Небо заволокло тучами неестественно быстро.

Воздух, что ещё недавно приятно ласкал лицо, словно разгневался: поднялся резкий порывистый ветер, взметнувший серую пыль. Облака ещё с утра скрывали солнце, которое и без того нечастый гость в этих краях, обрекая день на мрачность. Было видно, что начнётся ливень, именно поэтому немногие путники нашли гостеприимство в таверне - единственной в этом маленьком городке. Среди них было трое спутников.

Юноша сидел у единственного окна, которое то и дело царапали ветки, словно готовые вот-вот сломаться под натиском ветра. Небольшой поход за чернильницами перетёк в спонтанное желание навестить гувернантку, жившую довольно далеко от поместья. Няня почтенного возраста, всего полгода назад отошедшая от дел, давно звала его погостить.

Молодой господин скучал по ней, но также испытывал желание проветрить голову, чтобы избавиться от удручающих мыслей об отце. Двое охранников сидели за соседним столиком. Несмотря на то что юноша хотел побыть один, таково было требование отца: пока тот на войне или в отъезде, его единственный сын не должен выходить куда-либо без сопровождения.

Меж тем и сам день довольно быстро подходил к концу. Улицы очень скудно освещали масляные лампы, которые непременно погаснут от дождя или ветра. На самом горизонте сияли вспышки молний. Александру пришлось искать место для ночлега, потому что до дома оставалось ещё четыре часа езды верхом, а юноша не любил мокнуть под дождем.

В самой таверне стоял аппетитный запах жареного мяса - их фирменного блюда, судя по вывеске. Здание было двухэтажным: наверху располагались общая комната для приезжих и две-три отдельных комнаты. Хотя деревянная мебель была старой и местами потрескавшейся, само помещение содержалось в чистоте, а для Александра это было главным.

Юноша снял перчатки и положил их на край стола. Источником света на каждом столике служили свечи, но там, где сидел Алекс, огонек не горел. Несмотря на этикет, молодой господин не стал снимать капюшон: тот закрывал ему лоб и доходил до самых глаз. Он невольно подумал, что будь здесь его няня, она была бы крайне недовольна. К нему подошла женщина, скорее всего, трактирщица.

-Что изволят господа? У нас самая вкусная курица в округе. В каком виде желаете? И хотите что-то еще?

Упитанная женщина с высоким голосом казалась очень приятной и, судя по всему, искренне любила свое дело.

- У нас отличная брюква, жемчужная полба и пюре из черной ягоды, - пока она перечисляла, то сама несколько раз сглотнула. Что ж, по крайней мере, это гарантировало, что еда и впрямь вкусная.

Александр улыбнулся -  добродушная хозяйка слегка подняла ему настроение. Подняв глаза, он спросил, есть ли у них чай. Женщина уже хотела ответить, но вдруг замялась от удивления. Глаза этого парня были необычайной красоты. Она видела и зеленые, и голубые, и даже синие, но у этого юноши они имели пугающе глубокий, почти синий оттенок. Впрочем, замешательство быстро прошло, и с заразительным смехом она ответила:

- Чай тоже есть, но его заказывают редко. К нему подаем свежие булочки.

- Хорошо, мне чай с булочкой и по порции вашего фирменного блюда двум господам позади меня, - тихо, но четко произнес юноша, подняв два пальца в подтверждение своих слов.

Трактирщица снова засмотрелась на его руки и, записав всё на грифельной дощечке, отошла к мужу. Передав пожелания, она взглянула на свои ладони, невольно сравнивая их с руками гостя. Изящные кисти юноши сразу выдавали в нем человека, не знавшего тяжелого физического труда: длинные тонкие пальцы и безупречно чистые ногти. Правда, на ладонях она все же успела заметить мозоли.

Юноша задумчиво вертел в пальцах стеклянный шарик, и этот жест выдавал его внутреннее беспокойство. Охранники за соседним столом притихли, лишь изредка переглядываясь -  они знали, что их господин глубоко опечален. Обычно он сидел вместе с ними, но сейчас хотел одиночества.

Александр смотрел в окно на дома напротив таверны. Взгляд зацепился за то, как мать забрала в охапку двоих последних детей около ларька, а дедушка с неожиданной прыткостью закинул все леденцы в сумку и, даже не закрыв лавочку, поспешил домой. Стоило женщине скрыться в переулке, как полил сильный ливень. Парень невольно вздохнул с облегчением от того, что на улице никого не осталось. Хозяева лавок довольно резко позакрывали ставни. Ливень пошёл такой силы, что сложно было поверить: еще минуту назад улицы были сухими. Слава Богу, они всё же успели загнать лошадей в конюшню трактирщика.

Мысли Александра вновь вернулись к отцу, вести от которого в последний раз приходили пять месяцев назад. Хотя тот обещал вернуться еще три месяца назад. Совсем недавно империю сотрясла весть: западные границы и города Старая и Новая Вуха потеряны. Отец не впервые пропадал на войне, но всегда сдерживал слово -  значит, что-то произошло. Во дворце шептали, что границы почти были отвоеваны, но на расслабленный и измотанный полк вновь напал враг, вдвое превосходящий их силами. Наверное, отец отправился к ним на подмогу. То, что случилось далее, имело крайне туманные объяснения. Александр давно бы полностью потерял покой, если бы не письмо от герцога Габриэля о том, что отец сейчас находится с ним, в его закрытых владениях.

Герцог был близким другом отца -  их дружба крепла последние восемь лет. По правде говоря, сам шестнадцатилетний Александр почти не знал его, так как видел лишь мельком в раннем детстве. О генерале Габриэле говорили разное, однако в основном только хорошее: шептались, что он ни разу в жизни ни на кого не повысил голос и никто не знает, что он на самом деле думает о людях - настолько безупречны были его манеры. Его искренне любили в народе и боготворили в собственном войске. Но самым поразительным было то, что Габриэль, не имея изначально знатного происхождения, заставил всю Империю говорить о себе лишь благодаря непревзойденному мастерству фехтования.

В который раз юношу выдернул из мыслей грохот грома. Ветер разбушевался с особой яростью, срывая одежду с веревок и выламывая ветки деревьев. Молодой господин сделал глоток, не надеясь насладиться напитком: чай в деревянной кружке оказался просто теплой подкрашенной водой. Он съел ячменную булочку - совершенно безвкусную. Впрочем, он и не был особенно голоден.

Что ж, погода явно не собиралась быстро сменять гнев на милость, но спешки не было, а потому юноша, допив безвкусную жидкость, встал, чтобы снять три комнаты. Скрип стула прозвучал особенно резко и невзначай привлек внимание остальных посетителей, коих было немного - судя по всему, такие же путники. Двое мужчин, следовавших за Александром, которые с аппетитом ели мясо и запивали его бульоном, резко поднялись. Один из них, вытирая губы сгибом локтя, хотел было выйти из-за стола, но юноша взглядом указал на стойку и махнул рукой, веля им не отвлекаться.

Паренек за стойкой быстро рассчитался с Александром. Он нервно старался не встречаться с ним взглядом и торопливо указал на ступеньки в углу, которые вели на второй этаж прямо из трактира. Он пояснил, что самая крайняя комната занята, а из двух других пусть выбирают любую - в каждой по две кровати. В этот момент к Александру подошли его охранники.

Александр молча направился к лестнице. Скрип ступеней под тяжелыми сапогами солдат создавал ощущение, что те вот-вот провалятся, и как же контрастно на их фоне выглядел Алекс, который шел почти бесшумно. Он чувствовал на себе взгляды немногих оставшихся в зале посетителей. Потолок второго этажа оказался настолько низким, что второму охраннику, следовавшему за ним по пятам, пришлось заметно пригнуть голову, чтобы не биться лбом о потемневшие от времени балки.

У самой двери один из солдат негромко спросил:

- Молодой господин, мы останемся на ночь?

- Да, - ответил юноша, - спешить некуда, да и ехать в такую погоду рискованно. Располагайтесь в соседней комнате и разбудите меня к утру, пожалуйста. Мы сразу же отправимся домой.

Охранники синхронно кивнули, всё еще пригибаясь под низким потолком. Александр ответил им коротким кивком и, попрощавшись, зашел в комнату.

Он закрыл за собой дверь, отсекая запахи кухни и тяжелое дыхание солдат. Для сна было еще слишком рано, но юноша чувствовал себя совершенно разбитым - собственные мысли утомили его куда сильнее, чем долгая дорога.

Впереди была долгая ночь под аккомпанемент грозы.

А в это же самое время в главном поместье гонец уже ждал Александра, держа письмо, которое предвещало конец привычных времен.