В школах была, есть и, вероятно, будет и присно традиция называть учеников лентяями.
«Он, Тамара Николаевна, мальчик способный, но ленивый».
«Хороший класс, но все большие лодыри, могли бы учиться на одни пятёрки, а так с четвёрки на тройку переваливаются».
Но сколько я помню саму себя, причиной моих провалов была вовсе не лень и не её порождение, а тотальное неверие в себя. Ощущение, что вот эта вещь у меня точно не получится или получится спустя бешеное количество времени и усилий (вполне возможно, они будут напрасными), так что не стоит и начинать.
Зачем открывать книгу, если заранее знаешь, что не дочитаешь её и запихнёшь на дальнюю полку, в очередной раз подумав: «Ну да, другого и не стоило ожидать». Тем более зачем её писать, если даже прочесть не можешь.
Бессилие и беспомощность — довольно сильные токсины, которые порой невозможно вывести даже самым грандиозным успехом.
В моём случае они всегда здесь. Всегда где-то рядом, даже сейчас, когда я пишу этот текст, они задумчиво молчат, готовые в любой момент очнуться и повысить свой голос:
«Ты неудачница, у тебя вообще ничего не может получиться».
Послушать их означает сдаться и проиграть, что на самом деле не всегда плохо, но в случае, если победа не сулила какого-либо разрушения (и даже если сулила), довольно болезненно.
А потому так важно научиться разговаривать с ними, дать право голоса любопытству, принятию, спокойствию и уверенности. Отобрать у страха пульт управления и сделать так, чтобы эти выборы перестали выигрывать одни и те же кандидаты.
Вдохнуть. Выдохнуть.
И сделать шаг.
«Он, Тамара Николаевна, мальчик способный, но ленивый».
«Хороший класс, но все большие лодыри, могли бы учиться на одни пятёрки, а так с четвёрки на тройку переваливаются».
Но сколько я помню саму себя, причиной моих провалов была вовсе не лень и не её порождение, а тотальное неверие в себя. Ощущение, что вот эта вещь у меня точно не получится или получится спустя бешеное количество времени и усилий (вполне возможно, они будут напрасными), так что не стоит и начинать.
Зачем открывать книгу, если заранее знаешь, что не дочитаешь её и запихнёшь на дальнюю полку, в очередной раз подумав: «Ну да, другого и не стоило ожидать». Тем более зачем её писать, если даже прочесть не можешь.
Бессилие и беспомощность — довольно сильные токсины, которые порой невозможно вывести даже самым грандиозным успехом.
В моём случае они всегда здесь. Всегда где-то рядом, даже сейчас, когда я пишу этот текст, они задумчиво молчат, готовые в любой момент очнуться и повысить свой голос:
«Ты неудачница, у тебя вообще ничего не может получиться».
Послушать их означает сдаться и проиграть, что на самом деле не всегда плохо, но в случае, если победа не сулила какого-либо разрушения (и даже если сулила), довольно болезненно.
А потому так важно научиться разговаривать с ними, дать право голоса любопытству, принятию, спокойствию и уверенности. Отобрать у страха пульт управления и сделать так, чтобы эти выборы перестали выигрывать одни и те же кандидаты.
Вдохнуть. Выдохнуть.
И сделать шаг.