Илья Рассказов 

Петербургская команда The Vicious Seeds ведет свою историю с 2017‑го, а их предыдущая большая работа выходила восемь лет назад на уже несуществующем отечественном лейбле Soviet Grail – лимитированная десятидюймовка включала шесть инструментальных треков, проникнутых эстетикой «библиотечного» звучания 1960–1970‑х и «глубокого» гаражного фанка. С тех пор TVS записали еще с десяток синглов, выходивших в формате виниловых семидюймовок, звучание проекта дополнилось духовыми, клавишными и вибрафоном, а к фанковой психоделии добавились интонации ритм-энд-блюза, джаза и афробита. Sentimental’s Journey увидела свет на уважаемом в фанк- и андерграунд-хип-хоп-сообществе детройтском виниловом лейбле Funk Night, в чьем каталоге пластинки артистов из России и бывшего СССР отлично соседствуют с релизами мастодонтов жанра вроде The Dap-Kings, Шона Ли и Яна Вайсенфельдта из The Poets of Rhythm. Композиции, вошедшие в пластинку петербуржцев, были записаны пять лет назад и ждали своего часа в архиве. Музыканты недавно доработали материал – и первый полноценный лонгплей TVS можно считать большой музыкальной удачей.

Когда участников бразильского трио Azymuth просили дать определение их музыке и ничего не значащей аббревиатуре MPB (música popular brasileira – «популярная бразильская музыка»), они предпочли словосочетание samba doido («безумная самба»), под которым подразумевалась вся совокупность бразильской музыки семидесятых и того, как она преломлялась за пределами самой Бразилии. Этот музыкальный синкретизм включал в себя и эксперименты Айрто Морейры и Флоры Пурим с джаз-роком, и вклад, сделанный Эумиром Деодату в каталог лейбла CTI, и многочисленную классику американского соул-попа, и тропический фанк Серджио Мендеса, и коллаборации Паулинью да Кошты с Диззи Гиллеспи и Куинси Джонсом, да и много чего еще. Все перечисленные элементы были и есть в музыке Azymuth, они в собственной уникальной манере смешивали все эти элементы – джаз, фанк и диско с самбой, босановой и дикими афробразильскими элементами, не стесняясь удобрять этот и без того пестрый микс еще и электроникой. В прошлом году Azymuth отпраздновал пятидесятилетие, выпустив сильнейший лонгплей Marca Passo – первый за почти десять лет. Илья Рассказов (ИР) поговорил с басистом Алексом Малейросом (АМ) об истории проекта, его судьбе, новом альбоме и наиболее важных записях группы.

ИР В этом году будет уже четырнадцать лет, как не стало клавишника Жозе Роберто Бертрами, и три года, как ушел барабанщик Иван Конти. Как последний живущий участник оригинального состава Azymuth, расскажите о том, что из себя сейчас представляет проект?

«Наивные мелодии», сборник каверов на произведения Дэвида Бирна и его группы Talking Heads выходит в самом начале нового года, но сразу звучит как уверенная заявка на попадание в число лучших компиляций 2026-го. Лучшие и любимые хиты одной из главных икон «новой волны» переигрывают и перепевают почти два десятка исполнителей с самым разнообразным бэкграундом, и этот список удивляет и впечатляет еще даже до того, как зазвучала музыка. Здесь как не нуждающиеся в представлении люди вроде джазмена Тео Крокера, соул-звезд нового поколения Bilal и Аджи Моне, ветеранов танцевальной сцены Кенни Dope Гонсалеса и Рошин Мёрфи или нью-эйдж-визионера Мигеля Этвуда-Фергюсона, так и новоиспеченные звезды world-сцены вроде уроженки Ганы Флоренс Адони и бразильца Rogê. Впрочем, добрую половину имен на обложке альбома можно считать открытиями, и то же самое можно сказать про многие кавер-версии бессмертной классики Talking Heads в их исполнении.

Подбором исполнителей «Наивных мелодий» занимался американец Дрю Макфедден – продюсер и в прошлом специалист по артистам и репертуару компании Island Records. Для него это уже третий подобный опыт сотрудничества с BBE: в 2006-м Макфедден приложил руку к компиляции каверов на Songs with Radio Heads группы Radiohead, а несколько лет назад сделал для лейбла Modern Love утонченное признание в любви к музыке Дэвида Боуи. Оба сборника запомнились сразу несколькими откровениями и ярким, смелым подходом к оригинальному материалу, который зачастую происходил с точки зрения «черных» музыкальных стилей – странного соула, хип-хопа, фанка, джаза, разнообразных и неочевидных афро-латинских традиций. Этот же метод лег и в основу Naive Melodies, хотя вписать подборку в жанровые рамки будет непросто, да это и не нужно. Когда-то именно африканские, южноамериканские и карибские влияния легли в основу ДНК Talking Heads, сделав звучание команды таким особенным. В 1988-м Дэвид Бирн создал Luaka Bop – лейбл, по сей день остающийся одним из самых влиятельных в области «глобального» звучания и выпускающий удивительную музыку из самых разных концов планеты. Нет сомнений, что многие из композиций на Naive Melodies должны получить одобрение Бирна – блестящими находками сборника можно считать Road to Nowhere от восходящей звезды música popular brasileira Роже и Crosseyed and Painless в афро-футуристичной версии королевы фра-фра-госпела Флоренс Адони. Африканским же музыкантам отдали на откуп другие два главных хита Talking Heads – легенды психоделик-рока из Замбии W.I.T.C.H. героически взялись за Once in a Lifetime, а парижская девушка камерунского происхождения Astrønne предложила неожиданно лиричную перепевку Psycho Killer.

Созданный в Алма-Ате в 1970‑х, «Бумеранг» был одним из самых ярких коллективов советской «ориентал-школы» – направления, сочетавшего импровизационный джаз и среднеазиатское фолк-звучание. Руководителем проекта выступал барабанщик Тахир Ибрагимов, в костяк первого состава также входили его брат Фархад, игравший на басу и табла, саксофонист Виктор Николаев, гитарист Константин Ли и трубач Юрий Парфенов. Парфенов – блестящий исполнитель, композитор и музыкальный визионер – был знаковой личностью не только для советской и постсоветской «восточной» сцены, но и для отечественного джаза в целом. Юрия Васильевича не стало в прошлом году, и обзор на первый LP ансамбля «Бумеранг» хочется посвятить его памяти.

Еще в советское время джазовые критики и меломаны сравнивали эстетику и звучание «Бумеранга» с музыкой великих американцев – Джона и Элис Колтрейн, Фэроу Сандерса, Дона Черри и других исполнителей, музыку которых сегодня принято причислять к «спиричуэл-джазу». Все они черпали вдохновение в ладовой музыке и интересовались тысячелетними традициями африканской, арабской, индийской, восточноазиатской музыки и скрещивали ее с джазом. В одном из интервью Парфенов говорил: «Что касается моего творчества, то в нем есть некоторое сходство с восточной медитацией. Мне кажется, что я разглядываю старую стену, на которой облупилась краска и в хаосе пятен, линий, черточек вдруг обнаруживаются законченные фигуры и лица, порой идеально изображенные. Разве не то же самое происходит и в процессе ансамблевой джазовой импровизации, особенно при исполнении спонтанной музыки, когда в момент наибольшего слияния инструментальных голосов, как бы в озарении, возникает нечто истинное?»