В канале вокса слышались четкие, лишенные эмоции подтверждения. Мой холодный голос подействовал на них как холодный душ, выбивая остатки шока.

– Принято, Командор. Начинаю глубокое сканирование систем жизнеобеспечения, – ответил Валериус.

– Тени развернуты. Зонды уходят в пустоту. Мы исчезаем из реальности, – доложил Кайрос.

– Понял вас… Командор. «Омега» приступает к проверке. Мы будем готовы к бою в любой момент.

Адам, услышав мои приказы, заметно расслабился. Тьма вокруг нас начала методично прощупываться, и единый механизм постепенно приходил в порядок.

Шестеренки моего Дивизиона задвигались, словно я был мозгом этого огромного механизма. Пока капитаны выполняли приказы, у меня была пара минут все обдумать. Я стоял посреди пепла Псайкеров-братьев, благодаря которым смог выжить и спасти остальной экипаж.

– Не представляю, что произошло, но раз мы живы значит кто-то поплатится за свою промашку, – тихо сказал Адам, проверяя затвор своего болтера. – Если нас выбросило туда, куда я думаю, то тишина – это наш лучший друг. Пока Валериус копается в когитаторах, я проверю Теневую Когорту. Твои телохранители должны быть первыми, кто встанет у дверей, если в них постучат.

– Постой, Адам, – сказал я, заставив его замедлить шаг и обернуться.

В отличие от него я обладал силой, которая выходила за рамки возможности людей и даже Астарес. Псайкерская мощь, которая наделяла меня возможностями мыслить и видеть чем-то за пределами физических возможностей. Именно поэтому я понимал, что сейчас могу поговорить «об этом».

Благодаря этой силе я коснулся поверхности разума Адама, и убедился, что человек, стоявший передо мной, – это не только собрат, переживший со мной смертельную битву с варпом. Он также являлся человеком, чья душа попала в иное тело.

– Слушаю, Командор, – с полной серьезностью спросил Адам, но я лишь покачал головой и улыбнулся.

– Порой странная штука жизнь. Вот мы летим вдвоем в самолете, обсуждаем Вархаммер, и вдруг попадаем в одну и ту же ситуацию.

Единственный глаза Адама, который я видел за разбитым шлемом, округлился, и я понял, что он все осознал.

– Только не говори мне…

– Да, это я, старый друг. Рад видеть тебя живым. Держу пари, мы оба до сих пор стоим на ногах из-за этих сумасшедших тел.

Я сжал кулак, любуясь глубоко матовым антрацитом, который словно поглощал цвет на моей броне. По краям наплечников шла тонкая гравировка из чистого серебра – защитных рун, которые уже сгорели. Возле левого бедра закрепился массивный двуручный меч, «Разрушитель смыслов», из темной стали с золотой инкрустацией. По его лезвию змеились тонкие гравировки психо-активных микросхем, сходящиеся к рукояти из темного золота. Клинок казался провалом в пространстве, поглощая свет также жадно, как сама бездна.

Внутри обрамленных серебром кожаных футляров на моем поясе хранились первые указы Императора и созданные Им техники медитации «Анули Рефракционис». Я помнил, как Андрос провозгласил им перед всей Дивизионом, принимая командование Спектра-Дивизионом, и поклялся, что любая Тьма, вставшая перед Империумом – будет сметена.

– Как тебе наши доспехи?

– Доспехи? Это последнее, что меня сейчас волнует. Ты посмотри вокруг! Я не верю, что мы реально оказались втянуты в Тайный план Императора! – позволил себе улыбку Адам, – но хуже всего это ощущение… Я чувствую себя странно. Я даже не могу выругаться в твоим присутствии.

Я кивнул.

– Не позволяет дисциплина.

– Все так, – грустно улыбнулся Адам.

Я поднял голову к потолку.

В центре потолка был выгравирован огромный Нуль-Знак – пустой круг, окруженный двенадцатью лучами. Это герб «Спектр-Дивизиона». Теперь это наш герб.

Адам несколько секунд молчал, глядя на герб, словно пытаясь осознать масштаб декораций, в которых мы оказались. В его взгляде я увидел больше человеческого, чем когда-либо с момента пробуждения.

– Значит, теперь мы внутри собственной истории, – произнес он, и звучание его голоса больше не казалось таким напряженным, как пару минут назад, – только теперь трупы со страниц книг настоящие, и пахнут они горелой проводкой и кровью.

Я кивнул, и моя холодная логика подтвердила успешный эмоциональный контакт. Наша связь повысит эффективность командного узла в среднем на сорок процентов. Доверие заложено у нас на генетическом уровне, но эмоциональный план играл ключевую роль в схватке с варпом. Если варп получит доступ к разуму цели – вмешаться в генетический код жертвы уже не проблема.

– Андрос, – его голос звучал непривычно тихо для этого огромного тела. – Ты понимаешь, в какой мы ситуации? Эти парни… Кайрос, Скарн… они все еще думают, что мы выполняет «Великий план». Они не знают, что нас списали. В истории, которая нам известна, нет никакого «Спектра-Дивизиона». Они не знают, про Ересь Хоруса, про то, что Галактика вот-вот полыхнет.

Он сделал паузу, глядя на пустые доспехи псайкеров.

– У нас целая армия идеальный убийц, которые ждут, когда мы скажем им, в кого стрелять. А мы даже не знаем, какой сейчас год. Что, если Хорус уже на пути к Терре? Или что, если все уже кончено, и мы опоздали.

Адам прав. Весь Дивизион – это заряженное оружие в моих руках. Они верили мне на клеточном уровне. Но я знал правду: мир, который они защищают, уже рушится или скоро рухнет. Император не раскрыл им всей правды, оставив действовать на свое усмотрение.

Но я знал, что главный секрет заложен в моем мозгу. Адаму это знать не обязательно. Некоторые задачи Дивизиона лежат на плечах псайкеров и только них.

Я ощущал холодные вспышки сознания на борту. Чужое присутствие библиариев. Часть из них выжила, но подавляющая часть мертва. Мой осторожный скептик затрубил тревогу.

Нам нужно быть осторожней. Если кто-то из братьев или псайкеров зафиксирует этот разговор, они могут истолковать это как одержимость. При личных разговорах с Адамом лучше держать каналы связи закрытыми, а на людях только дисциплина и звания.

– Ты сказал, что истории неизвестно кто такие «Спектр-Дивизион», так может так и должно быть, учитывая секретность нашей мисси, – сказал я, улыбнувшись.

Адам без слов понял, о чем я думал и выпрямился. Лязг его Mk.III эхом отразился от стен Псайканиума.

– Верно. Однажды Спектра-Дивизион уже загнали в ловушку. Но раз мы здесь, мы не дадим этому Дивизиону сдохнуть просто так. Если Император отправил этих парней на смерть, у нас совершенно другие планы. Мы ведь знаем, чем все закончилось в каноне, верно?

Он вновь проверил затвор болтера. Раздался короткий, хищный звук. Я уже понял, что это привычка его нового тела.

– Ладно, Командор. Время тикает. Я иду к Теневой Когорте. Надо убедиться, что наша элита в строю и готова убивать все, что не имеет нашего кода. И как твой советник… – он кивнул на терминалы, – я бы сейчас узнал, куда нас прибило. Если это Край Галактики, то мы здесь не одни.

Адам развернулся и тяжелым, размеренным шагом вышел из камеры. Двери диафрагмы с ним с шипением закрылись.

В этот момент ожил мой внутренний вокс. Это был Валерус.

– Командор, это Сигма. Я закончил первичную триангуляцию. Мы находимся в секторе, которого нет на актуальных картах Великого Крестового Похода. Но я поймал сигнал. Это не направленная передача, а широковещательный импульс древнего навигационного терминала.

– Говори, Валериус, – приказал я.

– Смею предположить, мы в Системе, которую древние называли «Предел Омикрон». И Командор, я вижу планету. На её поверхности активен Маяк Темной эры. Он передает навигационный пакет на стандартных частотах. Сигнал чистый, системные коды схожи с нашими протоколами доступа, но старого образца. Похоже, это один из тех реликтовых маяков, на которые раньше опирался маршрут Человечества. Но есть аномалия, терминал находится внутри крупного, структурно организованного поселения. Там люди, Командор. И они каким-то образом используют утраченные технологии Человечества.

Я стоял, глядя на Нуль-Знак на потолке, и понимал, что «резонанс» здесь, в неизведанной пустоте космоса – это вряд ли исключительно вопрос физики. Учитывая мир, в который я попал, случайности редко бывали случайны.

– Валериус, – мой голос прозвучал глухо, – сохраняй радиомолчание на нуль-частотах. Мы не будем отвечать на этот сигнал. Продолжай наблюдение до дальнейших приказов.

– Принято.

После приказов в воксе наступила функциональная тишина, изредка перерываемая короткими перебросами информациями и отчетами.

Я вышел из Псайканума. Шел по коридорам флагмана прямо к Сратегуму. В воксе один за другим раздавались краткие «чеки» от капитанов: «Сектор Четыре чист», «Реактор в норме», «Внешний периметр пуст», «Обнаружены массивные потери среди смертных».

Я видел пустующие посты, брошенные инструменты смертных, безмолвно развалившихся сервиторов. Пепел, что от них остался на металлическом полу. Мои глаза увлекались анализом состояния систем корабля, отдельных переборок, отмечая, где системы жизнеобеспечения могли дать сбой. Я не мог бездействовать даже когда просто шел пока мои люди работали. С этим же во мне проснулась и осторожная паранойя, с которой я тщательно разглядывал каждые углы и скрытые ниши на предмет чужого присутствия. Галактика полна сюрпризов.

Я остановился у одиноко лежащей посреди коридора антрацитовой брони Спекра-воина. Провел по ней рукой. Пустая, как банка из-под консервов, заполненная песком. Только вместо песка здесь пыль или пепел. Казалось, всего семь минут назад в ней находился мой брат. Теперь пустота. Проделки Хаоса.

Масштаб потерь поражал.

Я даже не знал, что произошло с ними всеми, кроме тех, кто выгорел разумом, эти пустующие доспехи выглядели так, будто мои воины сгорели физически. Либо же их тела переместило куда-то, что странно, ведь обычно Хаос предпочитал превращать их в уродливых чудовищ.

Я не чувствовал присутствия Аркаса Кроула – моего главного библиария. Старался не придавать этому знания и надеялся на лучшее до сих пор, но, кажется, время принять правду настало. Судя из моих воспоминаний Аркас был для меня не просто другом, а надежной опорой. Не удивительно, что я чувствовал больше чувство потери, лишившись не преданного солдата, а настоящего друга.

Это были его доспехи. Доспехи Аркаса.

Он не успел вовремя прибыть в Псайканум, чтобы помочь мне вырваться из варп-шторма, хотя должен был появится там одним из первых сразу после меня. Это походило на халатность с его стороны.

Я встал и ударил кулаком в стену. Она жалобно промялась, не оставив на крепчайшей броне из керамита и царапинки.

Черта-с-два это была халатность. Не знаю, что там произошло, но я знал Аркаса слишком хорошо, чтобы понимать, что вовремя прийти в Псайканум когда его братья в опасности могло лишь одно – его внезапная смерть. Варп-шторм настиг нас внезапно. Столь внезапно что одна лишь удача, что кто-то их псайкеров-братьев успел добраться до Псайканума живым, а не умер сразу после его начала.

Аркас был силен, так силен, и так верен, что имел полное право прикрывать мою спину. Но его не стало. И как мне известно, в этом мире варп избавляется только от тех, кого не может подчинить.

Аркас не мог подвести меня.

Он прикрывал мою спину там, где я был ослеплен варпом, и пожертвовал собой, чтобы уберечь Дивизион.

Я это знал.

И он будет отмщен.

На момент протокола «Реконсолидации» выжившие псайкеры восстанавливались после моего приказа. Прощупывали палубы на предмет демонического заражения.

Пока я мерным шагом шел по гулким, пустым коридорам флагмана к Стратегуму, до меня четко доносилось ментальное присутствие Эпистолярия Киприана. Мой разум был надежно заперт за псайкерскими барьерами, но каждый мой шаг к Киприану обдавала его психическим давлением.

Я почувствовал, что Киприан желает говорить, и сам инициировал контакт, направляя четкий волевой импульс Эпистолярию. Его тело находилось на другом крыле корабля, но для псайкера моего уровня расстояние не имело значения.

Наш диалог начался исключительно в пространстве моего разума. Голос Эпистолярия звучал как легкий шелест весенних листьев.

– Докладывай, Киприан, – мысленно ответил я.

– Командор, дивизион библиариев исполняет Реконсолидацию. Мы провели необходимые проверки разума и зачистку эфира на всех трех палубах. Мы чисты, но… – я слышал его ментальную боль. – Главный библиарий Аркас покинул нас. Его душа растворилась чтобы мы смогли увидеть звезды, Командор. Из сорока нас осталось всего двенадцать. Я чувствую, как наши братья содрогаются от шока.

– Каково состояние Крона?

Эпистолярий Крон – принадлежал к «пророческому крылу» библиариев Спектр-легиона. Его специализация – тактическое предвидение. Он не способен прочитать судьбу всей вселенной, как высокопоставленные Эльдары, но все что касается чтения поля боя и судьбы солдат на нём – его конёк. Чтение ложных ловушек, западни, превентивные атаки на заранее предвиденных засадах врага. Крон был идеальным оружием для ведения скрытной войны.

В варп-шторме Крон был нашими глазами. Обычно. Но в последний раз его просто смело без остатка. Я удивлен, что он вообще выжил, ведь разум подобных ему псайкеров крайне уязвим для столь агрессивных варп-бурь. Сейчас он находился в стазис-медитации и восстанавливал поврежденный дух, который излечить куда сложнее плоти.

– Его психоаура видится мне как черно-серый пепел, Командор, – голос Киприана звучал так, словно он говорил прямо мне в ухо. – Он близок к смерти и не проснется еще долго. Без него мы временно лишены тактического преимущества.

Каким бы могущественным Псайкером я не был, умелое ориентирование в бесчисленных ветках будущего – довольно исключительный дар даже среди нас. Крон был в этом куда искуснее меня. С его уходом мои приказы больше не подстрахованы его предсказаниями.

С другой стороны, то, что Крон выведен из строя, – сыграет мне на руку. Мой разум и аура плотно защищены от псайкерских сил, но не стоит недооценивать силу предвиденья.

Теперь никто не сможет разглядеть мою подмену или Адама. Не помешало бы узнать, что Крон успел увидеть перед отключиться.

Я прошел мимо отсалютовавших мне бойцов, которые занимались очищением палуб, и ответил им приветственным кивком.

И опять же… логический прагматизм подсказывал мне, что я чрезмерно осторожен. Алгоритмы указывали, что риск осложненных отношений с моими бойцами минимален из-за генетических особенностей и моих личных навыков. К тому же библиарии никогда не лезут в разум своих братьев просто так. Для этого нужна либо особая причина, либо мой личный приказ. Дисциплина здесь безупречна. Разумы моих подчиненных достаточно крепки для принятия серьезных задач, но все еще недостаточно гибки для моих замыслов. Я собирался неспешно перекраивать их умы под новые задачи и мои личные цели.

Не помешало бы усилить охрану Крона и помочь его восстановлению. Я должен больше доверять своим людям, иначе нам конец.

Если Крон придет в себя и заговорит, его первые слова могут быть ключом к тому, как нам выжить. При желании я смогу аккуратно повлиять на его разум так, чтобы убедить его в верности любых моих слов. Терять такой полезный кадр непозволительная роскошь в компании против Богов Хаоса.

– Я скажу Валериусу, чтобы он предоставил брату Крону лучшие системы жизнеобеспечения. И да, Киприан.

Я продолжал идти по центральному коридору Тени Терры. Вокруг тишина, от которой закладывало уши. Проходя мимо поста охраны, я заметил пустой доспех Mk.IV, прислоненный к стене. Рядом на полу – брошенный планшет офицера-смертного. Экран еще мерцал, показывая список продуктов для столовой, которой больше нет.

Я встал перед огромными дверями Стратегума, отливающих гордым серебром. Двое-сервиторов-наблюдателей застыли по бокам, их пустые глазницы не выражали ничего.

– Слушаю, Командор.