Вечером я припарковался у перекрестка. Омская весна была в самом разгаре: прохладный ветер ерошил волосы, дороги блестели от талых грязных луж, а воздух пах мокрым асфальтом и надеждой на тепло. Накинув куртку на плечо, я направился к ресторану.

Адам сидел у окна в левом зале. Время его не тронуло: всё тот же высокий, худощавый силуэт, короткая «прилизанная» стрижка и смуглая кожа. Он всегда выглядел как человек, у которого нет проблем, – приветливый, улыбающийся «добряк». Был ли он им на самом деле? Я знал его слишком хорошо, чтобы сказать, что все не так просто, но рядом с Адамом всегда становилось легче.

Мы обменялись крепким рукопожатием и уселись друг напротив друга. В его глазах читалось нетерпение – за два года накопилось слишком много слов.

– Так значит, у тебя уже дочка, – я первым нарушил тишину, всё еще пытаясь уложить этот факт в голове.

– Ты же давно об этом знаешь.

– Одно дело – сообщение в месседжере и пара фоток, другое – видеть тебя вживую. Это как-то... ошеломляюще.

– Молодость уходит резко и незаметно, а? – Адам задумчиво поджал губу, и в его взгляде на миг промелькнуло что-то взрослое, серьезное. Но он тут же тряхнул головой, возвращаясь к теме. – Так... а у тебя как на личном?

– Кое-как, – ответил я, улыбаясь.

– Хм, если хочешь и не брезгуешь моими советами… – Адам хитро прищурился, – я мог бы познакомить тебя с одной девицей. Очень успешная, умная, как раз под стать тебе. Вы сойдетесь.

Я почувствовал знакомый укол сомнения и уже открыл рот, чтобы отказаться. Но что-то меня остановило. Наверное, знание того, что Адам наверняка всерьез планировал сосватать меня.

– Даже не знаю. У меня нет времени на отношения, сам понимаешь, – выдал я стандартную отговорку, за которой пряталось совсем другое.

– Понимаю. Слышу это уже пару лет, – Адам откинулся на спинку сидения, не сводя с меня взгляда.

– Ты говорил про какую-то работу, – попытался я сменить тему.

– Ах да… – Адам поднял палец, – об этом чуть позже. Не хочу портить вечер делами. Давай сначала встряхнемся.

Он подозвал официантку и сделал заказ с размахом: бутылка вина, пиво, закуски. «Ночка выйдет долгая», – бросил он с той самой улыбкой. Я лишь кивнул. Если не захочу пить, просто откажусь позже.

Когда девушка ушла, Адам внезапно изменился. Он положил руки на стол и подался вперед, будто собирался раскрыть государственную тайну.

– Помнишь, я сбрасывал тебе книжку год назад?

– Вархаммер, – безошибочно определил я.

Адам широко улыбнулся и заговорщицки закивал:

– Ну и? Читал?

– Издеваешься? Я проглотил восемнадцать книг залпом! – я сам не заметил, как подался к нему навстречу. – Это просто нечто. История – шедевр. Многослойная, сложная, запутанная… И при этом достаточно понятная широким массам. Ну или почти, – я растянул хитрую лыбу. – я всё думаю, как авторам удалось преподнести такую махину в такой понятной форме?

– Ха-ха! – Адам весело рассмеялся на весь зал. – Кто о чем, а Шапкин – о структуре и подаче! Всё верно. Но знаешь, я давно искал, с кем обсудить эту вселенную. Даже моя Алька наотрез отказалась читать. Представь – обсудить не с кем!

– О, это истинное мучение! – посмеялся я вместе с ним.

В этот момент свет в ресторане на мгновение мигнул, и край моего глаза словно ослепил еле заметный, статический разряд. На секунду мне показалось, что запах дорогого ужина сменился резким ароматом озона и раскаленного металла, но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось.

«Что это было?»

– Так вот, – Адам снова стал серьезным, и его глаза странно блеснули в полумраке. – Если бы у тебя был выбор… за кого из Примархов ты бы пошел? Или ты бы выбрал свой путь?

– Сложный вопрос. В Вархаммере черт ногу сломит. Да и ты безумец, раз хочешь попадать туда.

– Да, знаю, – он пожал плечами, – но мы же просто фантазируем, верно?

– Хм… Тогда я бы попробовал сначала изменить исход Гражданской войны, а затем попробовал бы наладить отношение Человечества с эльдарами или, может быть, тау. К тому же победа над хаосом как будто не гарантирует окончательного спокойствия во вселенной.

– Согласен, но за какой Легион ты бы сражался? Я вот думаю, что Ангрон тот еще мудак, но его Пожиратели Миров – самые потрясные воины, что я видел, – Адам азартно блеснул глазами. – Такая первобытная мощь. Меня прям возбуждает их кровожадность и боевой стиль. В прямом бою они способны разорвать даже кустодиев.

– Да, они сильны, – я кивнул, улыбаясь его восторгу. – Но, как по мне, они слишком… прямолинейны. Во всём.

– Хм… можно понять, – Адам вскинул брови. – А как же Альфа-Легион?

– Альфа-Легион – прекрасные агенты, шпионы, диверсанты. Но они не сражаются как воины в моем понимании. Скорее, хитрые засранцы, притворяющиеся солдатами.

– Но они контролируют всю игру! – Адам развел руками. – Я был уверен, что они тебе понравятся больше всех. Продуманная стратегия, многослойность замыслов – всё, как ты любишь.

– Несомненно. Но до Императора им далековато.

Адам картинно закатил глаза и скрестил руки на груди.

– Обычный фанатик Золотого Трона... Мужик, какой же ты скучный.

– Дело не в фанатизме, – я пожал плечами. – Просто представь: если Альфарий строил планы на десятилетия, то на что был способен Разум, создавший самих Примархов? У меня есть целая тетрадь с заметками. Я провел параллели и готов обосновать почти каждое действие Императора. Даже Монархию и унижение Лоргарa, хотя я не собираюсь никого оправдывать. Я полагаю, что знаю, почему к этому пришло. У каждой Его ошибки есть двойное дно.

Адам замер, всматриваясь в мое лицо. Моя уверенность явно его зацепила.

– Ладно, философ. Давай отложим это на потом, уже поздно. Продолжим у тебя? Заодно и о делах наконец поговорим.

Мы отправились ко мне. До обсуждения теорий заговора в 30-м тысячелетии дело так и не дошло – реальность требовала своего. Адам пришел ко мне не просто так, а с «деловым предложением». Он создал свою IT-компанию и приехал, чтобы забрать меня к себе.

– Ты будешь моей правой рукой, – Адам говорил уверенно, по-хозяйски расположившись в моем старом кресле. – Навыки подтянем, мои ребята тебя натаскают.

Он сделал паузу, внимательно глядя на меня.

– Тебе не нужно будет торопиться. Ты будешь предоставлен сам себе. Я знаю, ты пишешь книги. У тебя будет полно времени. График пять через два, но работать нужно не так много. Мне главное, чтобы был человек, которому я могу доверять и который не подведет, когда дело пойдет к чертям.

Я смотрел на Адама и понимал, что он предлагает мне не работу, а выход из того болота, в котором я тонул последние годы.

– Я даже не знаю, я ведь не так хорош в этом... – начал я, но Адам перебил меня, не дав скатиться в привычное рассуждение о бытие.

– Но ты единственный, кто всегда был со мной. Кто никогда не подводил. Слушай, – он подался вперед, – если ты пару раз облажаешься на работе… Да даже если ты будешь косячить месяц напролет, я не расстроюсь. Когда я работал на отца, я лажал постоянно. Он меня простил. Сейчас я работаю на себя, и я знаю: ошибки не важны. Важно, к чему они ведут в итоге. Мне сейчас тяжело, Андрей. Мне нужен надежный человек. Я нуждаюсь в тебе. Помоги мне, хотя бы первое время.

Он протянул мне руку через стол.

– Если не понравится – уйдешь в любой момент. Обещаю.

Я посмотрел на его ладонь, потом оглядел свою пустую, заставленную коробками и пыльными книгами квартиру. Посмотрел на экран с пустой страницей.

– Когда ты ставишь вопрос вот так… – я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри что-то окончательно решается. – Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать. Тем более… мне не помешает немного развеяться.

– Отлично! – Адам подскочил с места так резко, что стул жалобно скрипнул. Лицо его просияло. – А я-то боялся, что ты не согласишься! Столько дней эту речь репетировал!

– Боже, парень, ты меня слишком любишь, – я невольно улыбнулся, глядя на его искреннюю радость. – Я даже не представляю, чем реально смогу тебе помочь.

– Ты верно подметил. Я тебя очень люблю. И этого более чем достаточно! – он хлопнул меня по плечу. – Вот увидишь, мы горы свернем! Я тебе и девушку уже присмотрел...

– Ты всё о той же? – я усмехнулся. – Боже, только не вздумай приводить её ко мне, иначе я тебя убью!

– Да начнется смертельная битва! – Адам весело расхохотался.

***

Через неделю я уволился. Ушел чисто, без двухнедельной отработки – успел закрыть все долги перед коллегами до того, как на меня навесили новые проекты. Это было идеальное время: никаких хвостов, никаких недоработок, которые пришлось бы разгребать другим.

Геннадий Петрович, мой босс, до последнего надеялся, что я передумаю. Уговаривал, сулил золотые горы, но я понимал: под такими предлогами можно оставаться на одном месте вечность. А жизнь не ждала. После долгого, честного разговора за чашкой крепкого кофе он наконец сдался. Мы пожали руки. Хороший был мужик, но я кожей чувствовал – наши пути расходятся навсегда. Просто предчувствие.

Тогда я еще не понимал, что оно было чем-то большим.

На следующее утро мы с Адамом уже сидели в VIP-зоне самолета. Затея с переездом в Казахстан, родину моего друга, всё еще казалась мне странной, почти сюрреалистичной, но я решил просто плыть по течению. У меня был друг, у него был план, и я ему доверял. В крайнем случае – всегда можно вернуться. Так я думал тогда.

Адам устроился у окна и с энтузиазмом изучал меню. Я же достал блокнот с набросками книги и бессмысленно вертел в пальцах ручку. Взгляд зацепился за последнюю пометку, которую я сделал в полусне: «Посмотреть на Реддите теорию про Императора. Нуль Протокол».

– Нуль Протокол? – пробормотал я под нос. – Что это еще за ерунда?

Я достал телефон, нашел ту самую статью. Заголовок кричал: «ИМПЕРАТОР ВСЕ ЗНАЛ. НУЛЬ ПРОТОКОЛ. ПОСЛЕДНЯЯ СТАВКА ТЕРРЫ».

В этот момент Адам заглянул мне через плечо. Видимо, знакомые слова зацепили и его.

– Кстати, – он кивнул на экран, – мы так и не договорили. Если верить твоей теории и Импи реально знал, что Его предадут... В чем был смысл? Неужели весь его гениальный план сводился к тому, чтобы проиграть всё Тзинчу и его братьям?

Я параллельно вчитывался в строки статьи и слушал друга. Текст на экране начал странно мерцать.

– Я не уверен… – задумчиво произнес я, – знание – тут слишком громкое слово. Скорее не знал, а допускал в подавляющих вариантах будущего, которые навязывали ему Боги Хаоса. Все-таки для псайкеров его уровня – естественно видеть сотни разветвлений будущего, которые приводят к сотням различных вариантов. Игнорировать этот факт невозможно, – я поднял палец, обозначая первый пункт своей мысли. – Но я думаю, что даже когда Император оказался прикован к Трону в виде живого мертвеца – игра все еще продолжалась. Что-то навроде жертвенного «Гамбита».

– Смелое заявление.

– Но оно имеет смысл, если знать, что Тзинч – это бог перемен, который ненавидит стагнацию. А Император как раз смог заморозить войну на десять тысяч лет… ограничив всю битву завоженными Территориями Человечества.

Адам задумчиво нахмурился.

– Разве Эльдары не допускали это как один из проигрышных вариантов будущего?

– Допускали, но также они допускали множество ошибок и породили Четвертого бога Хаоса Слаанешь, – я посмотрел на Адама, – Эльдары ошибаются, и будущее не предопределённо.

– Императора заявлял, что все кончено.

– Император лжец.

– Но он признал поражение.

– И продолжил бороться сидя на Золотом троне, который чисто случайно заранее имел функционал поддерживать его жизнь и накапливать психическую силу от верующих и псайкеров задолго до признания своего поражения. Тебя не смущает это очевидное противоречие? – я обернулся к Адаму, и всерьез заглянул ему в лицо, – скажи серьезно, Адам, в твоей вселенной Император, надежда всего Человечества, действительно способен признать поражение? – я улыбнулся. – Или, предположим, он такой же любитель двойной игры, как и его сыновья из Альфа-легиона, которые, к слову, переняли именно у НЕГО свою любовь к этим двойным играм и лжи.

Адам нахмурился.

– Он не сможет перехитрить Богов Хаоса.

– О, Адам, но Император УЖЕ это ДЕЛАЛ, когда украл их силу и пообещал Галактику в обмен, – я посмеялся, пожав плечами. – Пойми, какую ложь из уст демонов ты бы не услышал – будь уверен, их страх перед Императором реален.

Адам растерянно откинулся на спинку сидения.

– Ты же понимаешь, что в твоей теории остается много пробелов?

– И они будут, – согласился я, – потому что Вархаммер двумя словами не объяснить.

Самолет начал медленный разбег. Гул двигателей нарастал, вибрируя в полу и креслах. Стюардесса напомнила о необходимости выключить электронные приборы. Я послушно зажал боковую кнопку смартфона.

– Но пока что Император явно в проигрышном положении, – подытожил Адам, не желая отпускать тему.

– Да, ему бы определенно не помешала помощь, – сказал я, глядя на экран. Прошло уже десять секунд, но телефон не гас. – Странно…

Я все смотрел на телефон, который никак не гас, и нахмурился.

– Что такое?

– Не знаю, не отключается почему-то.

Мы набирали высоту. Земля в иллюминаторе стремительно отдалялась, скрываясь за облаками, но мой смартфон жил своей жизнью. Вместо привычного черного экрана он вдруг ярко вспыхнул, снова открывая ту самую статью на Реддите.

– Хм, – хмыкнул Адам, заглядывая в телефон. – Так ты серьезно веришь в то, что Император способен изменить все по итогу?

– Да… я думаю, Он определенно чего-то добивался. Но я могу ошибаться, все-таки мне не известна информация из последних книг. Я верю в какой-то «Гамбит», который Император заложил в фундамент Истории… Возможно, Он хотел перехитрить Богов, заставив их поверить в свою победу, но на самом деле…

Самолет резко дернуло в сторону. Я чувствительно приложился головой о спинку впереди стоящего сиденья. Адам успел упереться рукой в панель.

– Что происходит?! – в его голосе впервые прорезалась тревога.

– Не знаю. С самолетом что-то не так…

Я опустил взгляд на телефон, и ледяной пот прошиб меня до костей. Строки в посте начали меняться. Старые буквы выгорали, а на их месте, прямо под стеклом, начали проступать новые – густые, черные, словно их выводили невидимыми чернилами прямо сейчас:

«ПРИЗРАЧНЫЙ ДИВИЗИОН»

На этом месте старый текст прервался, и экран залило неземным, пульсирующим светом. Прямо по центру медленно, буква за буквой, начала выстраиваться последняя фраза:

«ВЕЛИЧАЙШИЙ... СЕКРЕТ ИМПЕРАТОРА...»

Самолет вновь резко дернуло, и салон наполнился испуганным шепотом, переходящим в крик. Но я застыл, не в силах оторваться от того, что происходило на моих глазах. Мы были в десяти тысячах метров над землей, но законы физики здесь больше не действовали. Невидимое перо продолжало выводить чернильные строки прямо на горящем экране моего телефона, дополняя статью в реальном времени.

– Эй, что за чертовщина?! – Адам вскочил с места, его голос перекрыл гул двигателей. Стюардесса что-то растерянно лепетала, вцепившись в спинку кресла, но я её не слышал. Весь мой мир сузился до мерцающего дисплея:

«НУЛЬ... НУЛЬ ПРОТОКОЛ... СПЕКТРА-ДИВИЗИОН…»

На последних словах реальность окончательно лопнула. Позади, в районе хвоста, раздался грохот – не взрыв керосина, а яростный рев рвущегося пространства. Корпус самолета начал сминаться, как бумажный лист, но вместо обломков в пробоины хлынул ослепительно-белый свет.

Я почувствовал, как кресло подо мной исчезает. Огненные вихри, лишенные тепла, но полные первобытной мощи, захватили меня целиком. Последним, что я запомнил, был вкус озона на губах и ледяное спокойствие, внезапно разлившееся в груди.

Я исчез из этого мира.

***

Тридцатое тысячелетие. Галактика: «Млечный путь».

«В одно мгновение звездные просторы были спокойны и предопределены. Многомиллиардные нити прошлого, настоящего и будущего сплетались в бесконечную, вечно изменчивую, но понятную паутину Имматериума. И за всем этим наблюдало Существо, чье лицо постоянно менялось, не имея постоянной формы.

Оно было колоссальным. Его сложность и могущество находились за гранью того, что человеческий разум способен осознать или хотя бы вообразить. Если бы смертному "посчастливилось" узреть его истинный лик, он мгновенно перестал бы существовать – сразу везде и нигде: в будущем, настоящем и прошлом. Его суть была бы стерта самим фактом соприкосновения с Вечностью.

Это Существо практически невозможно было удивить. Для Тзинча не существовало тайн, ибо всё, что могло произойти, уже было им увидено. Наблюдая за пульсирующей сетью временных линий, Великий Интриган ясно видел исход каждой судьбы. Вся картина мироздания лежала перед ним в безупречной и понятной структуре. Даже Примархи, плоть от плоти Его создателя, не смогли бы осознать и доли этой сложности. Но Тзинч понимал всё – и наслаждался этим.

Бесконечные нити судеб, напоминающие нейроны титанического мозга, находились под его полным контролем. Каждое событие, каждая случайность – всё текло по его воле, подобно послушным ручейкам. То, что для смертного длилось столетиями, для Тзинча было лишь мимолетным колебанием эфира.

И вдруг... эта упорядоченная, идеальная сеть ярко вспыхнула в одной точке.

Белое, слепящее сияние ударило по сотне глаз Тзинча, причиняя почти забытую им боль. Одна-единственная, ничтожная точка зажглась невыносимым светом. Пока Бог Перемен пытался осознать увиденное, эта точка начала бегло перескакивать с одной нити на другую, нарушая все законы вероятности.

Вся сложная сеть начала перестраиваться. Но не плавно, как раньше, а стремительно и неестественно. Тзинч с замершим восторгом наблюдал, как крошечная искра порождает пожар в предопределенной паутине судеб. Тонкая интрига Величайшего Манипулятора начала рассыпаться прямо на глазах. Абсолютно всё – прошлое, настоящее и само будущее – изменилось в один щелчок пальцев.

И в этот миг все четыре Бога Хаоса с трепетом, яростью и возбуждением обернулись к одной-единственной точке в Галактике. К точке, которая только что переписала правила Великой Игры».

Но произошедшее не укрылось и от взора еще одного Существа, что пребывало в самом сердце Галактики. Там, в золотых чертогах Терры, на исполинском троне восседал Тот, кто вел бесконечную, изнурительную войну с неизбежностью мрачного будущего. Окруженный гулом древних механизмов и сиянием собственного разума, Он замер.

В глубоком раздумье Он коснулся пальцами лба, сдерживая напор видений, что захлестнули Его сознание. В этой вспышке "белого шума", ослепившей Его врагов, Он узнал Свой почерк.

Император распахнул глаза, и в их глубине отразилось то самое белое пламя.

– Вижу... – Его голос, прозвучавший одновременно во всех измерениях, был полон суровой уверенности. – Мой Спектра-Дивизио...»