Дуэт контрабасиста Михаила Каретникова и валторниста Аркадия Шилклопера выпустил всего лишь один альбом на «Мелодии», но эту экспериментальную работу можно отнести к числу позднесоветских джазовых записей, опередивших свое время и остающихся актуальными спустя почти сорок лет после создания.

Дуэт впервые выступил перед большой аудиторией на IX Московском джазовом фестивале 1984 года и, по признанию организатора форума Алексея Баташёва, стал одним из самых ярких его событий. Баташёва можно считать «крестным отцом» дуэта — именно Алексей Николаевич воодушевил молодых музыкантов, работавших вместе в оркестре Большого театра и мечтавших играть джаз, объединиться, мотивировав их тем, что в истории мирового джаза еще не было дуэта валторны и контрабаса. «Обоим мысль показалась дикой. По-моему, они испугались перспективы дебютировать в камерной программе московского джазового фестиваля. Тогда я сказал: “Даже если у вас что-то не получится, публика простит вам все, узнав, что вы играете в Большом театре”. Они рассмеялись и согласились», — вспоминает Баташёв в сопроводительном тексте к пластинке.

В отчетный сборник, выпущенный «Мелодией» по страницам того фестиваля, вошел один из номеров, исполненных дуэтом, — «Большой блюз», кавер-версия композиции гитариста Джима Холла, написанная для его одноименного альбома с Артом Фармером. По этой вещи можно было судить о творческом методе необычного дуэта. А вот как запомнил тот концерт Баташёв: «Каретников играет в подчеркнуто полифонической, богатой ритмическими контрапунктами манере, а Шилклопер, демонстрируя приверженность к прихотливому мелодизму, показал и ряд новых исполнительских приемов: во вступлении к “Большому блюзу”, играя над декой рояля, который был раскрыт, он заставлял резонировать его струны, и их аккордовый отзвук составлял ему тонкий аккомпанемент».

Идеи, сформулированные дуэтом во время того памятного концерта, легли в основу «Движения», записанного два года спустя. По сути, это был ответ советской джазовой школы каталогу тогда уже культового мюнхенского лейбла ECM с его стилистическими экспериментами, сочетавшими джаз с академической музыкой, минимализмом и фолком. Неудивительно, что тремя годами позднее Шилклопер и Михаил Альперин стали первыми отечественными музыкантами, присоединившимися к каталогу немецкой фирмы (альбом дуэта Wave of Sorrow вышел в 1990-м).

Выпускник Гнесинского института Михаил Каретников успел поиграть в ансамблях Юрия Чугунова и Германа Лукьянова, в оркестрах Театра Эстрады и Гостелерадио. Музыканта не стало в 2006‑м, до конца жизни он играл в оркестре Большого театра, а альбом их дуэта с Шилклопером в итоге оказался единственной студийной записью, на которой он солирует. Вот что говорил сам музыкант о «Движении»: «Для контрабасиста джазовый дуэт — серьезное испытание. Особенно если его партнер — исполнитель на духовом инструменте, а не пианист или гитарист. Контрабас должен показать гармонию, вести ритм, а иногда и дать второй голос, контрапункт, сыграть соло и вообще быть готовым все взять на себя. При столь малом наборе выразительных средств мы не имеем права допускать в игре композиционных или исполнительских просчетов. У нас и случайности должны быть сведены к минимуму».

В отличие от Каретникова карьера Аркадия Шилклопера сложилась совершенно иначе: в его дискографии десятки альбомов и коллабораций, и его по праву можно назвать одним из самых ярких отечественных светил, причем как в области джаза, так и камерной музыки, авангарда и того, что чаще именуют «третьим течением». Шилклопер определенно занимает совершенно особенное место в системе координат отечественной музыки. Его выбор духовых (валторна, ягдхорн или охотничий рожок, а позже — альпенхорн, барочный корно да качча и даже австралийский диджериду) и сегодня достаточно экзотичен для джаза, но в 1987‑м это было действительно смело. В своей рецензии к пластинке Баташёв справедливо замечает: «В джазе бывает, что какой-то чудак вдруг появляется с “неджазовым” инструментом. Оскар Петтифорд играл на пикколо-басе, Юсеф Латиф — на гобое, Алиса Колтрейн — на арфе. В джазе можно играть на всем». А вот признание самого Шилклопера: «Играть джаз на валторне равносильно самоубийству. В джазе интонация, произнесение звука имеет первостепенную важность, а у валторны неконкретное звучание, много обертонов, слабая атака».

Альбом открывается принадлежащей перу Шилклопера вещью «Волшебный рог» — полным цитат и намеков необычным гибридом театральной увертюры, безмолвного свинга и экзотичного фри-джаза. Заглавная вещь «Движение» — это классика бибопа Move, принадлежащая перу ударника Дензила Беста и известная по альбому Майлза Дэвиса Birth оf the Cool. Другой джазовый стандарт — «Нежно, как при восходе солнца» — стал, пожалуй, главным украшением первой стороны альбома. На оборотной стороне пластинки звучат сразу два бразильских кавера, взятых из звуковой дорожки к «Черному Орфею» — картине по сценарию Винисиуса де Мораиса. Авторы «Движения» исполняют «Самбу Орфея» Луиса Бонфа и пронзительную босанову Антониу Жобима «Фелисидадо» (A Felicidade), которая особенно удалась дуэту, — вещь можно смело назвать в числе лучших версий этого примера бессмертной классики за пределами Бразилии. Завершается пластинка написанным Каретниковым номером «Бас-брасс-буги» — оптимистичным и немного старомодным опусом, на котором звучат блестящие соло обоих музыкантов, а финальная цитата из «Полета шмеля» оставляет после себя ироничное многоточие.