🔥Взлом Системы (Киберпанк) - 🏷️Арка 1 - 🏷️(Главы 1-4)
Глава 1
— Ты боишься, mijo?
Мама держала меня за руку, ведя по коридорам клиники. Для больницы это место было… негостеприимным. Стены были холодного белого цвета, напоминавшего мне внутренности морозильника — ту штуку под названием «снег», которой у нас в Найт-Сити никогда не бывало. Хоть и было не так уж холодно, я всё равно дрожал, но, вероятно, это было больше связано с медсёстрами с мёртвыми глазами и надменными врачами, которые ходили вокруг, не обращая внимания на ряды больных и раненых, сидящих на стульях.
Стены были белыми, но белый кафельный пол, особенно возле сидячих мест, был измазан красным, и в воздухе стоял густой запах, похожий на запах монет.
Люди умирали прямо передо мной.
— Нет, — ответил я. — Не боюсь, — сказал я. — Зачем мы снова здесь? — спросил я, не желая додумывать это сам. Должно быть, она мне когда-то говорила, но я не мог вспомнить. Может, если бы я постарался, то вспомнил бы, но я был слишком занят тем, чтобы не стошнило.
— Мы пришли подогнать твой нейрочип и сделать прививки.
Точно. Это была правда. Мне уже исполнилось десять, а это означало, что пришло время вживить ростовой нейрочип, предназначенный для адаптации к изменениям в размерах тела, которые происходят в период полового созревания. Без него мой череп деформировался бы, разрастаясь вокруг слишком маленького кибер-импланта.
Если подумать, я был уже почти достаточно взрослым для кибероптических роговичных имплантов. Тогда я смог бы звонить без использования динозавро-фона. Ха, вот это было бы шикарно. Не мог дождаться.
Вместо того чтобы сидеть рядом со всеми больными, мама завела меня в кабинет, где ждал врач.
— Я Глория Мартинес, здесь с Дэвидом Мартинесом… — начала она без предисловий, но её прервал врач, подняв свою серебряную руку, чтобы остановить её.
После короткой паузы он заговорил.
— Вы пришли на тринадцать секунд раньше. Теперь начнём. Так что там у вас?
— Установка нейрочипа и укол, — сказала она.
— Моя секретарша упоминала… экспериментальное лечение, — сказал он. — Вы не рассматривали…
— Нет, — сказала мама.
— Вы уверены? Оплата составляет сто…
— Нет, — сказала мама с натянутой улыбкой. — Я не давала своего согласия, и поэтому вы не можете проводить это экспериментальное лечение. Мы друг друга поняли, доктор?
Врач, казалось, закатил глаза.
Плохой человек, тут же решил я. Мама говорила мне никогда не доверять таким типам, которые давят и злятся, когда им отказывают, особенно если они из корпоратов. Этот не был корпоратом, но всё равно производил такое впечатление.
И теперь я должен был доверить своё здоровье этому человеку.
— Мам, — пробормотал я.
— Позволь доктору осмотреть тебя, — сказала мама. — Не волнуйся, я буду здесь и буду наблюдать.
Я прошёл и сел на стул.
Мужчина ввёл мне местный анестетик в затылок, и я начал ощущать безошибочное чувство разреза. Это было странно, но… в хорошем смысле странно. Приятно. Я, правда, не возражал.
Затем я почувствовал глубокую пустоту, когда что-то произошло. Я не мог повернуть голову, чтобы увидеть, что это было, потому что её закрепили в фиксаторе именно для этого, но я подозревал, что врач извлёк мой нейрочип. Это была тонкая машинка, шире и длиннее, чем глубже, и она заменяла часть моего черепа, где могла напрямую соединяться со стволом мозга.
Это должен был быть основополагающий элемент киберимплантов, к которому в будущем будут подключаться все остальные хромированные части, которые я себе установлю. Без него я никогда не смогу преодолеть свои человеческие ограничения.
Именно этого я и хотел. Если я буду хорошо учиться в школе, то смогу добиться успеха в мегакорпорации, и тогда я смогу вживить себе весь хром, какой захочу, заменить все части себя, рождённые в трущобах. Тогда никто больше не сможет сказать мне ничего плохого.
Нейрочип снова вернулся в мой череп, и на этот раз я почувствовал лёгкое давление, но такое, которое я узнал как правильное. Я не осознавал, насколько неправильно было ходить с кибер-имплантом не по размеру, пока его не подогнали.
Это было шикарно.
— Всё готово, — сказал врач. — Теперь укол.
Прежде чем я успел мысленно подготовиться, врач схватил мою руку и всадил укол мне в предплечье, медленно вводя жидкость. Это тоже было странно, но не совсем больно или неправильно.
Впрочем, ничего особенного. Мне стало неловко, что я вообще боялся. Ну да ладно, что сделано, то сделано.
***
Бенедикт Хэтчет, больничный рипердок, был в ужасе.
«Биотехника» висела у него на заднице из-за его долгов корпорации. Разве справедливо, что его уволили, но он всё равно должен был платить штраф за нарушение этого откровенно тиранического соглашения о неконкуренции, устроившись на работу в той же отрасли после пяти лет безработицы?
Он потратил все свои сбережения, пережидая худшие из пунктов соглашения, только чтобы столкнуться с чушью в духе «вообще-то, нам от вас нужны не только деньги», что всегда предвещало бурю невообразимых масштабов.
Например, «экспериментальное лечение».
Ему просто нужно было найти сто добровольцев. Десять тысяч эдди коту под хвост за сто эдди за штуку в качестве вознаграждения за риск жизнью и здоровьем ради продвижения проприетарной науки, но, к сожалению, люди Найт-Сити не вчера родились.
Все они отказались.
Вот тогда ему пришлось проявить… креативность.
Креативность в том смысле, что ему было просто плевать, согласны они или нет. Он вводил им экспериментальные наниты и записывал их на свой личный сервер, готовый отправить информацию об испытуемых в «Биотехнику», чтобы те могли разработать параметры своего эксперимента. Это был ненаучный и неконтролируемый способ, но они сами об этом попросили, а Бенедикт не собирался задавать вопросы, когда у него над душой стояли корпоративные ниндзя и соло, напоминая о его «долгах».
Его единственным спасением было то, что взрывоопасный коктейль из нестабильных нанитов в этих шприцах всегда действовал медленно, по крайней мере, давая бедным пациентам достаточно времени, чтобы свалить домой, прежде чем они либо откинутся, либо станут киберпсихами, или что там ещё делало это «экспериментальное лечение». Бенедикт понятия не имел и спрашивать не собирался.
В конце концов, «Биотехника» всё равно должна будет защитить его от юридических последствий, не потому, что он был для них важен, а потому, что прикрывая его, они прикрывали и свои задницы.
Они могли бы и обнулить его, чтобы избавиться от лишних концов, но что, чёрт возьми, он мог с этим поделать?
Нет. Бенедикт боролся. Он боролся так сильно, как только мог, совершал бессовестные поступки ради собственного выживания. Если он умрёт сейчас, что ж, пусть так. Он мог сделать это без сожалений.
Единственным его сожалением, на самом деле, было то, что он вообще ввязался в чёрные операции мегакорпораций в области исследований и разработок все эти годы назад. Все знали, что их выходные пособия — это просто отложенное обнуление. Бенедикт считал себя выше таких последствий, но, как и всё остальное, его действия настигли его, и вот он здесь.
В своём кабинете, поздно ночью, он осушил стакан дешёвого виски и нажал «отправить» в зашифрованном электронном письме «Биотехнике».
В верхнем ящике его стола лежал пистолет.
Он мог бы просто… сделать это сейчас, верно?
Он усмехнулся. После всех мужчин, женщин и детей, которым он вколол грёбаный корпоративный сок для исследований? Не-а. Он не убил себя до того, как всё это сделал. Если он умрёт сейчас, то ради чего всё это было?
Он дождётся последствий, встретит их лицом к лицу, как мужчина.
Он налил себе ещё виски и тоже осушил стакан.
***
Логические головоломки с бесконечными ставками проносились в моём сознании. Я решал их так быстро, как только мог, опасаясь за свою жизнь. Я знал, до глубины костей, что умру, если облажаюсь. Я чувствовал, как эта угроза постоянно подкрадывается ко мне, не давая ни минуты покоя.
В пустоте моего разума мне предлагалось… упорядочить вещи. Я не мог дать название этим вещам, но их нужно было упорядочить.
Но даже глагол «упорядочить» был неправильным.
Иногда они просили меня (на самом деле не «просили», но я улавливал суть) находить эффективные… пути при определённых ограничениях. Иногда меня заставляли оптимизировать значения.
Это была математика, так и есть.
К счастью для меня, я кое-что в этом смыслил.
Единственная проблема заключалась в том, что я был недостаточно быстр, чтобы не беспокоиться о том, что произойдёт, если я оступлюсь и упаду. Я словно танцевал чечётку на натянутом канате, и моя смерть в этот момент казалась неизбежной.
Я проснулся со всхлипом.
Смерть промелькнула в моём сознании. Ужас и смерть.
Я умру.
Нет, нет. Это был… это был просто сон.
Теперь я был в порядке, потому что проснулся.
Я скатился с кровати и пошёл в гостиную, где на диване сидела мама и смотрела телевизор. Её глаза были широко раскрыты, а рот открыт, когда она смотрела на голограмму.
— …виновный всё ещё на свободе, а число погибших уже исчисляется десятками. Жертвам и тем, кто был пациентом клиники в последние двадцать четыре часа, настоятельно рекомендуется немедленно связаться с властями и обратиться за медицинской помощью, но мы подозреваем, что для них это может быть уже слишком поздно.
Мама заметила меня и тут же бросилась ко мне. Она упала на колени прямо передо мной, положив руки мне на плечи, и осмотрела меня с ног до головы.
— Mijo, как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? Что-нибудь болит?
Вообще ничего. Даже затылок, где мне настраивали нейрочип, болел только до тех пор, пока я не уснул. Теперь я чувствовал себя прекрасно; лучше, чем когда-либо.
— Я в порядке, мам, — улыбнулся я.
Несмотря на дикий ужас пробуждения, я чувствовал себя хорошо.
И что бы мама всё равно с этим сделала?
— Ты серьёзно, mijo? — сказала мама. — Ты должен мне сказать, Дэвид. Ты должен сказать мне, если что-то не так. Хоть что-нибудь.
— А-а что будет, если что-то не так? — спросил я.
— Тогда мы поедем в другую больницу, чтобы тебя проверили.
— Мам, что случилось? — спросил я. — Почему ты так волнуешься? Что-то произошло?
— Это… — мама опустила взгляд с грустной улыбкой. — Просто… пожалуйста… ты должен быть со мной честен, Дэвид. Скажи мне, если что-то не так.
Лёд сковал мои вены, когда я увидел, как у неё наворачиваются слёзы.
— Ты меня пугаешь.
— Прости, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Я просто… не беспокойся об этом. Просто скажи мне, если что-то будет не так.
Но что бы она сделала, если бы что-то действительно было не так? У нас не было эдди. Её никогда не было дома, а когда была, она всегда была слишком уставшей, чтобы что-то делать.
Я не мог просто… рассказать ей о своём кошмаре. В конце концов, это был всего лишь кошмар. Я ведь не умру по-настоящему, правда?
Мама осталась дома на весь день, чтобы присмотреть за мной, и я тоже не пошёл в школу.
Следующие несколько дней мне продолжали сниться те же кошмары, приходилось выполнять ту же работу, чтобы просто… остаться в живых.
Я не знал, было ли это правдой, но даже не осмеливался проверить, так ли это.
Сны продолжались и продолжались.
Они никогда не прекращались.
* * *
Глава 2
Я проснулся злой как чёрт.
А потом я улыбнулся.
Так-то лучше. Гораздо лучше.
По крайней мере, по моему мнению, справляться с бушующим гневом и ненавистью было легче, чем со страхом. Гнев давал мне хоть какой-то контроль над этим гребаным пиздецом с «Биотехникой», и он работал для меня гораздо лучше, чем страх, когда дело доходило до этих повторяющихся снов.
Я «побеждал» каждую ночь с тех пор, как начались сны, но ценой этого было то, что я больше никогда не чувствовал, что сон — это хорошо, что было особенно душераздирающе, учитывая, что мир наяву был не намного лучше.
Теперь мне приходилось менять один ад на другой каждый раз, когда я засыпал или просыпался. Никакого покоя для Дэвида Мартинеса.
Тем не менее, мы ничего не могли сделать. В конце концов я рассказал маме о кошмаре с постоянной математикой, но это было только после нескольких месяцев этой херни, и к тому времени мы оба сочли, что благоразумнее не пытаться добиваться какого-либо возмещения. Корпорации в любом случае ненавидели платить своим жертвам, и без надлежащего бумажного следа не было никаких доказательств того, что я был настоящей жертвой, а не одним из тысяч гонков, пытающихся получить выплату от «Биотехники».
Это было хреново, но жизнь — та ещё сука. Приходится держать удар.
Пока моя одежда стиралась в прачечной, я снова вставил тот последний БД эджраннера и вновь вошёл в тело подполковника Джеймса Норриса за несколько минут до его смерти.
Мужчина был под завязку набит всевозможными киберимплантами: в его руках были спрятаны клинки богомола — сочленённые лезвия, которые могли выдвигаться почти на два метра и резать цельный металл. Такие же киберимпланты были и в его ногах. Я с трудом мог представить, что он хранил в своём торсе; вероятно, базовые импланты, предназначенные для поддержания работы машины, которой он был, — синтетическое сердце и пластиковые артерии, которые могли качать кровь киборга со скоростью тысячи ударов в секунду, и жизненно важные органы, которые были либо дополнены, либо полностью заменены машинами, чтобы выдерживать нагрузку. Затем была ещё его подкожная броня, которая не позволяла обычным пушкам его уложить; настоящий кошмар для любого, у кого не было противоматериального оружия.
Брейнданс начинался, как и всегда, с того, что он подошёл к полицейскому в его патрульной машине, прислонившись лицом к окну. Норрис постучал в окно, и полицейский уже был готов его обматерить.
За свои старания он получил пулю в голову.
С этого момента насилие только нарастало. Он включил имплант, который, казалось, позволял ему останавливать время. Он использовал эту способность, чтобы подбежать сзади к каждому полицейскому и выстрелить им в голову. Он перезарядился ещё до того, как кто-либо из них упал на землю.
Просто прем.
Джеймс Норрис был солдатом Новых Соединённых Штатов Америки, прежде чем у него съехала крыша. Напряжение от всех этих киберимплантов буквально сожгло его связь с реальностью и превратило в безумную машину для убийств; киберпсиха.
Хаос закончился, как только ДПНС вызвал «Макс-Так» — полицейское подразделение, специально предназначенное для борьбы с такими психами. У них были все киберимпланты, что и у Норриса, может быть, даже более продвинутые, а также оружие и броня, которые затмевали всё снаряжение Норриса, и им удалось уложить его без дополнительных жертв. Пока они это делали, у меня в голове была только одна мысль: я бы справился гораздо лучше.
Не то чтобы об этом имело смысл думать. Чувак был киберпсихом, так что нельзя было ожидать, что он сможет использовать всю свою боевую подготовку, но я всё равно не мог отделаться от мысли, что если бы у меня было то, что было у него, меня бы не поймали так быстро. Я бы дал «Макс-Таку» как минимум час, прежде чем они бы меня поймали.
Я не считал себя особо жестоким человеком, но после тех снов именно пережитый опыт Джеймса Норриса наконец смог успокоить мой страх, переросший в гнев.
«—цикл приостановлен! Недостаточно средств—!» — крикнула стиральная машина. Я застонал. Хуже всего было то, что я не мог просто заплатить ей ровно столько, сколько нужно для завершения цикла. У неё был минимальный лимит в сто эдди для пополнения, а у меня не было ста грёбаных эдди, чтобы просто так разбрасываться ими по прихоти.
Мама должна была об этом позаботиться.
Чёрт.
Я подошёл к гостиной, где она спала на диване, а её нейро-будильник всё ещё звонил. Судя по времени суток, так и должно было быть, но она только-только начала просыпаться.
Двойной чёрт.
Как я мог на неё кричать, когда она была в таком состоянии?
— Мам, — сказал я. Она наконец проснулась от звука моего голоса. — Если ты не будешь спать в своей кровати, у тебя разовьётся ранний артрит.
— Прости, mijo, — сказала она с усталой улыбкой. — Я взяла позднюю смену.
— Ты забыла пополнить счёт стиралки, — сказал я.
— Прости, — сказала она. — У тебя же есть запасная форма, да? Я сейчас пополню, хорошо?
Я включил телевизор, надеясь, что дополнительная стимуляция придаст ей ещё больше энергии. «—киберимпланты военного образца всё ещё числятся пропавшими с трупа подполковника Джеймса Норриса—»
Что меня удивило, так это не то, что киберпсих, чей БД я смотрел, был в новостях, а то, что там была и мама. — Ха! Мам, ты в новостях! Нова.
— Не нова, Дэвид. Кровавая баня.
Ещё бы, подумал я, возвращаясь в свою комнату, чтобы надеть запасную форму.
— Ты обновил свой венок? — спросила мама.
— Не напоминай, — проворчал я. — Это обновление стоило так дорого. Я же говорил тебе, мы могли бы просто пойти к Доку.
— Делай всё правильно, — сказала она. — Или в итоге заплатишь в десять раз больше. Так это работает, милый.
Я закатил глаза. Всё равно это была какая-то хрень с программой-вымогателем. Если бы я хоть немного лучше разбирался в кодинге, нам бы не пришлось внезапно выкладывать шестьсот евродолларов. Так работали корпорации. Если твой достаток был ниже определённого порога, они обдирали тебя до последнего гроша, пока ничего не оставалось.
Это мне кое-что напомнило…
Я активировал функцию звонка в глазах и отправил сообщение своему клиенту-нетраннеру.
Дэвид: Где мои деньги, чумба?
Ичиносе ответил всего через несколько секунд, но, к счастью, эдди, а не словами. Триста ровно. Хороший улов.
Ичиносе: Постарайся быть терпеливее со своими клиентами, а, Дэвид, братан? Я бы всё отдал! Не надо было быть таким мудаком.
Я тяжело вздохнул, стараясь не дать гневу взять верх. Это ведь корпоративная практика, да? Будь мудаком, но только не вкладывай в это душу.
Дэвид: Доверие стоит больше слепого терпения. Но если тебя не устраивают мои простые просьбы о своевременной оплате, может, нам пора расстаться?
Ичиносе: Не торопись, чумба. Просто прикалывался.
Дэвид: Ценю твою лёгкость, чумба, но у меня тоже есть дело, и ты не подходишь для моей дальнейшей работы.
Ичиносе: блядь, Дэвид, это была просто шутка.
Дэвид: накинь ещё полтинник, и я просто… посмеюсь над шуткой.
Ичиносе: Ты серьёзно? Я опоздал всего на три дня.
Он себя вообще слышал, этот абсолютный гонк?
Дэвид: прощай, Ичиносе.
Ичиносе: Стойстойстой! Вот! Блядь!
Я проигнорировал уведомление о поступлении денег и ответил.
Дэвид: блядь? Это ты сейчас сказал?
Ичиносе: Нет, прости!
Дэвид: Так я и думал. А теперь найди мне как минимум двух новых клиентов, или я больше не буду для тебя ничего отлаживать.
Ичиносе: Ладно. Прости!
Я повесил трубку. И теперь у меня стало на триста пятьдесят эдди больше.
Отлично.
Нетраннеры были скрытным народцем, но только если вы не имели дело с гонками из низшего класса. Это были те, у кого были внешние кибердеки и по уровню знаний в кодинге они едва превосходили скрипт-кидди. Они были либо достаточно богаты, чтобы покупать собственные квикхаки, либо достаточно сообразительны, чтобы пользоваться бесплатным софтом.
Но у всех них была одна общая черта: они ни черта не стоили.
У корпораций было преимущество специализации: они могли посадить кучу кодеров на отдельные задачи: разработка квикхаков, алгоритмы для взлома ЛЬДА, демоны и всякая такая весёлая дребедень. И это не говоря уже о первоклассном оборудовании, доступ к которому был только у их оперативников.
Тем, у кого этого не было, нужно было что-то ещё, чтобы восполнить эти слабости, и этим чем-то был талант в программировании. Или, чёрт возьми, хотя бы желание учить кодинг за пределами интересных и ярких штук.
Сам машинный язык и вся его математика.
Если ты не мог написать простую программу на ассемблере, то ты никогда ни черта не стоил в мире нетраннеров.
Так уж всё было устроено, и Ичиносе был слишком большим гонком, чтобы это понять. Печально, но в конечном счёте не моё дело; в конце концов, он мне платил. И моя хрень работала.
Хотя могла бы работать и гораздо лучше. Он просил только отладку, и я отладил его дерьмо. Я мог бы переписать его за то же время, что ушло на всё это, и заставить работать как минимум в десять раз быстрее, но зачем? Я не был ему ничем обязан, уж точно не после его постоянных задержек с оплатой.
И он бы вернулся. Так уж устроены люди вроде него: эдди больше, чем ума, чтобы бросить всё и заняться тем, что у них действительно хорошо получается.
— Мам, дай я пополню счёт стиралки! — сказал я, входя в гостиную.
— Не беспокойся об этом, mijo, — сказала мама, теперь уже немного раздражённо.
— У меня есть эдди, мам.
— Откуда? — спросила она.
— Просто помогал какому-то гонку с его заданием по кодингу, — сказал я.
—…Ты теперь делаешь людям домашку, Дэвид?
Это тоже было не совсем правдой, даже если это была менее лестная интерпретация того, что я сказал. Правда заключалась в том, что я помогал парню починить его код для взлома, который, несомненно, будет использоваться для мелких преступлений. Он не сможет сделать ничего серьёзнее, чем взломать торговый автомат или открыть чёрный ход в магазин, но он всё равно был специально предназначен для взлома систем.
Пока он не пытался вломиться в мой дом, кого это волновало? А с тем ЛЬДОМ, который я лично разработал для замков, я бы посмотрел, как они попытаются.
— Это была просто помощь, — сказал я. — Я проверил и отладил его программу. Он научится, а я получу за это эдди.
— Знаешь, тебе не обязательно это делать.
Как же, блядь, не обязательно. Почему ей так трудно было просто принять мою помощь? — Мам, это не проблема. В корпоративной школе так дела и делаются.
Она вздохнула. — Mijo, я беспокоюсь о тебе, ты знаешь.
* * *
Глава 3
— Не нужно, — сказал я. — Я усердно работаю. Скоро я буду зарабатывать достаточно, чтобы помогать с платой за обучение, и тогда…
— Прекрати, Дэвид! — крикнула Глория.
Я с щелчком закрыл рот.
— Ты думаешь, я глупая? Думаешь, я не знаю, чем нужно заниматься, чтобы достать столько бабла из-под полы? — спросила она. — Тебе нужно прекратить связываться с преступниками, иначе всё, ради чего мы работали, пойдёт коту под хвост. Неужели ты не видишь, что то, что ты делаешь, обязательно испортит тебе всю жизнь?
— И что именно, по-твоему, я делаю? — спросил я её. Мне было всё равно, что она была права. Самого обвинения было достаточно, чтобы вывести меня из себя. — А… а как насчёт тебя? — спросил я. — Позволить себе обучение в Академии «Арасака» на зарплату парамедика? Ты что, снимаешь хром с трупов или…
Она дала мне пощёчину.
Жжение на щеке появилось не сразу, пока я смотрел на лицо мамы, на котором смешались гнев и печаль.
— Я делаю то, что нужно, чтобы мы выжили, — сказала Глория. — Чтобы дать тебе хорошую жизнь.
Хорошую жизнь.
Это казалось почти смешным.
Что, блядь, такого хорошего было в Академии «Арасака»? Все мои возможности были за стеклянными потолками, платными барьерами и стенами подхалимства. Я был никем, уличным мусором, который каким-то образом поднялся до их уровня, и они никогда не переставали мне об этом напоминать, как бы далеко я ни вырывался вперёд в своём классе, сколько бы продвинутых университетских курсов я ни брал или сколько кредитов ни набирал.
Единственное, на что я мог рассчитывать после выпуска, — это проскочить и начать работать над магистерской диссертацией достаточно рано, чтобы найти работу раньше, чем остальная часть моего потока. Такой уровень ранних достижений наверняка привлёк бы внимание и пригласил бы ещё больше типов вроде Кацуо сесть мне на хвост, но высшее руководство могло бы увидеть во мне ценный актив.
Но в конце концов, жизнь была бы вечной битвой. Дерьмо слева и справа без конца, мой единственный истинный путь к спасению — карабкаться по карьерной лестнице в «Арасаке» как можно выше, пока они не смогут меня достать.
Может быть, тогда кошмары закончатся, когда мне больше нечего будет бояться.
Я усмехнулся. Как бы не так.
Я жил дерьмовой жизнью, чтобы жить дерьмовой жизнью в будущем и каждый день бороться не на жизнь, а на смерть. Это ничем не отличалось бы от того, если бы я внезапно стал соло или даже бездомным; всё то же количество боёв, просто разные декорации.
И если бы мне пришлось выбирать декорации, я бы по крайней мере выбрал те, где мой цикл стирки не прерывался из-за нехватки средств.
Чёрт.
— Это отстой, — пробормотал я, вся краска сошла с моей души, и мне не хотелось ничего, кроме как сбросить рюкзак и лежать, пока не умру.
Хотел бы я не родиться в этом мире.
Может быть, я просто… позволю себе проиграть в этих ужасающих кошмарах с логическими головоломками, хотя бы раз, чтобы посмотреть, что произойдёт. Может быть, это положит всему конец.
Мама обняла меня.
Я чувствовал, как подступают слёзы, но легко их остановил. Не стоило устраивать истерику так близко к началу занятий. У меня не было времени прийти в себя до этого.
— Я в школу, — сказал я, отстраняясь от её объятий, чтобы выйти из дома. Она что-то сказала в ответ, но я не слушал.
000
На уроке кодинга мы взаимодействовали в пространстве БД после медитации в зелёной комнате. Я не занимался кодингом на том же уровне, что и остальные мои одноклассники, но это было не страшно, потому что учитель-энграмма мог разделяться на разные инстанции и заниматься со всеми нами по разным курсам одновременно.
В паре десятков метров от себя я увидел Кацуо, болтающего со своими друзьями и то и дело бросающего на меня взгляды. Кацуо ухмылялся, но я не мог разобрать, что он говорил. Всё в пространстве БД было багованным и глючным из-за того, насколько слабым был мой венок, и я уверен, что это абсолютно искажало мой аватар.
Передо мной появился учитель — лысая синяя леди, которая говорила ровно и без пауз в предложениях. — Запустите и выполните ваше задание, Дэвид Мартинес.
Я провёл пальцем в воздухе перед собой, вызвав проводник, и быстро нашёл код. Я лениво его выполнил.
Я не заметил, что кто-то вмешался в моё задание по кодингу, до той секунды, как я его запустил, но к тому времени было уже слишком поздно.
Вирус был выпущен. Демон начал расширяться, как чёрная дыра, из проводника. Вся среда БД моего класса должна была быть поглощена разломом кромешной тьмы и небольшим дата-крашем, который мог бы даже сжечь школьную систему.
Я мельком взглянул на файл задания и на колонку «Дата изменения». Три часа назад, намного позже того, как я последний раз его трогал. Метаданные показывали, что он всё ещё был изменён с моего венка. Я увидел Кацуо вдалеке, смотрящего на меня, а не на растущую чёрную дыру. Ублюдок.
Я убил программу, но это ни черта не дало.
Я активировал квикхак, сохранённый в моём БД именно для этой цели. Всегда полезно иметь под рукой код, готовый убить всё, что может сломать что-то дорогое или трудно чинимое. Повреждение в пространстве БД на мгновение приостановилось, но я не стал смотреть, сработает ли это. Я уже знал, что нет. Я связался с системным администратором и продолжал сдерживать распространение вируса.
Тридцать секунд, и вирус наконец продолжил свой неумолимый марш, пожирая остальную часть системы и уничтожая все данные.
Но это было всё, что мне было нужно, чтобы установить вокруг него надёжную клетку, изолировав его от остальной системы. Вот так. Минимальный ущерб.
Аватар системного администратора, грёбаный мрачный жнец, появился вскоре после этого. — Что это, чёрт возьми, такое? — спросил он гнусавым и требовательным голосом. — Что ты загрузил на мой сервер?
— Какой-то гонк залез в мою домашку, — сказал я. — Но далеко он не ушёл, — добавил я. — Я об этом позаботился.
— Со временем тебя допросят, — сказал он. — Я с этим разберусь. Доложи директору.
Я запнулся. — Я не дал ему нанести гораздо больший ущерб, чем он мог бы.
— Уходи.
С тяжёлым вздохом я вышел из системы и сорвал венок БД с головы. Кацуо ухмылялся мне. Поступил звонок. Я принял его. Пришлось. В школе была политика «без блокировки». В конце концов, это был корпоративный стиль; всегда быть на связи, даже если это для самого худшего человека, которого ты знаешь.
Кацуо: Да ты… ты, должно быть, шутишь. Какой гонк пытается нарочно загрузить вирус в школу? Что ты за мудак?
Дэвид: Ты имеешь к-к-какое-то отношение к этому?
Кацуо: Отвали, нищеброд. Это ты хочешь выпендриваться своим кодом, может, у тебя настолько гонк-мозги, что ты не можешь отличить алгоритм машинного обучения от вируса.
Ублюдок. Он зашёл слишком, блядь, далеко. Он практически признался, что это сделал он. У нас не было одинаковых домашних заданий, и всё же он каким-то образом знал, над чем я работал.
Как он вообще это сделал? Как он подделал сигнал моего венка БД?
Он что, нанял грёбаного раннера, чтобы просто поднасрать мне? Вот до чего мы дошли?
Мой мозг лихорадочно искал способы спасти ситуацию, пока я шёл к директору.
Кацуо: Может, они наконец решат тебя выгнать. Скатертью, блядь, дорога, помоечная крыса.
Дэвид: ты бы этого хотел, а-а?
Кацуо: Ещё как, тупой ублюдок. Серьёзно, почему ты до сих пор упорствуешь?
Дэвид: Ты закончил?
Кацуо: А вот ты точно закончил, хахахахах.
Грёбаный гонк даже потрудился передать свой смех, вот же придурок. Хотя, с его имплантами, это, вероятно, была встроенная опция, а не что-то, что ему пришлось выяснять самому. Грёбаный везучий мудак. Интересно, каково это — жить такой жизнью, как у него.
Ему не приходилось бороться, как мне. Ему никогда не приходилось беспокоиться о скрытых ножах со всех сторон, верно? Он получит тёпленькое местечко от своего папаши, исполнительного директора по исследованиям и разработкам, в то время как мне придётся пробиваться наверх, как грёбаному лоху.
Это если они вообще оставят меня в школе после этого дерьма.
Насколько велик был ущерб? Среда БД пострадала, но ничего не достигло других учеников или даже основной системы. Всё, что осталось, — это легко устранимые повреждения и остатки вируса, который я заблокировал. Системный администратор убьёт его, но это не помешает ему размахивать грёбаным трупом перед директором, требуя крови.
И все улики будут указывать на меня.
Чёрт.
По дороге я достал свою кибердеку и занялся заметанием следов.
Никто ещё не смотрел на вредоносный код. Это было хорошо. Всё, что мне нужно было сделать, это отредактировать метаданные на стороне сервера. Пока системный администратор был занят, никто не заметит, как я запутаю происхождение вируса.
Теперь я мог сделать так, чтобы это выглядело, будто я стал жертвой вторжения. Сделать так, будто из-за того, что я живу в такой дыре, какой-то мудак-нетраннер увидел во мне слабое место в системе безопасности «Сака».
Они всё равно обвинят меня в этом. Не так сильно, как если бы это выглядело, будто я сделал это намеренно, но теперь я мог манипулировать повествованием; вместо того, чтобы позволить системе «Сака» быть осквернённой, я дал отпор вирусу и остановил его распространение.
Даже если я жил в дыре, я не позволю этому стать обузой для «Арасаки».
И, чёрт возьми, как только они поймут, насколько сложным был этот гадкий кусок кода, может быть, они даже похвалят меня за быстроту мышления.
Как бы не так.
000
Я закончил излагать директору и моей маме свою версию событий.
Мама заговорила первой. — Мне очень жаль за причинённые неудобства.
— Ваш сын частично ответственен, — сказал директор. Он сидел за блестящим металлическим столом, на котором были только его руки, пальцы — три из них золотые — сцеплены в замок, и лампа, направленная на эти руки, давая пальцам как раз нужное освещение, чтобы они сверкали и сияли. Половина обоих его запястий также была покрыта золотом, и свет попадал и на них. Что за грёбаный мудак. — За то, что не проверил своё задание перед его выполнением в среде БД нашей школы. Это вполне стандартная процедура, и его нежелание соблюдать элементарную информационную безопасность… вызывает беспокойство, мягко говоря.
Какого хрена? Он что, действительно ожидал, что люди будут прочитывать более тысячи строк кода перед выполнением просто потому, что что-то могло измениться за ночь?
Конечно, в данном случае он был прав, но это было далеко не стандартом. Я был глуп, что не заметил ничего подозрительного, но этого больше не повторится.
* * *
Глава 4
Я, на самом деле, приму этот стандарт директора Голдфингера. Я никогда не позволю этому дерьму повториться.
Очевидно, я недостаточно изучил кибербезопасность, раз это всё ещё происходит со мной, несмотря на мой самодельный ЛЁД, защищающий мой венок. Видимо, не ровня настоящему нетраннеру. Кацуо, блядь, заплатит.
— Он сожалеет, — сказала она. — Mijo, скажи, что тебе жаль.
Прежде чем я успел, директор просто продолжил. Он вообще не двигался, пока говорил, хотя, вероятно, это было потому, что это испортило бы освещение на его золотых пальцах, урод. — Тем не менее, наш системный администратор выразил… подозрение в отношении реакции Дэвида на вирус. В частности, он считает, что вы, возможно, практиковались в обезвреживании вируса до того, как он стал реальной проблемой.
— Это неправда, — сказал я.
— Он также считает, — продолжил директор, полностью игнорируя меня. — Что вы инсценировали всю эту проблему, чтобы иметь возможность продемонстрировать свои способности к кодированию.
— Зачем бы мне вообще это делать? — спросил я. — Я ничего не выигрываю от этого, и вы думаете, я хочу афишировать, что я из такого места, где можно просто случайно подхватить вирус?
— Как бы то ни было, — продолжил директор. — Я вижу в этом возможность для юного Дэвида. Он… не подходит для этого класса.
Ублюдок.
Я загнал его в логический угол, так что теперь он просто прибегнет к проверенному «да, но ты уличная крыса, и ты мне не нравишься, так что пошёл нахер».
— Что вы имеете в виду? — спросила мама. — Дэвид заслуживает образования так же, как и все остальные дети.
Я медленно отключился от разговора, пока мама боролась за меня, как она всегда делала, а директор изо всех сил пытался её запугать и сделать рациональную вещь — вернуть меня, рыбу, туда, где есть вода. И это было не это место, ни на милю.
Мама боролась, и боролась, и боролась, но у меня… у меня больше не было сил бороться.
Я просто был слабаком?
Наверное, да. Если бы Глория Мартинес пошла в академию «Арасака», она бы всем наваляла. Она бы точно нашла способ избавиться от Кацуо, и никто бы ей слова не сказал. Она просто… не сдавалась.
Не то что я.
Я…
Я просто больше не хотел бороться.
Прежде чем я это осознал, я уже был в маминой машине.
— Дэвид.
— Что? — спросил я. Она смотрела на меня с беспокойством несколько секунд.
— Я столько раз звала тебя по имени. Ты в порядке, Дэвид?
—…Да, — сказал я.
— Можешь посидеть спокойно минутку?
Я постукивал ногой. Точно. — Прости, — сказал я.
— Дэвид, это всего лишь одна двойка, — сказала она. — С твоим средним баллом это вообще не должно иметь значения. Кроме того, сколько это задание вообще весило в твоей итоговой оценке?
— А? — пробормотал я. Точно, задание. Я всё-таки получил двойку. Чёрт. — Тридцать процентов, — сказал я. Придётся попрощаться с пятёркой по этому курсу. Чёрт бы меня побрал.
— Значит, не пятёрка, — пробормотала она. — Может, тебе стоит воспринять это как урок проверять свою работу перед сдачей.
—…да.
— Дэвид, серьёзно, ты в порядке? — спросила она. — Это из-за кошмаров?
Я вздохнул. — Это… это неважно, — сказал я.
— Ты знаешь, что можешь мне всё рассказать, mijo.
Чёрт, мог ли я? Мог ли я рассказать ей, что я сжигаю каждую унцию своей души каждый день, чтобы оставаться в академии? Мог ли я рассказать ей, что каждый корпоративный сопляк отсюда до Нортсайда хотел убить меня своим взглядом просто за то, что я осмелился считать себя на их уровне? Я знаю, что бы она сказала. У нас уже был этот разговор. «Со мной обращаются так же, так что тебе просто нужно смириться». «Если бы у меня были твои возможности, я бы использовала их по максимуму», «ты такой умный и талантливый, как ты вообще можешь думать о том, чтобы сдаться»?
Какая, блядь, вообще здесь конечная цель?
Я её не видел. Не видел ни черта за пределами следующего кошмара во сне и следующего наяву. Не видел ни черта за пределами того, чтобы отдавать больше себя, тела и разума, «Арасаке», просто чтобы меня обсирали какие-то ублюдки, которые не знали ни унции трудностей в своей жизни.
Я хотел снова вставить БД Норриса. Сегодня не было возможности впарить их своим клиентам от имени Дока, но это не имело значения. Вероятно, это было единственное, что могло снять напряжение, которое я чувствовал.
Я хотел быть по колено в грёбаных кишках копов, бродить по корпоративным внутренностям, как в двадцать восьмой серии «Эджраннеров». Сделать какую-нибудь херню в стиле старой школы Вудуистов тоже.
Я хотел причинять боль.
— Я знаю, — сказал я. — Просто… бывает тяжело.
— Я знаю, mijo, я знаю. Поэтому ты должен доказать, что ты лучше остальных.
Я стиснул челюсти. Я бы лучше размазал их грёбаные мозги по стене, чем что-то им доказывать.
А потом я бы всадил пулю в череп каждого ублюдка из «Биотехники», который подписался под тем дерьмом, что они сделали с моим мозгом. Эти ублюдки заплатят.
— Я знаю, — сказал я.
— Ты сможешь, Д. Я знаю, что сможешь. Ты мой сын.
Был ли я им на самом деле, или просто марионеткой её ожиданий, созданной, чтобы делать всё, что она не смогла, чтобы дать ей чувство самореализации в жизни? И стала бы она вообще слушать, если бы я ей сказал?
— Я уже это вижу! — сказала она. — Ты, в Башне «Арасака», на самом верху! Ты можешь изменить Найт-Сити, Д!
Как всегда, всё сводилось к тому же осознанию, что и утром; мне просто нужно было оказаться в ужасном месте, где мой цикл стирки не прерывался из-за нехватки средств. Это было всё, что имело значение. Эдди не покупали счастья, но я бы предпочёл плакать в «Рэйфилде».
Плакать в «Рэйфилде». Вот была цель.
— Спасибо, мам, — усмехнулся я.
Плакать в «Рэйфилде». Плакать в «Рэйфилде». Плакать в «Рэйфил—
Блеск металла в моём периферийном зрении подсказал мне о присутствии фургона бандитов рядом со мной. Миниганы и другое разнообразное огнестрельное оружие были нацелены на нашу машину.
Огонь.
Стекло разлетелось повсюду.
Взрыв ракеты.
Машина впереди нас стояла на бампере. Машины так не должны стоять.
Почему она была такой?
И мы неслись прямо на неё.
— Тормози!
Темнота.
Прибыла «Травма Тим». Нова. Машина мамы была перевёрнута. Мне просто нужно было… я не мог выбраться.
«Травма Тим» увидела маму, а затем прошла мимо. Не является держателем полиса, сказали они. Оставьте её для мясовозов.
Почему они так поступили? — Э-эй!
Я не мог дышать, не мог думать, не мог… кровь. Я истекал кровью.
Я умру.
Я потерял сознание.
Но я не забыл.
И мои кошмары, казалось, не забыли меня.
Даже в мои предсмертные мгновения, когда моя мама была распластана на дороге, кошмарный коктейль «Биотехники» всё ещё пытался меня поиметь.
К чёрту это.
К. Чёрту. Это.
С меня хватит.
Хочешь убить меня, ты, грёбаный корпоративный отброс, давай, попробуй.
Но это твой последний шанс, ублюдок, потому что я, блядь, убью тебя.
Я не знал как, но я знал, что найду способ. Я должен был. Логические головоломки на данном этапе меня даже не беспокоили. Я проламывался сквозь них с яростью, и всё это время я делал единственное, что мог придумать; взламывал.
Я жил на грани с десяти лет, всегда сталкиваясь с простым полем ввода, которое требовало правильного ответа или смерти. Наноботы в моём теле были запрограммированы безжалостной корпорацией, которая хотела использовать меня в качестве подопытного кролика для своих экспериментов. У них была подпрограмма, которая сканировала активность моего мозга и пыталась убить меня, если я отклонялся от их инструкций. Мне нужно было найти способ взломать их систему и отключить их протокол.
Я решил попробовать инъекцию команд, тип атаки с внедрением кода, который позволял мне выполнять произвольные команды в целевой системе, манипулируя входными параметрами приложения. Я надеялся, что это даст мне прямой доступ к аппаратному и программному обеспечению наноботов и позволит переопределить их функции. Я узнал о инъекции команд в школе и в библиотеке университета Найт-Сити, информации было достаточно, чтобы сказать, что я понимаю принципы, но они не собирались снабжать меня более сложными трюками и информацией. Теперь мне предстояло пройти этот путь самому.
Я решил использовать язык низкого уровня, ассемблер, чтобы написать свою инъекцию команд. Я рассудил, что у наноботов будет очень специфический и проприетарный процессор и набор инструкций, которые не будут поддерживать языки более высокого уровня, такие как C или Python. Я также подумал, что языки низкого уровня будут более эффективными и быстрыми с точки зрения выделения памяти и скорости выполнения. Я знал, что языки низкого уровня труднее читать и писать, и они более подвержены ошибкам и багам, но я был готов рискнуть. Это был мой единственный шанс выжить.
К счастью для меня, я был достаточно хорош, чтобы взломать ЛЁД только этим. Должен был быть, иначе на что годилась вся моя тяжёлая работа?
Математика давалась мне легко. Я не знал, было ли это просто моим мозгом или тем, что «Биотехника» со мной сделала, но вычисления и высшая математика были для меня проще простого. Было даже не смешно, как легко я мог решать задачи университетского уровня. Это даже не казалось вызовом. Это было для меня как родной язык.
Перевод этих знаний в код был немного сложнее, и в основном с этим никак не пересекался, но те же вещи, которые давали мне талант к математике, также переводились в талант к кодированию: а именно, способность запоминать и визуализировать свой процесс и результат.
И прямо сейчас я создавал довольно впечатляющий небольшой хак для взлома.
Я чувствовал, как приближаюсь к смерти, чем дольше заставлял эту штуку ждать, но я должен был убедиться, что всё правильно, прежде чем выполнить.
Я был в нескольких дюймах от того, чтобы попрощаться со всем этим, когда наконец счёл свой код соответствующим стандартам.
Пустота в моём мысленном взоре разлетелась вдребезги.
Теперь у меня был доступ к коду. К такому большому количеству кода. Моя нейросвязь была подключена к этой… этой киберимплантной сфере в моей лобной доле, о которой я даже не знал, а та, в свою очередь, была связана с… миллионами. Нет, миллиардами крошечных киберимплантов, плавающих в моём теле, в основном сконцентрированных в моей крови.
Но мне нужно было сосредоточиться на сфере. Очевидно, именно она контролировала всё, что происходило в остальном моём теле.
Внутри я наткнулся на… среду БД. Огромное, бесконечное белое пространство, а в нём две фигуры: я и незваный гость.
Гуманоидный кусок вокселей — крошечных кубиков и других разнообразных трёхмерных фигур, — большинство из которых проходили друг сквозь друга, смотрел на меня с тем, что я с достаточной уверенностью мог назвать агрессией. Он был прикован к полу комично большими кандалами, прикреплёнными к ещё большим и толстым оковам, и он вытягивал руки, пытаясь, по-видимому, вцепиться мне в горло.
Я вызвал командную строку и начал работать. Какого хрена эта штука всё ещё здесь делает, я думал, я её убил.
Я мог бы потратить мгновение, чтобы попросить ответов, но, честно говоря, на данном этапе я просто хотел крови.
Но по прихоти я решил выяснить, почему всё это со мной происходит.
Насколько я мог судить… у меня не было допуска, и ИИ, отвечающий за то, что «Биотехника» со мной сделала, постоянно пытался меня устранить из-за этого. А то, что я оставался в живых и решал логические головоломки, было… взломом.
— О, — сказал я.
Я создал код для удаления ИИ и, прямо перед подтверждением, взглянул на него. В его структуре не хватало изощрённости, в основном из-за его одержимого желания меня убить.
На этот раз я создал другой тип кода и раз и навсегда сломал его протокол безопасности. Это даже не было сложно.
Он немедленно успокоился, и хаотичные воксели замедлились и сгладились до гораздо более человеческой формы, хотя и без каких-либо опознавательных черт. — Приветствую, носитель, — сказал он. — Как вас зовут?
— Пошёл ты, — выплюнул я. — Ты двухбитный ИИ, который пытался убить меня последние семь лет. Дай мне одну вескую причину, почему я не должен тебя сейчас обнулить?
Нет, к чёрту это. Я проигнорировал его, пока он спокойно умолял о пощаде, а я копался в его коде. Там было много всего. Сначала он мог показаться примитивным, но после снятия протокола безопасности я ясно понял, что это было далеко не так.
Я не спешил, пытаясь понять его, и ясно видел, что это займёт несколько дней. До тех пор я не буду иметь дело с этим прославленным чат-ботом в каком-либо значимом качестве.
000
Нас подобрала скорая для нищебродов — Мясовоз РЕО.
Но мы не поехали в больничную палату. Нет. Они отвезли маму в морг. Это было странно, потому что она не должна была туда ехать. Туда отправляли мёртвых.
Они не позволили мне последовать за ними в сам морг. Вместо этого безликий голос из торгового автомата предложил мне варианты.
Варианты похорон.
Я выбрал бюджетную кремацию, и торговый автомат просто… он просто выплюнул маму в металлической банке.
Мама была мертва.
Ладно.
Ну, по крайней мере, урна была бесплатной.
С мамой в объятиях я поехал домой на NCART. Мне позвонил арендодатель. Арендная плата просрочена. Он ещё и вёл себя как мудак. Знал, что мама умерла, поэтому и позвонил мне.
Триста пятьдесят от Ичиносе должны были помочь с этим, но маме пришлось…
Да.
Текстовое сообщение от «НайтКорп» пришло с небольшим опозданием, напоминая, что за просрочку коммунальных платежей полагается штраф в пятьсот эдди.
Почему, когда я боролся за наше выживание, это было неправильно, даже когда нам это было действительно нужно? Почему моя борьба должна была сводиться к тому, чтобы Кацуо каждую неделю избивал меня из-за какой-то херни?
Теперь перед тобой все битвы мира, Дэвид. Ты один.
Перестань думать. От мыслей будет только больнее.
Я пролез через вентиляцию, чтобы попасть домой, и когда я выпал с другой стороны, с урной мамы рядом, я просто лежал там.
Затем я уснул.
взлом системы (киберпанк)