.

　Мидория подумал, что странно, насколько идеально Нэдзу реагирует на него, вплоть до самого времени своих смешков. Он был почти уверен, что это действительно запись, а значит, Нэдзу должен был строить свою речь, основываясь исключительно на том, что он знал о Мидории. Это была не очень приятная мысль, так что Мидория решил пока проигнорировать её и сосредоточиться на словах Нэдзу.

　— Это дополнительное сообщение, разумеется, касается вашего с Бакуго маленького приключения недельной давности. Не волнуйся! Я не собираюсь вас отчитывать, совсем наоборот — я скорее восхищён тем, как вы его провернули. Уже одного того, что у вас хватило смелости сделать это, зная, что я узнаю, достаточно, чтобы пробудить мой интерес.

　Услышав это, Мидория с облегчением тихо выдохнул.

　— Надеюсь, ты не возражаешь, — продолжил Нэдзу. — Видитшь ли, мне стало так любопытно, что я взял на себя смелость кое-что узнать о тебе и Бакуго.

　Тот самый вздох облегчения теперь с силой вернулся обратно, и Мидория начал давиться воздухом. Он почти пропустил следующую часть, пока его тело пыталось наказать его за слишком учащённое дыхание, заставляя кашлять.

　— В связи с этим я обнаружил кое-что весьма… интересное.

　Мидория вцепился в стул, опасаясь того, что мог выяснить директор. Может, он знает о причуде Мидории, или о его отношениях со Всемогущим, или, возможно, даже знает о случайном авокадо-взрыве (или, как теперь называют эту историю все причастные, о Катастрофе). Он надеялся, что дело не в авокадо-взрыве. Это действительно было бы ужасным первым впечатлением.

　— Самым интригующим из моих находок стали некоторые старые документы твоего врача по причудам, составленные, когда тебе было пять лет. — Нэдзу наклонился к камере. — У тебя самая удивительная причуда. Я понимаю твои причины хранить её в тайне и не намерен никому рассказывать. — Он усмехнулся. — Всё же будет куда забавнее посмотреть, смогут ли твои учителя и одноклассники догадаться сами!

　Даже несмотря на то, что он теперь слегка ужаснулся, что директор-гений знает о его бессмертии, Мидория не мог не согласиться, что сбивать с толку остальных одноклассников было бы определённым плюсом в деле сохранения его причуды в секрете.

　— Но я уверен, что ты и Бакуго преуспеете в Юэй, и я надеюсь, что я, как ваш директор, смогу помочь вам вырасти в преемника, достойного героя номер один.

　Оххх. И, похоже, этот самый директор также знал об Один за Всех.

　— Мне не терпится увидеть, что вы совершите за время учёбы здесь, и у меня нет ни капли сомнений, что вас ждёт великое будущее! Это твоя геройская академия, Мидория, добро пожаловать в Юэй!

　Мидория погрузился в кресло, когда голограмма снова погасла. Внезапно она включилась вновь, показывая Нэдзу, коварно ухмыляющегося в камеру.

　— И последнее, — его ухмылка стала шире. — Пожалуйста, никаких авокадо в классе.

　Изображение потухло снова, на этот раз навсегда. Мидория просто уставился в пустое пространство.