Канун Хэллоуина начался очередной выходкой Фреда и Джорджа.

В коридоре раздался взрыв, запахло дымом, и из облака появились два совершенно одинаковых довольных близнеца Уизли с коробкой, из которой доносились подозрительные звуки.

— Гарри, старина! Ты только посмотри, что мы сделали! — Фред сунул ему под нос фиолетовую шипучую конфету. — Слоновий Твикс! Съешь — и уши вырастут до самого пола... ну, если не лопнут!

— Мы уже испытали на завхозе, — добавляет Джордж. — Он теперь прекрасно слышит, как в теплицах растут мандрагоры! Бесплатный образец!

Гарри взял конфету, внимательно ее рассмотрел, потом перевёл взгляд на близнецов. Те замерли в предвкушении хаоса.

— Знаете, — начал Гарри задумчиво, — ваш эскапизм в мир шалостей и розыгрышей это классическая реакция на подавление индивидуальности в многодетной семье. Будучи одними из многих, вы не смогли привлечь внимание родителей традиционными способами, поэтому создали дуэт, где ваша ценность неразрывно связана с разрушением общепринятых норм.

Улыбки близнецов начали подмерзать.

— Вы не просто близнецы, — продолжил Гарри. — Вы единый организм, защищающийся от страха сепарации. Если каждый из вас по отдельности просто "еще один рыжий Уизли", то вместе вы — явление. Ваши розыгрыши это крик о помощи, замаскированный под юмор. Вы кричите: "Заметьте нас! Мы существуем! Мы не просто копии!"

— Эээ... — говорит Фред.

— Мы просто хотели, чтоб уши выросли, — говорит Джордж.

— А почему именно уши? — Гарри поднял палец. — Орган слуха.

Символически вы пытаетесь заставить мир УСЛЫШАТЬ вас. Ваше подсознание выбрало самую точную метафору. И потом обратите внимание на оральную природу ваших изделий. Конфеты, леденцы, все, что проходит через рот. Это фиксация на младенческой стадии, когда сосание груди было единственным способом получить удовольствие и внимание. Вы до сих пор пытаетесь "скормить" миру свою боль.

Повисла тишина, только коробка с Слоновьими Твиксами тихо шипела.

— И еще, — добавил Гарри мягко. — Этот ваш взаимодополняющий дуэт... Я понаблюдал. Ты, Фред, чуть более доминантен, ты говоришь первым чаще, а ты, Джордж, ведомый, но именно ты придумываешь самые жестокие варианты шуток. Тебе не хочется иногда побыть одному, Джордж? Не хочется найти свое "я", отдельное от брата?

Джордж открыл рот, потом закрыл, потом посмотрел на Фреда так, будто видит его впервые.

— Я... я пойду посижу в башне, — пробурчал Джордж.

— Я с тобой, — быстро выговорил Фред.

— Нет! — Джордж отшатнулся. — Мне нужно... побыть одному. Подумать о... обо мне.

Фред остался стоять с коробкой конфет, которая теперь казалась такой бессмысленной.

— Не хочешь поговорить об этом? — участливо спросил Гарри.

Фред медленно опустил коробку, развернулся и ушёл, бормоча: "Мамочка..."

А Гарри, довольно посмеиваясь, отправился на историю магии.

***

Урок истории магии к полному удивлению Гарри вёл призрак профессора Биннса, и его класс был самым пыльным во всём Хогвартсе. И вроде бы его убирали как и все остальные кабинеты, но сама атмосфера здесь располагала к окаменению. Парты казались древнее, чем замок, воздух был тяжёлым, а единственным звуком, кроме монотонного голоса профессора Биннса, было "бум-бум-бум" — это ученики стучались лбами о парты, проваливаясь в сон.

Гарри сидел на задней парте, пытаясь держать глаза открытыми. Профессор Биннс, призрак с белесыми пятнами на мантии, парил в дюйме над полом и бубнил:

— ...и тогда гоблины, в седьмом восстании, под предводительством Ургха-Кровавая Секира, штурмовали крепость в Кровавых горах. На третий день осады гоблины применили стратегию ложного отступления, но волшебники разгадали их план, потому что... учебник по истории, глава двенадцатая, параграф третий, утверждает, что гоблины никогда не отступают на самом деле...

Гарри вздохнул, достал блокнот и начал писать. Он не слушал Биннса, он анализировал его.

"Профессор Биннс. Первое впечатление и клинический случай.

Он умер много лет назад, но не ушёл. Застрял в Хогвартсе, как Пивз, но в отличие от Пивза, он не разрушает, а усыпляет монотонностью: ни одного живого слова, ни одной эмоции. Он даже не смотрит на учеников, только сквозь них, в стену, в прошлое. Студенты для него такая же часть интерьера, как парты. Возможно, Дамблдор не увольняет его, потому что он не требует денег?

Диагноз: Синдром профессионального выгорания в посмертной стадии. Он не ушёл на покой, потому что не знает, куда идти, застрял в привычке читать лекции, даже когда никто не слушает.

Рекомендация: может быть, стоит иногда задавать ему вопросы. Не чтобы узнать о гоблинских восстаниях, а чтобы напомнить, что он ещё здесь. Но кто это сделает?"

Гарри поднял глаза. Класс спал... Рон на соседнем стуле посапывал, уронив голову на учебник. Гермиона, единственная, кто что-то записывала, строчила конспект.

Гарри поднял руку. Биннс не заметил. Гарри поднял руку выше. Бинс не заметил. Тогда Гарри громко сказал, разрывая тишину класса:

— Профессор Биннс, можно вопрос?

Ученики вздрогнули, просыпаясь, и стали недоуменно оглядываться. Биннс медленно повернул свою полупрозрачную голову и проскрежетал таким же бесцветным голосом.

— Да, молодой человек? Вы, кажется, из Гриффиндора... Вы хотите спросить о тактике гоблинов в седьмом восстании?

— Нет, — сказал Гарри. — Я хочу спросить: вы помните, каково это — быть живым?

Класс остолбенел и воззрился на странного однокурсника, нарушившего привычный "тихий час". Биннс задумался, и впервые за всё время его лицо перестало быть бесстрастным.

— Это было давно, — сказал он тихо. — Я помню солнце... и ветер, который трепал страницы учебника. Я тогда преподавал на первом этаже, и окна выходили в сад. Ученики смотрели на цветы, а не на меня, и я злился. А теперь... теперь я не злюсь.

— Вам не надоело твердить одно и то же? — спросил Гарри.

— А что мне ещё делать? — ответил Биннс. — Я не могу умереть ещё раз, не могу уйти. Я могу только читать лекции. Это моё проклятие или моя работа... я уже не различаю.

— Спасибо, профессор, — сказал Гарри.

Биннс кивнул и снова начал бубнить про гоблинов. Но теперь в его голосе, кажется, появилась едва заметная интонация. Гарри записал в блокноте последнюю строчку:

"Профессор Биннс не просто зануда, он жертва собственной инерции. Он не знает, как перестать делать то, что делал всю жизнь, даже после смерти, может быть, его никто и никогда не просил остановиться, но сегодня я спросил, и он ответил. Это уже прогресс".

После урока Гермиона подошла к Гарри:

— Ты задал ему странный вопрос.

— Он странный профессор, — ответил Гарри. — Но теперь я знаю, что ему тоже нужна терапия.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? — Гарри убрал блокнот. — Мёртвые тоже заслуживают быть услышанными.

***

Коридоры Хогвартса в тот день пахли тыквой так сильно, что во рту был тыквенный привкус. Слизеринцы и гриффиндорцы шли по коридору четвёртого этажа с истории магии, когда из-за угла вылетел Пивз. Полтергейст нёсся на своей обычной бешеной скорости, разбрасывая меловую пыль и распевая во всё горло частушку:

Снейп Макгонагалл подарит

В день рожденья мышь с сметане.

Будет та в другой раз знать,

Как шампунь презентовать!

— О-па, о-па, первокурснички! — завопил Пивз, заметив ребят. — Зацените мои шедевры!

МалфОя ветер с лодки снёс,

Но он с Кальмаром выплыл.

Только к лаку для волос

Щупальца прилипли.

Малфой покраснел пятнами и попытался кинуть в Пивза учебником истории магии, который нёс в руке. Невил от громких криков весь съёжился, чем привлёк внимание полтергейста, который на ходу сочинил дразнилку и для него:

Лонгботтом к табурету мчал —

Жабу с головы не снял.

И распределился кто-то

На ближайшее болото.

Гарри остановился, прислонился к стене и достал блокнот. Вот кого он ещё не анализировал!

— Пивз, — сказал он мягко, — давай поговорим. Ты явно страдаешь от синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Ты не можешь усидеть на месте ни секунды, постоянно кружишься, переключаешься с одного на другое. Это классика жанра.

— Поговорим? — Пивз смешно выпучил глаза, — О чём? Может быть о том, как ты бесишь всех своими разговорами? — он перевернулся вниз головой, и в такой неудобной позе завопил что есть мочи:

Как открою Фрейда том —

нахожу в себе симптом.

А как подвернётся Фромм —

нахожу в себе синдром.

— Я вижу, ты защищаешься, — проговорил Гарри не повышал голоса. — Это нормально, многие пациенты сначала сопротивляются. Расскажи, что тебя беспокоит? Чувствуешь себя одиноким? Забытым?

— Я — Пивз! — полтергейст взвизгнул и запустил в Гарри жёваной бумагой. — Меня никто не забудет! А ты кто? Липовый герой и дубовый психолог!

— Твоя агрессия это крик о помощи, — успел сказать Гарри, уворачиваясь от летящих комков бумаги. — Ты хочешь, чтобы ...

Но Пивз заглушил его слова ещё более громким воплем:

Я с проблемами пошёл к психоаналитику,

оказалось, он совсем не выносит критику!!!

— И антисоциальные тенденции... — продолжил Гарри. — Отсутствие эмпатии, удовольствие от чужой боли. Это диссоциальное расстройство личности. Ты не можешь радоваться чужому счастью, только чужому горю.

— Ах так! — Пивз взбесился окончательно. — Ну, я вам покажу!

И в этот момент из-за поворота показался профессор Квиррелл. Он, как всегда, нервно оглядывался, поправлял тюрбан и что-то бормотал себе под нос.

Со словами "Квиррелл, Квиррелл, ты чурбан, надоел нам твой тюрбан!" полтергейст подлетел к старинным рыцарским доспехам, стоявшим в нише, и с нечеловеческой силой швырнул их в Квиррелла. Тяжёлая железная груда с грохотом врезалась в профессора. Квиррелл охнул, пошатнулся, взмахнул руками и рухнул на каменный пол, как подкошенный.

— Пивз, не надо! — раздались крики учеников, но было поздно. Преподаватель защиты от тёмной магии лежал в отключке.

— Отлично! — захохотал Пивз, кувыркаясь в воздухе. — Одним профессором меньше! Хэллоуин удался!

И он скрылся в стене, оставив после себя едкий смех. А Гарри, стоявший ближе всех, машинально подбежал к Квирреллу.

— Профессор, вы в порядке? — спросил он, дотрагиваясь до запястья сражённого преподавателя.

Но это прикосновение вдруг отдалось странным шипящим звуком, появился запах палёного, и на запястье Квиррелла остался ожог от прикосновения Гарриной руки, словно бы от раскалённого утюга.

— Ай-ай-ай! — захохотал Пивз, высовывая голову из стены и издавая неприличный звук. — Поттер поджёг профессора! Поттер — пироман!

Гарри отдёрнул руку и посмотрел на неё. На его ладони не было ожогов, но он чувствовал странное покалывание.

— Я не... я просто...

В этот момент из-за угла, бесшумно, как сама смерть, вынырнул профессор Снейп. Его чёрная мантия развевалась, хотя в коридоре не было ветра. Он бросил быстрый взгляд на лежащего Квиррелла, потом на Гарри, потом на запястье профессора.

— Поттер, — голос Снейпа был тихим, но резал, как скальпель. — Что вы сделали?

— Я ничего... я просто хотел помочь, — Гарри всё ещё смотрел на свои руки.

— Пивз швырнул в него доспехами, — выпалил Рон. — А Гарри только прикоснулся...

— Молчать, Уизли, — рявкнул Снейп, но без обычной ядовитости. Он был сосредоточен. — Кто-нибудь, бегом к мадам Помфри!

— Я сбегаю! — вызвался Симус Финиган и, не дожидаясь ответа, сорвался с места.

Снейп тем временем осторожно нащупал пульс Квиррелла, потом поднял его веки. Его лицо, всегда непроницаемое, на секунду исказилось, и Гарри показалось, что он увидел там отвращение.

— Без сознания, — констатировал Снейп. Он поднял глаза на Гарри. — Вы дотронулись до него голой рукой?

— Да, сэр. Я хотел его поддержать.

Снейп одарил его нечитаемым взглядом. Гарри хотел спросить почему такое могло случится, но в этот момент появилась запыхавшаяся мадам Помфри с саквояжем. Она быстро оценила обстановку, оттеснила Снейпа и принялась колдовать над Квирреллом.

— Сильное сотрясение, — бормотала она. — И ожог второй степени. Странно... от чего? Доспехи не горячие.

Снейп бросил быстрый взгляд на Гарри, но ничего не сказал.

— Отнесём его в лазарет, — велела Помфри. — И пусть он там полежит до утра, всё-равно он будет без сознания несколько часов. А вы, — она строго посмотрела на компанию, — идите на пир. И без глупостей!

Квиррелла унесли на носилках, которые вызвала Помфри. Снейп остался стоять посреди коридора, скрестив руки на груди и о чём-то задумавшись.

— Пойдёмте, — сказал Гарри друзьям, толпившимся вокруг него в недоумении. — Терапия провалилась. Пивз оказался крепким орешком.

Снейп, наконец, отмер, развернулся и ушёл в сторону подземелий.

— Он что, приглядывал за Квирреллом? — прошептала догадливая Гермиона.

— Похоже на то, — ответил Гарри, доставая блокнот. — Это многое объясняет.

Он набросал короткими отрывистыми фразами:

"Снейп следил за Квирреллом. Подозревает его в чём-то? Ожог от моего прикосновения. Очень странно, и совершенно не случайность. Снейп что-то знает, но скрывает. Пивз — немотивированный пациент."

Они направились в Большой зал, и Хэллоуинский пир удался на славу: тыквы парили под потолком, летучие мыши кружили над головами, а столы ломились от сладостей. Гарри жевал ывсе эти вкусности, но мысли его были далеко, он всё ещё прокручивал в голове странный ожог на руке Квиррелла и не мог понять, что произошло. Однако вечер прошёл замечательно, и даже Пивз, утомлённый своей выходкой, больше нигде не появлялся.