Первые месяцы я наслаждался ощущениями. Возможность чувствовать и ощущать — как же это прекрасно. Особенно после бесконечного времени, проведенного в пустоте.

А вот позже меня это начало тяготить. Опять вернулось ощущение беспомощности, только теперь окружение другое. Это ужасно выводило из себя. Хотелось орать, плакать и бить все окружающее, чтобы хоть на секунду почувствовать, что я на что-то влияю. Пожалуй, эта ненависть к беспомощности будет со мной еще долго. Никогда бы не подумал,
что именно так на мне скажется пребывание в пустоте.

А ведь с такой травмой жизнь младенца это худшее, что может случиться. Ты не можешь ни передвигаться, ни социально взаимодействовать. Вся твоя жизнь зависит других людей, которые будут делать с тобой все, что посчитают правильным и нужным. И как же это бесит! Это сводит с ума, а от ненависти к себе хочется выть, что я не стесняясь делаю.

Но все кончается. И вот мои мышцы, наконец окрепли, и я начал, пускай и с огромным трудом, осваивать свое тело и доступное пространство. Именно в этот момент меня начало отпускать. Жизнь для меня заиграла новыми красками.

От обилия нежности и опеки от родителей было очень непривычно и вызывало некоторое раздражение. По началу я вообще не понимал, как воспринимать Оливера и Катрин Гилмор. Безусловно была огромная благодарность за подаренную новую жизнь.
Впрочем, также я чувствовал себя перед ними в долгу и буду заботиться о них также, как они заботились обо мне. Но вот воспринимать их родителями… С этим была проблема, которую я пока не мог решить внутри себя.

О самом доме я практически ничего не могу сказать. Он большой, по крайней мере таким он виделся мне. Был я только в нескольких комнатах и на улице, что, впрочем, не удивительно, кто понесет ребенка в тот же рабочий кабинет. Разве что от безысходности, чего не случалось. Мой дом представляет собой двухэтажный коттедж с мансардой. Живу я на втором этаже с родителями. Милая уютная комната в теплых тонах и такая же милая колыбелька, в которой я с огромным удовольствием засыпал. Вот она прелесть бытия ребенком – сон такой длинный, какой ты только сможешь осилить. Видел ванну, но там ничего интересного не было. Ну и гостевой зал, в котором я впервые повстречал старшее поколение
нашего семейства. Правда мельком и между делом, но сам факт.

За эти месяцы жизни я почти ничего не узнал. Единственное, что смог сделать, это открыть свои характеристики:

В скобках указывалось, к каким характеристикам я выйду через некоторое время, для каждой из них свое. При этом до выхода на указанный уровень их развитие вкладыванием очков характеристик блокировалось.

Из действительно важного среди характеристик стоит отметить, за что отвечает интеллект. Главным его предназначением было увеличение скорости реакции и обработки информации, что по сути одно и тоже, если вдуматься. Сейчас, если переводить на что-то близкое к жизни, моя скорость обработки информации, а значит и скорость реакции, была на уровне где — то 380 миллисекунд. Это очень мало.

У нормального человека должно быть 230 — 270 миллисекунд. Чувствуйте пропасть? Так вот, чтобы было с чем сравнить: у спортсменов от 200 до 210, у мастеров от 170 до 190, у пилотов формулы один до 150. Вот так вот все грустно. Слабенький у меня сейчас процессор.

Мудрость отвечает за объем и точность обработки информации. Эдакий аналог оперативной памяти. Сколько смогу в моменте удержать информации не теряя концентрации. И эта характеристика у меня была прекрасна.

Сила — соответственно за прилагаемое в секунду усилие.

Выносливость отвечает за длительность удержания максимального усилия.

Ловкость за координацию, точность и гибкость тела и движений.

Воля достаточно размытая величина. И в целом как я понял она отвечает за общую способность противостоять внешним воздействиям на психику. Ну и сохранять концентрацию.

Самое, пожалуй, главное это то, что нельзя стать горой мышц, которая раздробит одним ударом валун и при этом не имеющая возможности пробежать пять метров. Мышцы просто переломают кости, во всем организме выполняя указанные действия (имеется в виду перекос характеристик (сила 500 и выносливость 50, например)). Это было
логично, но ставило мне множество ограничений.

Я не хотел оставлять очки про запас как это делали многие попаданцы в таких случаях, а вкладывал их в ядро. Система же наложила такие ограничения: соотношения магического ядра к каналам не более чем два к одному. Соотношения силы к выносливости не более чем пять к одному. Соотношения ловкости к силе пять к одному.

Соотношения интеллекта к мудрости как двадцать пять к одному. Вот такая веселая математика.
И характеристики выше указанных значений подняться не могут.

После разбора характеристик делать мне было нечего. Доступ в библиотеку, так же, как и многое другое, был закрыт. Это сильно меня печалило. Вот представьте вы лежите и вам совершенно нечего делать. От скуки хочется выть и стонать. И изменить это вы не можете. Не правда ли, неприятная ситуация.

Периодически к нам заглядывали гости. Очень мне понравился дедушка по папиной линии. Во всей его походке, несмотря на преклонные годы, сквозила грация хищника.

Его звали Реджиналд. Он был частым гостем в нашем доме. Постоянно возился со мной и общался с родителями.

Вообще мои будни проходили скучно и однообразно, но в один прекрасный день все изменилось.
Прошло больше 10 месяцев с моего рождения. В этот день к нам пришел дедушка, и я как всегда забрался к нему на колени чтобы выслушать новую историю. Отступив немного, стоит сказать, что Реджиналд умел и любил рассказывать истории. Многие из них, по моему мнению, он сочинил сам. Так вот, возвращаясь к тем событиям.

Очередной рассказ повествовал о морских путешествиях и приключениях героев. Меня охватила очередная буря детских незамутненных эмоций. Они накатывали на меня как волны — одни за другими. Такое прекрасное ощущение, которое вновь меня покинет, когда я вырасту, но это будет потом. А пока я наслаждался происходящим отдаваясь на волю гормонам и фантазии. 

Вдруг внутри меня возникает буря. Такое странное ощущение, будто кто-то поместил внутрь бомбу и решил ее взорвать. Или будто я шарик, в который резко закачали воздух.

Я только начал осознавать новые ощущения, как из меня вырывается волна энергии, сдвигая на своем пути деревянный столик, который стоял перед нами и сметая мелкие вещи.
А вместе с энергией из меня выплескивались смыслы и концепции. Они были непонятные, самое близкое к истине. Не плохие и не хорошие. Не злые и не добрые. В них не было ни ласки, ни жесткости. Это очень странно воспринимается, но как есть. Я пока не мог это до конца осознать, но детально запомнил все ощущения. Возможно потом, вспоминая произошедшее, я смогу полностью понять, что несла в себе эта волна.

Затем из меня вырвалась вторая волна, имеющая зеленоватый оттенок. Она была слабее первой, но при этом ощущения были гораздо ярче. Эдакая смесь надежды и уверенности. Что-то про развитие и рост. А в нос будто ударило запахом леса после дождя, когда ты чувствуешь, что окружающие тебя травы и деревья живут и дышат.

Восприятие путалось и сложно было до конца все осознать, но общее впечатление, что из меня вырывалась сама жизнь, стремясь насытить и помочь всему окружающему.

После этого мое тело пронзила боль. Длилась она не долго, да и болело не сильно, но зато по всему телу.

Передо мной выскочили несколько табличек.

Это было крайне неожиданно. Дедушка сильней прижал меня к себе, стараясь оградить от окружающего мира и успокоить. Родители поначалу застыли, в шоке смотря на меня, а затем бросились, сметая столик с пути. Я был весь ощупан, расцелован, затискан и утащен на мамины колени.

В целом атмосфера в комнате была весьма напряженной. И я их понимаю. Не каждый день твой ребенок творит всякую чертовщину.

— Кто-нибудь понял, что это было? — спросила мама, активно поглаживая меня по голове.

— Ну, исходя из самых бредовых предположений, это была магия, — произнес дедушка и криво ухмыльнулся.

Мать с отцом переглянулись, посмотрели на меня, а затем на дедушку. Спустя мгновенье мама произнесла:

—Так, давайте-ка сначала идете успокаиваться вы, только чаю мне принесите, а мы с Гарри пока поиграем. Хорошо?

—Да, милая, сейчас организуем.

Ну, а что мне оставалось делать? Ничего, вопрос был риторический. Так что подхватив свои любимые игрушки, я пополз «играть». Интересно до чего они в итоге дойдут.

Вообще ситуацию я принимал с философским пофигизмом. С одной стороны, я потерял контроль и все прошло буквально на авось, но с другой – проблема как рассказать родителям о том, что я маг исчезла сама собой. Главное, чтобы они это нормально приняли. Но на это я, к сожалению, никак повлиять не могу. 

Отец, бабушка и дедушка прошли в соседнюю комнату, ну а мы с мамой остались играть.

Родные вернулись в зал спустя всего десяток минут, неся с собой поднос с печеньем и кружки с чаем. Мне оставалось только догадываться, о чем шел разговор. А потому я упорно следовал правилу: не можешь повлиять – забей. 

Остальной вечер прошел без происшествий. И хотя я периодически замечал, разные перебрасывания взглядами, но даже ни на градус не заметил охлаждения отношений от кого-либо. Хорошие они у меня, вот только видимо что-то задумали.

Вот так и началась моя история как мага. Чего бы она не принесла, это все равно будет интересно.

***

Перо приема продолжало исправно выполнять свою роль, занося новых будущих учеников в Книгу приема. Вот и сейчас оно занесло нового ученика, у которого недавно произошел первый выброс.

Одна строчка. Одно событие. Сможет ли это изменить привычный ход истории?