Активно выкапываю из могил образы второй главы.

Пришло время углубиться в детали. И это тот случай, когда «просто нарисовать» не получается. Вторая глава начинается на кухне - и для меня важно не свести её к привычной декорации. Кухня внутри живого существа не может быть помещением. Она должна быть органом. Функцией. Рубцом памяти.

Делюсь набросками того, как внутри этого безумного мира формируется быт.

Печи - не устройства, а термические впадины, выжженные прямо в плоть органических стен. Открытого огня здесь нет: тепло передаётся напрямую, как если бы сама ткань пространства помнила жар. Глубоко за перегородками проходят магистральные артерии бога - толстые, пульсирующие сосуды, в которых температура поднимается до 400 °C. Это не просто тепло. Это остаточное дыхание чего-то, что ещё не решило, умерло оно или нет.

И вот здесь - то, что можно назвать спойлером, если вообще уместно это слово. Бог здесь не жив и не мёртв в привычном смысле. Он застыл между состояниями, как недописанная мысль, которую нельзя закончить и нельзя забыть. Его тело расслаивается: где-то оно ещё продолжает гореть жизнью, а где-то уже отступило в холод распада. Тленники существуют именно в этом зазоре. Они не лечат и не хоронят - они поддерживают баланс, в котором возможно существование их мира. Если бог окончательно умрёт - они исчезнут вместе с ним. Если он пробудится - их тоже не станет. Их работа - удерживать паузу между ударами сердца.

Вместо котлов - хитиновые чаны и хрящевые ёмкости, в которых медленно кипит смесь желчи и желудочного сока. Их нагрев - это не пламя, а химическая переписка веществ. В стенах печей вшиты две артерии: по одной течёт концентрированный желудочный сок, по другой - щёлочная желчь. Они не горят - они спорят друг с другом, и в этом споре рождается тепло.

Бочки  - высушенные плодовые сумки, стянутые до состояния оболочек. В них хранятся костяная мука, ихорные наросты, окопный нектар, жир - всё, что когда-то было жизнью и стало материалом.