Мэтт ложится рядом, протягиваясь рядом с Мартином всем своим длинным гибким телом, кровать узкая, и они тесно соприкасаются, вжимаются друг в друга. Привычка так спать появилась у них еще в юности, тогда это казалось естественным — свободных кроватей не было, по полу ходил сквозняк, — а потом просто никуда не делась. Сейчас в квартире полно свободных поверхностей и одеял, но Мартин молчит об этом.

Мэтт — Матэуш Геллер его зовут на самом деле, внутри Мартина его имя распадается на на звон и шипение, на какие-то винные брызги, множится формами, — Мэтт деловито подтягивает на себя одеяло и бросает татуированную руку Мартину на грудь, утыкается носом в волосы. По всему телу Мартина колко рассыпается его короткий вздох. Мартин кладет руку поверх его руки, обхватывает запястье, пальцы сами собой перебирают бусины на его браслетах, как в детстве перебирали четки. 

Мартин старается дышать глубоко и спокойно, не обращать внимания на то, как на эту близость предательски сильно реагирует тело. Он надеется, что Мэтт не шевельнется неудачным образом, не почувствует, не заметит. Мэтт пахнет ветром, кофе, дешевым шампунем и тайной, он засыпает — так же быстро, как в юности, проваливается в сон резко и глубоко, нырком, — и слегка вздрагивает во сне. Мартин тверже сжимает его руку, чтоб успокоить.

Чтоб успокоиться.

В темноте окна горит звезда. Наверное, это Венера.