Красавчик 

Комната была уютной, светлой и недорогой — настоящая удача для студентки Ани. Дедушка-хозяин, Леонид Семёнович, казался тихим, безобидным старичком. Он молча кивал, когда она задерживала оплату, и всегда оставлял на плите тарелку супа «на всякий случай».

В тот вечер Аня вернулась с пары, уставшая и промокшая под осенним дождем. Сбросив одежду в углу, она прошла в душ. Горячая вода смыла усталость, и она, завернувшись в пушистый банный халат, вышла в коридор, ведущий в её комнату. На сушилке, натянутой над ванной, ещё с утра висело её белье. Аня потянулась за своим любимым комплектом — бирюзовыми кружевными трусиками. Их там не было.

«Странно, — мелькнула мысль. — Наверное, упали».

Она наклонилась, поискала на полу, потом за стиральной машиной. Нигде. Чувство лёгкого раздражения сменилось настороженностью. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов в зале. Дверь в комнату Леонида Семёновича, всегда плотно закрытая, сегодня была приоткрыта на сантиметр-два. Из щели лился тусклый свет настольной лампы.

Сергея командировали на станцию «Полюс-3», которую и станцией-то назвать было сложно: три модуля, занесённых снегом, и один работающий генератор. Кругом – бескрайняя, молчаливая тундра. Единственный признак цивилизации – деревушка в пяти километрах, десять покосившихся домов, где доживали век старики, не пожелавшие уезжать.

Работа была монотонной, дни сливались. Самым большим испытанием стала гигиена. Мыться в металлическом тазике в холодном вагончике – то еще удовольствие. Слухи о том, что в одном из домов топится баня, дошли до него быстро. Хозяйку звали Агафья Степановна. Сухая, с виду несгибаемая, как лиственница, женщина лет семидесяти с хвостиком. За символическую плату и помощь с дровами она разрешала «городскому» помыться.

Вечером, с драгоценной сменкой чистого белья под мышкой, Сергей отправился к ней. Банька, притулившаяся к задворкам, была маленькой, черной от копоти, но невероятно родной. Сергей с наслаждением растопил печь, накалил камни. Тело, скованное холодом и работой, жаждало тепла.