🌪️

Друзья.

Я в Египте. Здесь жарко, здесь сухо, и здесь песок повсюду. В обуви, в волосах, в кофе, который ты заказываешь на завтрак, даже манго хрустит на зубах (я не шучу, реально всюду песок, я не на этих ваших лакшери курорта) . Песок проникает везде. Даже в сны.

Но я понял это не в отеле. А когда поехал в одно место. Без названия. Без таблички. Просто груда камней посреди пустыни, которую не показывают туристам.

Водитель такси, старый Ахмед, долго крутил пальцем у виска. Но он повёз. За час мы проехали мимо пальм, мимо бетонных коробок недостроенных отелей, мимо пустынных участков, где ветер рисовал на песке узоры, похожие на письмена.

— Ты уверен? — спросил Ахмед, когда мы остановились у холма. — Это место не любят гиды. Здесь только песок. И старик, который его охраняет.

— Какой старик? — спросил я.

— Селим. Он не говорит с туристами. Он только слушает. И если ты произнесешь там свое имя, ты уже не будешь прежним.

Я вышел из машины. Ахмед остался ждать.

Я пошёл к стене. Она была в трещинах. В одной из трещин сидел человек.

Селим.

Он был старым. Слишком старым. Его кожа напоминала папирус — сухая, серая, с трещинами. Глаза — жёлтые, как песок под солнцем. Он не моргал. Он просто смотрел на меня.

— Ты пришел, — сказал он. Голос — как скрип камня.

— Я хочу знать, что здесь было, — сказал я.

Он усмехнулся. Беззубым ртом.

— Здесь был храм. Не для богов. Для воинов. Они заключили сделку с древним божеством — Сетом. Богом пустыни, хаоса и бури. Он обещал им бессмертие. Но не в теле. В песке.

— И что они должны были сделать? — спросил я.

— Произнести свое имя на этом месте. И тогда после смерти их душа не уходит. Она остается в песке. И они могут возвращаться в виде воинов из песка, чтобы уничтожать врагов. Или защищать своих близких.

— И много таких воинов? — спросил я.

Селим посмотрел на пустыню. Ветер поднял песок, и на мгновение я увидел в нем силуэты. Высокие, неестественные, с вытянутыми руками и пустыми глазами. Они стояли неподвижно, глядя в одну точку. На меня.

— Их много, — сказал он. — Но они ждут. Они ждут того, кто произнесет свое имя. И свяжет себя с этим местом. И тогда после смерти он станет одним из них.

Я хотел уйти. Правда. Но я спросил:

— А если я произнесу чужое имя? Не свое?

Селим засмеялся. Сухо, как треск костей.

— Тогда ты привяжешь его душу к песку. Навсегда. И он не сможет уйти. Ты оставишь его здесь, и он будет ждать. Пока ты сам не произнесешь свое.

Я стоял. Песок шуршал под ногами. Ветер дул в спину. И я понял, что у меня есть выбор.

Я мог назвать имя своего врага. Или того, кто меня когда-то предал. И навсегда привязать его к этому месту.

Но я не стал.

Я назвал свое имя.

Я сказал: «Меня зовут (назову Лемингар - кто шарит, тот шарит)».

Песок под ногами дрогнул. На мгновение мне показалось, что из-под ног поднимается рука. Тонкая, как корень, с длинными пальцами. Я отшатнулся, но она уже исчезла.

Селим посмотрел на меня.

— Ты связал себя, — сказал он. — Теперь, когда ты умрешь, ты вернешься в песок. И сможешь защищать тех, кого любишь. Где бы они ни были.

Я спросил: «А если я не хочу защищать?»

Он ответил: «Тогда ты будешь просто стоять. Как они».

Он кивнул на пустыню. Я снова увидел их. Силуэты. Десятки фигур, застывших в песке, с пустыми глазами. Не злые. Просто ждущие.

---

На обратном пути

Я сел в машину. Ахмед молчал. Потом спросил:

— Ты произнес?

— Да.

— Зря, — сказал он. — Теперь ты будешь видеть их везде. Каждый раз, когда поднимешь глаза на пустыню. Каждый раз, когда песок зашевелится от ветра. Они будут рядом.

Я не поверил.

Но когда мы вернулись в отель, я пошел на пляж. Песок под ногами был обычным. Пока я не поднял глаза.

На горизонте стояла фигура. Высокая, тонкая, неестественная. Она смотрела на меня. Я моргнул — ее не стало.

Но когда я пришел в номер и посмотрел в окно, я увидел ее у кромки воды. Она стояла неподвижно, глядя на меня.

И я понял, что это не страшно.

Это просто я. Или тот, кем я стану. И я могу защищать своих близких, даже когда меня не станет. Я могу стоять между ними и врагами. Как эти воины стояли тысячи лет, охраняя пустыню.

И знаете, в этом есть что-то утешительное. Что я не исчезну. Что я буду с теми, кто мне дорог, даже в песке.

Что дальше

Сейчас я сижу на балконе, смотрю на пустыню и вижу их. Всех. Они ждут. Они не злые. Они просто помнят свои имена.

А я помню свое.

И я больше не боюсь.

А теперь вопрос к вам:

Если бы вы оказались на этом месте и знали, что произнесенное имя привяжет вашу душу к песку навсегда, но даст вам возможность защищать близких после смерти — произнесли бы вы свое имя?

Или промолчали бы и ушли, зная, что вас не будет нигде?