Она не могла понять, где находится. Вдруг перед ней возникла огромная дверь — необычная, с кирпичной полукруглой аркой наверху. Деревянная поверхность двери была украшена искусной резьбой: по бокам располагались изображения животных.

Справа внизу был волк, поднявший морду к небу, словно воющий на звёзды. Над ним возвышался медведь, протянувший лапу к ветви дерева. Слева внизу расположился кабан, роющий землю в поисках желудей, а рядом с ним — маленькие поросята. Над кабаном гордо стоял сохатый олень, внимательно глядящий куда-то вверх.

В центре композиции возвышалось могучее древо с раскидистыми ветвями. На самой вершине этого древа, под большим кирпичным сводом, сидела птица Гамаюн — удивительное создание с головой прекрасной девушки. Черты её лица были настолько нежными и милыми, что Вика невольно улыбнулась.

— Где я? — внезапно очнулась Вика.

Дверь казалась закрытой, но вокруг царила темнота. Однако тревоги не было — только ощущение лёгкости и спокойствия.

Вика подошла ближе и провела рукой по резным изображениям животных. Дверь подалась вперёд, словно не имея никакого замка. Лёгким толчком Вика открыла её, и перед ней предстала просторная комната.

Высокие сводчатые потолки, деревянные люстры со свечами, излучающими мягкий, приятный для глаз свет. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол со стульями. На стенах висели необычные полотна — не картины, а вышитые изображения без рамок.

«Это руны, а это вышитое древо, а эти орнаменты мне незнакомы», — размышляла Вика, разглядывая вышивку. Она шла вперёд, восхищаясь мастерством исполнения. Одна колонна на её пути была увита ветвями с листьями, которые поднимались до самого потолка и изящно изгибались вдоль сводчатого потолка.

«Как необычно и красиво», — подумала она, не замечая человека, стоящего перед костром.

Костёр горел странно: то успокаиваясь, то выбрасывая языки пламени вверх, разбрасывая искры во все стороны. «Дым!» — подумала Вика, но от костра не было никакого дыма.

Она медленно приблизилась к человеку.
— Здравствуйте, — произнесла она негромко.

Перед ней стоял старец лет восьмидесяти, с густой бородой и длинными седыми волосами.
— Приветствую тебя, дитя, — ответил он.

— Не подскажете, где я? Я совсем ничего не помню, увидела дверь и вошла — она была открыта.

— Если была открыта, значит, входить можно, — загадочно ответил старец.

«Как-то странно он говорит», — подумала Вика.

— Когда память подводит — это нехорошо, но ничего, это пройдёт, Виктория.

— А вы меня знаете?

— Все мы — единого рода, Виктория.

— А как вас зовут?

Старец повернулся, стукнул посохом об пол и произнёс:
— Не время ещё!

На конце посоха она заметила вырезанную сову.

Вика открыла глаза. Свет был слишком ярким, несмотря на закрытые шторы. Она ощущала сильную слабость и отголоски боли во всём теле.

— Лисёнок, — взволнованно произнёс Кирилл.

Он сидел рядом на стуле, не погружённый, как обычно, в свой планшет. Вика осознала, что он держит её за руку. Чувства начали возвращаться, но пошевелиться было сложно и неудобно.

— Привет, — сказала Вика, повернув голову в его сторону.

Он выглядел небритым и уставшим.

— Я опять испортила нам отпуск? — спросила Вика, пытаясь улыбнуться.

— Не переживай, у нас будет ещё много времени побыть вместе, — ответил Кирилл.

Вика пыталась вспомнить, что произошло, почему она здесь и что из её воспоминаний реально.

Внезапно она произнесла:
— Я хочу опять на веранду, под свет керосиновой лампы, только мы вдвоём и медленно наступающая ночь.

Выражение лица Кирилла изменилось.

— Вика, что? Такого не было? — спросила она. — Значит, я хочу!

— Хорошо, я уже подобрал нам домик с верандой, — ответил Кирилл.

Вика почувствовала усталость, и её глаза начали закрываться.

— Кирилл, — произнесла она.

— Да, Вик?

— Ты хоть бы побрился, а то как мой дед, — пошутила она с улыбкой.

— Хорошо, лисичка, я завтра с утра приду. Что-то принести?

Вика уже не ответила — она мирно посапывала на больничной кровати.

Кирилл вышел в коридор, где его уже ждал врач.

— Володя, она проснулась! — крикнул Кирилл, ещё не дойдя до него.

Врача звали Владимир Быков

Быков подошёл ближе, внимательно глядя на Кирилла:

— Она сейчас в сознании?

— Только что уснула, сказала, что устала, — ответил Кирилл, чувствуя облегчение.

— Это прогресс. Она была без сознания две недели, — тихо произнёс Быков.

— Настоящее возрождение, — с гордостью сказал Кирилл.

— Эх, любите вы, писатели, громкие слова, — усмехнулся врач.