Иной раз ты со всем величайшим вдохновением и душой что-то старательно создаешь, наслаждаешься процессом, любуешься результатом (он нравится тебе хотя бы первые двадцать четыре часа - и это уже хорошо) и делишься с миром. С опаской, с легким мандражем, но все-таки с долей сладостного предвкушения, что люди вокруг тоже испытают те же прекрасные чувства, что питали тебя во время долгой работы. Но их либо нет, либо есть в чрезвычайно малом объеме. Внезапно. Небо почернело. И ты начинаешь глубоко сомневаться. В себе. В своих умениях. В правдивости тех чувств, что окутывали тебя в период авторского труда. "Если никто не разделил их со мной, вероятно, они - пустые, вымышленные? Не стоящие внимания, любви, похвалы?" Глаза автора тускнеют. Начинается старательная правка, бешеная редактура, тщательное исправление спорных моментов и придание творению того вида, который, наверняка, придется по душе большинству. Фразы урезаются, видео укорачиваются, обороты упрощаются. На выходе остается пресное растопленное масло, которое так легко проглотить человеку с любым набором зубов и мозговых извилин.

Именно так автор хоронит в себе индивидуальность. Ты должен быть своим самым главным фанатом. Фанатом любимого дела, поклонником идеи, служителем искусства. Если все подряд будут подстраиваться под прогорклые вкусы большинства - мы безвозвратно потонем в бесполезных перекопированных десятисекундных тиктоках с пришибленными танцульками и кривляющимися рожами. Пусть тебе никто не будет аплодировать.

Впрочем, так ли нужны тебе эти хваленые аплодисменты?