Ставите реакции и пишите комментарии. Для меня это топливо.

Полицейский махнул рукой, всё ещё посмеиваясь, и отпустил меня на все четыре стороны. Я зашагал прочь от перекрёстка, чувствуя, как адреналин медленно отпускает тело. Толпа расступалась передо мной, как перед рок-звездой, кто-то даже попытался дать мне «пять», но я лишь вежливо кивнул, сохраняя на лице выражение непробиваемой крутизны. Наконец, свернув в лабиринт тихих спальных улочек, я смог выдохнуть. Тишина. Блаженная, никем не нарушаемая тишина, прерываемая лишь гудением автоматов с напитками. Я закинул руки за голову, наслаждаясь моментом.

Но, как известно, тишина в сёненах — понятие растяжимое. И обычно она растягивается ровно до того момента, пока сюжет не решит ударить тебя по затылку.

— К-Кенджи-кун! Подожди!

Из-за угла, как чертик из табакерки, выскочил Изуку Мидория. Он тяжело дышал, сжимая в руках свою вечную, слегка обгоревшую тетрадь. А следом за ним, заслоняя солнце своими необъятными плечами, из того же переулка вырулил... Всемогущий. В своей мышечной форме, сверкая улыбкой, которая вблизи казалась еще более нереалистичной. Я остановился, моргнул и активировал «Непробиваемое Лицо». Мой внутренний аналитик замер в недоумении.

Так, стоп. Какого хрена?

По канону, а я его помнил, Изуку должен был броситься спасать Бакуго, проявить истинный героизм без причуды и тем самым вдохновить Всемогущего передать ему «Один за Всех». Но Изуку никуда не бросался! Он стоял в толпе и строчил конспекты про гуся Валеру!Вдохновить Символа Мира на передачу величайшей силы мог разве что матерный лексикон пернатого демона, но никак не Мидория.

Так почему они вместе?

Дзинь!

— О, какие люди, — протянул я, скрестив руки на груди. — Зеленый брокколи и ходячий рекламный плакат зубной пасты. Чем обязан? Вы заблудились или решили вместе пойти на курсы кройки и шитья?

Всемогущий поперхнулся воздухом, его улыбка на секунду дрогнула. Изуку побледнел, озираясь по сторонам, словно ожидая, что за такие слова меня сейчас поразит молния.

— ЮНЫЙ КЕНДЖИ! — прогремел Всемогущий, делая шаг вперед и принимая героическую позу, от которой у меня слегка заложило уши. — ТВОЙ ПОСТУПОК СЕГОДНЯ БЫЛ... ЭМ... ВЕСЬМА НЕСТАНДАРТНЫМ! НО ТЫ СПАС ЖИЗНЬ СВОЕМУ ТОВАРИЩУ!

— Во-первых, он мне не товарищ, а ходячая петарда с комплексом неполноценности, — спокойно парировал я. — Во-вторых, не надо так орать, мы не на стадионе. И в-третьих, Мидория, а ты тут какими судьбами? Решил взять у Символа Мира автограф на лбу?

Изуку замахал руками, краснея как рак.

— Н-нет! То есть да, но, Кенджи-кун! Твоя причуда! Она невероятна! Призыв разумного существа с таким высоким уровнем физической силы и специфической психологической атакой! Я никогда не видел ничего подобного! Как работает ограничение по времени? Гусь питается твоей выносливостью или у него независимый источник?!

Он шагнул ко мне, открыв тетрадь, его глаза горели маньячным блеском. Я вздохнул, отодвигая его лицо от себя ладонью.

— Изуку, остынь. Моя причуда работает на чистом стёбе и слезах таких, как Бакуго. А гусь питается исключительно ненавистью и сигаретами без фильтра. Тебе это в тетрадку не влезет.

Я перевел взгляд на Всемогущего, который, казалось, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он переминался с ноги на ногу, и я заметил, как из уголка его рта предательски потекла тонкая струйка крови. Время его формы подходило к концу.

— А вы, господин Символ Мира? — я прищурился. — Хотите автограф?

Всемогущий вздрогнул, закашлялся, стирая кровь с подбородка, и его улыбка стала какой-то натянутой.

— КХМ! НЕТ, ЮНЫЙ КЕНДЖИ! Я ПРОСТО ПРОХОДИЛ МИМО! И УВИДЕЛ, КАК ЭТОТ ЮНОША, — он хлопнул Изуку по плечу так, что тот чуть не сложился пополам, — БЕЖАЛ ЗА ТОБОЙ! Я РЕШИЛ УБЕДИТЬСЯ, ЧТО С ВАМИ ОБОИМИ ВСЁ В ПОРЯДКЕ! ДА! ИМЕННО ТАК!

Я скептически выгнул бровь. Навык «Критический Взгляд» даже активировать не нужно было, чтобы понять: он врет как дышит. Скорее всего, он увидел, как Мидория бросился за мной, и пошел следом, пытаясь понять, что за хрен с горы (то есть я) только что сломал всю систему геройского общества одним гусём. А может, он просто искал безлюдное место, чтобы сдуться до своей истинной формы скелета.

Дзинь!

— Знаете, Всемогущий, — я засунул руки в карманы и сделал шаг к нему, понизив голос так, чтобы Изуку пришлось прислушиваться. — Для человека, который «просто проходил мимо», вы слишком часто кашляете кровью. Вам бы к врачу сходить. А то Символ Мира, который сдуется прямо посреди улицы, как проколотый шарик, — это будет удар по рейтингам посильнее, чем мой гусь.

Глаза Всемогущего расширились в абсолютном, неподдельном ужасе. Его гигантская фигура напряглась. Изуку непонимающе заморгал, переводя взгляд с меня на кумира.

— Т-ты о чем ты говоришь, юный Кенджи?! — нервно рассмеялся Всемогущий, но смех вышел сдавленным. — Я абсолютно здоров! ХА-ХА... КХЕ-КХЕ!

— Ага, — я кивнул с умным видом. — А я балерина Большого театра. Слушай, мужик, расслабься. Мне ваши секреты до лампочки. У меня своих дел по горло.

Я повернулся к Изуку, который стоял с открытым ртом.

— А ты, Мидория, прекрати бегать за мной с тетрадкой. Если хочешь стать героем без причуды — иди качай мышцы, учи боевые искусства и собирай гаджеты, как тот парень в костюме летучей мыши из американских комиксов.

Изуку замер, его глаза, обычно круглые и полные фанатичного обожания, вдруг сузились. В них закрутились шестеренки. Аналитический ум Мидории, годами работавший вхолостую на разбор чужих причуд, внезапно получил новую, радикальную вводную.

— Костюм... летучей мыши? — пробормотал он себе под нос, глядя в пустоту. — Гаджеты... Боевые искусства... Никакой причуды, только интеллект и технологии...

Всемогущий, наблюдавший за этой метаморфозой, побледнел еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше. В его глазах отразился неподдельный ужас ветерана, который только что понял, что на его глазах рождается не просто герой, а поехавший линчеватель-самоучка.

— ЮНЫЙ МИДОРИЯ! НЕТ! — прогремел он, отчаянно махая руками. — ГЕРОИЗМ БЕЗ ПРИЧУДЫ СЛИШКОМ ОПАСЕН! ЭТО НЕЗАКОННО! ТЫ ПОГИБНЕШЬ В ПЕРВОЙ ЖЕ СТЫЧКЕ В ПОДВОРОТНЕ! НУЖНО ИДТИ В ЮЭЙ, ИСКАТЬ ДРУГИЕ ПУТИ...

И тут реальность решила, что градус абсурда всё еще недостаточно высок.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!!!

Сигнал Системы взвыл так, что у меня заложило уши. Воздух передо мной не просто замерцал — он разорвался. Окно интерфейса, выскочившее перед моим носом, было размером с Биг-Бен. Оно пылало неоновым красным светом, отбрасывая блики на лица моих собеседников, которые, его не видели.

Пять. Тысяч. Очков. Плюс тачка... Я сглотнул. Мой внутренний тролль радостно взвизгнул, надел рожки и взял в руки вилы. Я сделал шаг вперед, обходя паникующего Всемогущего, и наклонился к левому уху Изуку.

— Слушай меня, Изуку, — зашептал я бархатным, вкрадчивым голосом змея-искусителя, активируя «Острый Язык» на полную катушку. — Юэй — это фабрика клоунов в спандексе. Ты видел сегодня Леди Гору? Хочешь быть таким же? Нет. Ты можешь стать ужасом, летящим на крыльях ночи. Бэтменом! Или представь: ты — анархист в фиолетовом костюме с зелеными волосами! Джокер! Зачем спасать этот прогнивший город, если можно заставить его смеяться над своими пороками?

— ЮНЫЙ МИДОРИЯ, НЕ СЛУШАЙ ЕГО! — Всемогущий навис над правым ухом пацана, как гигантский, потеющий ангел-хранитель. — ЭТО ПУТЬ ВО ТЬМУ! ГЕРОЙ ДОЛЖЕН УЛЫБАТЬСЯ И ДАРИТЬ НАДЕЖДУ! ЗАКОН — НАШЕ ВСЁ!

— Закон написан для тех, у кого есть причуды, Изуку, — продолжал я шептать, игнорируя Символа Мира. — А для тебя законов нет. Ты — за гранью. А если не хочешь мрачняка: Девочка-волшебница! Представь: ты, в короткой юбке, с волшебной палочкой, кричишь: «Лунная призма, дай мне силу!» и бьешь злодеев арматурой по коленным чашечкам! Это же разрыв шаблона! Враги будут сдаваться от одного кринжа!

— ОН НЕСЕТ ЧУШЬ! — орал Всемогущий, размахивая руками. — АРМАТУРА — ЭТО НЕ ГЕРОИЧНО! И ЮБКИ ТЕБЕ НЕ ПОДОЙДУТ!

— Джокер... Бэтмен... Сейлор Мун с арматурой... — бормотал Изуку.

Его зрачки сузились до размеров булавочной головки. Он переводил безумный взгляд с меня на Всемогущего. В его голове сейчас происходила битва эпических масштабов: десятилетняя мечта о светлом героизме столкнулась с невероятно соблазнительной, и логичной, перспективой стать ночным кошмаром преступности в костюме летучей мыши или школьницы.

— Ты можешь купить дымовые шашки в интернете! — подливал я масла в огонь.

— УЧЕБА И ТРУД ВСЁ ПЕРЕТРУТ! — вопил Всемогущий.

— Крюк-кошка и черный плащ!

— ЛИЦЕНЗИЯ И НАЛОГОВЫЕ ЛЬГОТЫ!

Процессор в голове Мидории не выдержал, буквально. Я готов поклясться, что услышал тихое «пшшш», и из ушей зеленоволосого пацана пошел тонкий, едва заметный дымок. Его глаза закатились так, что остались видны только белки. Изуку издал странный звук, похожий на сдувающийся шарик, и рухнул на асфальт лицом вниз, он тключился. Система перегрузилась.

Дзинь!

[Утешительный приз: +50 Очков Стёба за качественный допрос с пристрастием.]

Ну, провал так провал. Зато зрелище того стоило. Я медленно выпрямился и перевел взгляд на Всемогущего. Символ Мира стоял, замерев с поднятой рукой. Он смотрел на лежащего в отключке Мидорию, потом медленно, с неподдельным ужасом, перевел взгляд на меня. В его глазах читался немой вопрос: «Что ты за чудовище?».

Мы смотрели друг на друга в полной тишине секунд пять. А затем время Всемогущего вышло. Раздался громкий звук «ПУФ!», сопровождаемый густым облаком пара. Когда пар рассеялся, передо мной стоял не двухметровый титан с горой мышц, а тощий, изможденный мужчина в мешковатой одежде, с впалыми щеками и тенями под глазами размером с блюдце. Он выглядел так, будто не ел месяц и спал исключительно на гвоздях.

Тощий Всемогущий ссутулился, из его рта снова вытекла струйка крови. Он утер ее дрожащей рукой и посмотрел на меня взглядом побитой собаки.

Я тяжело вздохнул, глядя на тощего, кашляющего кровью мужика, который еще минуту назад был Символом Мира. Затем перевел взгляд на пускающего слюни Мидорию, валяющегося на асфальте.

— Ну и денек, — пробормотал я.

Наклонившись, я ухватил Изуку за ремень и воротник школьной формы и, крякнув от натуги, телекинез тут не помощник, а физической силы у меня было не больше, чем у среднестатистического задрота, кое-как взвалил его себе на плечо. Пацан оказался на удивление тяжелым, видимо, тетрадки с анализом героев весили как кирпичи. Тощий Всемогущий, наблюдая за моими манипуляциями, наконец-то отмер. Его глаза забегали, руки затряслись, и он выдал самую жалкую ложь в истории человечества:

— П-подожди, юноша! Т-ты всё не так понял! Я... я не Всемогущий! Я его... э-э-э... его тайный брат-близнец! Да! Тошинори! Мы просто... очень похожи лицом! А мышцы... мышцы он забрал себе еще в утробе матери!

Он нервно хохотнул, вытирая очередную порцию крови с подбородка. Я поудобнее перехватил бессознательного Мидорию, который пустил слюну мне на плечо, и посмотрел на «тайного брата-близнеца» взглядом, полным абсолютного, кристально чистого скептицизма. Навык «Непробиваемое Лицо» даже не пришлось напрягать.

— Серьезно? — я приподнял бровь. — Брат-близнец, который забрал мышцы в утробе? Мужик, ты сценарии для дешевых индийских сериалов не пишешь в свободное время? У тебя та же одежда, те же идиотские пряди волос, торчащие как антенны, и из тебя только что вышел пар, как из перегретого чайника. Кого ты лечишь?

Всемогущий побледнел так, что стал сливаться с белой футболкой. Он схватился костлявой рукой за впалую грудь, там, где под одеждой угадывался жуткий шрам, и пошатнулся. Кажется, у Символа Мира чуть не случился инфаркт от прямого столкновения с суровой реальностью и подростковым сарказмом.

— Мое... мое сердце... — прохрипел он, оседая на корточки. — Мой секрет... раскрыт... Общество героев падет...

И тут, словно издеваясь над его страданиями, перед моими глазами развернулось гигантское, переливающееся всеми цветами радуги окно Системы.

Дзинь!

Я скосил глаза на список вариантов, и моя челюсть медленно поползла вниз. Система явно сидела на каких-то тяжелых цифровых наркотиках.

Я стоял, придавленный весом Мидории на плече, и перечитывал это великолепие. Варианты были один безумнее другого.

— Ю-юный Кенджи... — просипел Всемогущий, глядя на меня снизу вверх умоляющими глазами. — Прошу тебя... Никто не должен знать. Если злодеи поймут, что я слаб...

Я медленно перевел взгляд с интерфейса Системы на сжавшегося Символа Мира. Первый вариант, конечно, заманчивый, рассуждал я, пока Всемогущий с ужасом ждал моего приговора. Но если я начну доить Символа Мира, прошлые владельцы «Одного за Всех» в гробах вентиляторы сломают от скорости вращения. Четвертый вариант — откровенная дичь, он вряд ли поверит, да и мне такой папаша даром не сдался. Третий, ну, Старатель — мужик горячий во всех смыслах, жить мне пока хочется, так что ну его нафиг.

Мой взгляд сфокусировался на втором пункте. А вот второй... Это просто шедевр.

Я мысленно ткнул в кнопку [Вариант 2].

Система радостно мигнула, подтверждая выбор. Я поудобнее перехватил съезжающего с плеча Мидорию, напустил на лицо выражение глубочайшей, почти вселенской скорби и сочувствия, и медленно присел на корточки рядом с дрожащим Тошинори.

— Господи, мужик... — я покачал головой, глядя прямо в его впалые, запавшие глаза. Мой голос, усиленный навыком «Острый Язык», звучал так проникновенно, что мне самому захотелось пустить слезу. — Я всё понимаю.

Всемогущий непонимающе моргнул.

— П-понимаешь? — с надеждой прохрипел он. — Ты понимаешь бремя Символа Мира? Мою травму?

— Да при чем тут травма, — я отмахнулся свободной рукой и тяжело вздохнул. — Я говорю про стресс. Постоянное давление, ожидание публики, падающие рейтинги, конкуренция со Старателем. Это кого угодно сломает. Но, Тошинори-сан... мет на героине — это не выход!

Челюсть Всемогущего с тихим щелчком отвисла. Он уставился на меня так, будто я внезапно заговорил на древнешумерском.

— Ч-что? — только и смог выдавить он, выплевывая очередную каплю крови.

— Я говорю, завязывать тебе надо с тяжелыми наркотиками, дед, — я сочувственно похлопал его по костлявому плечу. — Посмотри на себя! Кожа да кости, синяки под глазами, кровью харкаешь. Типичный приход с откатом. У меня есть номер отличного реабилитационного центра. Они анонимно лечат про-героев. Выведут токсины, прокапают. Я никому не скажу, честно. Главное — признать проблему.

Тошинори сидел на асфальте, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. В его глазах читался абсолютный, чистейший экзистенциальный ужас. Он, величайший герой современности, пожертвовавший половиной дыхательной системы ради мира, только что был принят подростком за конченого наркомана. Его мозг, судя по остекленевшему взгляду, просто отказался обрабатывать эту информацию и ушел в аварийную перезагрузку.

Дзинь!

— Н-наркотики?.. — слабо пропищал Символ Мира, обхватив голову руками. — Мет?.. Но я же... я же просто ранен...

— Да-да, все вы так говорите на первой стадии отрицания, — я ободряюще кивнул, поднимаясь на ноги вместе с тушкой Изуку. — «Я упал с лестницы», «Это старая рана», «Я просто устал». Запишись на терапию, Тошинори. Пока не поздно. А то скоро начнешь микроволновки из квартир выносить, чтобы на дозу наскрести.

Я развернулся и зашагал прочь из переулка, оставив сломанного Системой героя сидеть на земле.

— Выздоравливай! — крикнул я напоследок, не оборачиваясь.

Две тысячи девяносто очков. Мой внутренний счетчик радостно звенел. Мидория на моем плече тихо застонал. День определенно удался. Теперь оставалось только дотащить эту зеленую тушку до его дома, сдать маме с рук на руки и, наконец-то, пожрать. А завтра будет новый день и новые герои, чье эго срочно нуждается в хирургическом вмешательстве.

***

Учительская академии Юэй обычно была тихим местом, особенно в такой ранний час. Но сегодня атмосфера в ней напоминала нечто среднее между поминками и палатой в психиатрической клинике. Шота Айзава, известный как Сотриголова, переступил порог кабинета, привычно кутаясь в свой желтый спальный мешок и мечтая только об одном — выпить желеобразного сока и поспать еще хотя бы минут двадцать до начала занятий. Однако, его взгляд, обычно выражавший лишь вселенскую усталость и хроническое недосыпание, вдруг сфокусировался на диване в углу комнаты. Глаза Айзавы медленно, но верно расширились, а брови поползли вверх, ломая легендарный покерфейс.

Там, сжавшись в комок и обхватив костлявые колени руками, сидел Тошинори Яги, символ Мира и вообще-то Герой Номер Один. Человек, которого только вчера Незу торжественно представил коллективу как нового преподавателя Основ Героики. Сейчас Всемогущий выглядел так, словно из него выкачали не только всю кровь, но и саму волю к жизни. Вокруг его всклокоченной головы буквально витала аура абсолютного, черного уныния. Казалось, если присмотреться, можно было увидеть маленьких полупрозрачных призраков, вылетающих из его рта с каждым тяжелым вздохом.

— Мет... — едва слышно бормотал Тошинори, раскачиваясь из стороны в сторону и глядя остекленевшим взглядом в стену. — Он сказал мет на героине...

Рядом с диваном, переминаясь с ноги на ногу и нервно покусывая губу, стояла Немури Каяма — Полночь. В одной руке она держала кружку с дымящимся кофе, а другой неуверенно тянулась к плечу Тошинори, но так и не решалась до него дотронуться.

— Э-э-э, Тошинори-сан? — осторожно, словно разговаривая с бомбой замедленного действия, позвала она. — Может, попьете? Я добавила три ложки сахара, как вы любите...

Всемогущий не отреагировал. Он лишь издал звук, похожий на скулеж побитого щенка, и забормотал с новой силой:

— Реабилитация, анонимно, главное признать проблему... Я наркоман? Я не наркоман! Или... или я просто забыл? Нет, у меня же нет желудка! Как я могу...

Айзава, наконец, сбросил с себя оцепенение и, шаркая ногами, подошел ближе.

— Каяма, — хрипло спросил он, не сводя взгляда с бормочущего Символа Мира. — Какого черта тут происходит? Он что, перебрал с болеутоляющими?

Полночь вздрогнула и обернулась к Сотриголове. В ее глазах читалась паника.

— Я не знаю, Шота! Я пришла пятнадцать минут назад, а он уже сидел тут в таком виде! — зашептала она, активно жестикулируя. — Я спросила, как прошел его вчерашний патруль, а он вдруг начал плакать и спрашивать, похож ли он на человека, который сдаст чужой телевизор в ломбард ради дозы!

Айзава моргнул, второй ще раз и протер глаза.

— Телевизор? В ломбард? — переспросил он, чувствуя, как у него начинает болеть голова.

— Да! — Полночь всплеснула руками, едва не расплескав кофе. — Я думаю, может, позвать Исцеляющую Девочку? Вдруг у него осложнения из-за раны? Мли тут нужен кто-то другой? Психотерапевт? Экзорцист? Шота, он пугает меня!

Тошинори вдруг замер. Он медленно поднял голову, посмотрел на Айзаву своими запавшими, полными экзистенциальной боли глазами и тихо, с надрывом спросил:

— Айзава-кун, скажи мне честно. Только честно. У меня синяки под глазами? Я похож на человека на первой стадии отрицания?

Сотриголова, у которого синяки под глазами были размером с Марианскую впадину и являлись его визитной карточкой, почувствовал себя глубоко оскорбленным.

— Тошинори, — вздохнул он, массируя переносицу. — Если кто тут и похож на наркомана в завязке, так это я. А ты выглядишь так, будто тебя переехал каток, потом пожевал Годзилла, а остатки выплюнул прямо на этот диван. Кто тебе вообще такую чушь в голову вбил? Злодей с причудой галлюцинаций?

Всемогущий всхлипнул и снова спрятал лицо в коленях.

— Подросток, — глухо донеслось из-за его рук. — Обычный подросток, он смотрел прямо мне в душу... Он всё понял... Я должен записаться в рехаб...

Айзава и Полночь переглянулись.

— Так, — решительно произнес Сотриголова, разворачиваясь к выходу. — Я иду за Незу и за Исцеляющей Девочкой.

Полночь судорожно кивнула, прижимая к груди остывающий кофе, пока величайший герой Японии продолжал тихо оплакивать свою несуществующую наркозависимость. Дебафф Системы работал идеально.