«Битва Богов», так люди стали называть сражение с Эхитом, в которой определилась судьба всего мира.

Месяц прошёл с того решающего сражения. Шум и суета доносились с того места, что когда-то было столицей королевства Хайлих. В основном звучали голоса мастеров, которые раздавали указания и запрашивали материалы, но всё это перемешивалось с доносящейся дружеской болтовнёй и редкими перепалками.

Мана разных цветов, принадлежащая многим десяткам людей, беспрестанно освещала стройку, на которой буквально летали камни и древесина. Так выглядел процесс отстройки заново целого города при помощи ремесленной магии, повсеместно распространённой в этом волшебном мире. Столица Хайлиха была практически полностью погребена под разрушенной Хадзиме Священной Горой. И всё же, как бы удивительно это ни было, спустя всего месяц уже завершилась уборка обломков, а в некоторых местах вовсю началась реконструкция.

Множество тех, кто не принял участие в Битве Богов, особенно синергисты и обычные трудяги, объединили все свои усилия для реконструкции. Эти люди работали рука об руку, невзирая на принадлежность к разным расам и странам.

В действительности, когда одноклассники Хадзиме отправились в разные страны, чтобы запросить помощь, ими в столицах и крупных городах этих стран также были размещены те же самые артефакты мониторинга боевых действий, которые использовала Лилиана для наблюдения за сражением. Таким образом, множество людей, собравшихся на площадях, стали свидетелями этой отчаянной битвы за выживание всего человечества. Все они вживую наблюдали за тем, как разворачивалась Битва Богов.

Увиденное легендарное противостояние не могло не тронуть их сердца. Все они ощутили непреодолимое желание тоже сделать что-нибудь значимое.

После окончания битвы Хадзиме вновь открыл порталы, установленные в большинстве городов континента, и широкие равнины перед столицей Хайлиха наполнились голосами выживших солдат и вернувшихся жителей, празднующих воссоединение и победу человечества.

В то же время, с горечью глядя на жалкое зрелище, в которое превратилась их столица, как и на героев, навсегда покинувших их, они мотивировались сделать всё возможное для её восстановления. Энтузиазм и усердность людей были потрясающими. С набранным темпом было похоже, что столица будет в значительной степени отстроена всего за полгода.

Равнина, служившая штаб-квартирой армии человечества во время Битвы Богов, теперь стала штаб-квартирой работ по восстановлению. Местность вокруг крепости, изрезанная следами сражений, теперь вновь была аккуратно выровнена и заполнилась множеством рядов временных жилищ, чтобы ничего не мешало работать тем, кто был занят реконструкцией.

Множество торговцев стеклось в Хайлих. Одна за другой возникали закусочные и лавки по продаже товаров первой необходимости – всего, что может понадобиться трудящимся. Их активность достигла такого размаха, что временный лагерь вполне мог стать постоянным органичным продолжением столицы. Если так выйдет, то отстроенная столица могла засиять ещё большим великолепием, чем когда за ней возвышалась Священная Гора.

Сама крепость армии была переоборудована во временный дворец Хайлиха. Множество окон и помещений были добавлены в него, чтобы сделать проживание в нём комфортнее.

В командном помещении этого штаба-дворца, нахмурившись, вздыхала юная девушка, сидя за письменным столом.

Это была никто иная как Лилиана С.Б. Хайлих, которая в свои годы уже командовала армией человечества и сама стала частью легенды.

– Лили, если будешь так сильно переживать, то облысеешь, – произнесла Юка раздражённо.

– Как ты можешь такое говорить?! – воскликнула она, оторвавшись от документа и глядя на Юку, которая тоже сидела за столом, но у стены слева, и тоже разбиралась с кипой бумаг. Она сама вызвалась помочь Лилиане, как и Айко, которая сидела за столом напротив Юки, и сейчас криво улыбалась.

– Чего так напрягаться? – озадаченно спросила Айко. – Если люди хотят приехать сюда – пусть приезжают.

– Да у нас и так уже нет места!

Было замечательно, что так много людей хотело помочь восстановить столицу, но всему всегда была мера. Из-за такого большого количества прибывающих, Лилиана попала в настоящий бюрократический ад, где ей надо было распределить для всех задачи, организовать жильё, расширить временный городок и так далее. Причём всё шло так, что временный лагерь мог перерасти в настоящий город ещё задолго до того, как будет отстроена сама столица.

Естественно, все дворяне и министры, которые до сих пор помогали Лилиане, тоже работали над этой задачей, но в итоге множество окончательных решений легли целиком и полностью на её юные плечи. К тому же она стала живой легендой, так что все хотели узнать её мнение по возникающим вопросам.

Обычно, когда в одном месте собиралось столько разношёрстных талантливых людей, возникало гораздо больше разногласий. Именно благодаря Лилиане всё шло куда более гладко. Поскольку все доверяли Лилиане, и это она руководила работами и принимала итоговые решения, редко кто им возражал. Юка и Айко вызвались помочь отчасти для того, чтобы воспользоваться славой «Богини Плодородия» и лидера прибывших из иного мира, чтобы укрепить авторитет Лилианы. Хотя, разумеется, они и просто искренне хотели помочь ей.

– Ну же, ну же, Лили-сан, успокойся. Номура-кун и остальные усердно работают над расширением жилищ, так что места всем хватит.

– Айко-сан, это само по себе проблема. Таким темпом восстановленная столица будет в пять раз крупнее оригинала. Вы же понимаете, что после того, как вы уйдёте, нам всё ещё придётся как-то управлять этим огромным городом?

– О-Ох… да, кстати, когда вернутся Симон и его священники?

– Ай-тян-сенсей, если хочешь сменить тему, делай это хотя бы не так заметно… – произнесла Юка, устало улыбаясь.

Тёмные круги оформились под глазами у Лилианы, но зыркала она на Айко с такой силой, которой нельзя было ожидать от четырнадцатилетней девушки. Пережитое во время Битвы Богов сделало из неё крепкого правителя. Айко вздрогнула, словно маленькое животное, и смущённо отвернулась с румянцем на щеках. Её отчитывала девушка на десять лет моложе, но она понимала по взгляду Лилианы, что спорить лучше не стоит. Кроме того, многие считали миленьким, когда она так тряслась, словно маленький питомец, и даже Лилиана не могла продолжать злиться. Она пожала плечами, и откинулась в кресле, которое слегка проскрипело.

– Он ещё нескоро вернётся. Симон заявил, что у него есть миссия – распространить правду о боге и Освободителях. Хотя соглашусь, что это не то, чем должен лично заниматься Папа всей церкви…

– Он удивительно лёгок на подъём для своего возраста. Он справится, – подметила Айко.

– Мне кажется, он просто хочет попутешествовать, – добавила Юка.

Симон, новый Папа, каким-то образом смог пережить Битву Богов. Он был эксцентричным стариком, любимым хобби которого было мгновенно исчезать, стоило только окружающим потерять бдительность, чтобы побродить и исследовать окрестности, чем вызывал раздражение и слёзы у священников и епископов. В то же время этим он вызывал искренний восторг у простого народа.

– Но знаете, если церковь нуждается в изменениях, то, думаю, он – идеальный символ того, чем она должна стать, – ответила Айко, на что остальные закивали.

Им не нужна была ещё одна церковь, которая заявляла, что её учения и вера превыше всего.

Вера существовала, чтобы служить людям, а не наоборот.

Церковь должна была быть опорой и спасением для людей, а не суровым надзирателем. Каждый имел право жить со свободной волей. Богу ничего не нужно было делать – достаточно просто наблюдать за жизнью смертных и благословлять на хорошие деяния.

Если людям нужно спасение или поддержка, то они должны полагаться только друг на друга. Святые – это те, кто стоят в авангарде благих дел, какие бы одеяния они не носили. Вот что стало основой новой Святой Церкви.

Новые учения, заложенные Папой Симоном, ярко отличались от того, чем до сих пор была церковь. Он ждал, чтобы ситуация немного улеглась после битвы, прежде чем раскрыть их, поскольку понимал, что поначалу они вызовут замешательство и недоумение среди верующих. Это, как ожидалось, и произошло, но поскольку он лично ходил общался с простым народом, несмотря на то, что являлся воплощением бога среди верующих, они постепенно начали принимать изменения. К тому же людям было сложно продолжать считать, что есть нечто настолько священное и непопрекаемое, чтобы оно заслуживало слепой верности, когда даже сам Папа покупал шашлыки в уличных лавках и ел рядом со всеми, а затем убегал только пятки сверкали, стоило только священникам прийти за ним, чтобы забрать его для исполнения прямых обязанностей. Из-за этого многие в панике обращались в лечебницы, начав сомневаться в своём зрении и рассудке… но в целом его действия оказывали положительный эффект.

– Ты права, Айко-сан. Некоторые вещи можно достигнуть только благодаря такому Папе. Изменение искажённых ценностей старой церкви настолько же важно, как и распространение правды об Освободителях.

– «Правда», да? – произнесла Юка со странным видом.

Хадзиме создал дополнение к той истории о злом и хорошем богах, которую он разработал совместно с Лилианой. Теперь, когда учения церкви изменились, он включил в неё часть про Освободителей.

– Ну как, это же в целом правда. «Настоящего бога зовут Эхиклибре, а злого бога, который скрыл правду, запечатал его и занял его место создателя Тортуса – зовут Эхиторюджи. Освободители были группой героев, которые собрались вместе, чтобы освободить мир от его тирании»…

– «…Но они не смогли его одолеть, и были названы Бунтарями после того, как он уничтожил всю их организацию. Тем не менее, они не сдались и создали Лабиринты, чтобы даровать силы достойным этого потомкам. Их лидером была та, кто спас всех от уничтожения во время Битвы Богов, Миледи Райсен». Такая вот история, да? – произнесла Айко, заканчивая рассказ за Лилиану, и хмурясь прямо как Юка.

Было похоже, что только Лилиана не видит никаких проблем в такой подтасовке правды и вымысла.

– Людям не нужна правда, которая погрузит их в ещё большие страдания и войны. Конечно, часть истории – вымысел, но если такая небольшая ложь позволит людям сохранить веру и остановит бессмысленные конфликты, то в чём проблема?

Юка и Айко переглянулись, впечатлённые рассуждениями Лилианы. Они улыбнулись друг другу, наблюдая, как она растёт над собой. Игнорируя их покровительственные взгляды, Лилиана сделал глоток теперь уже остывшего чёрного чая и продолжила:

– К тому же, основа истории – чистая правда. Миледи-сан действительно спасла нас всех.

Хадзиме рассказал ей о жертве Миледи, как и о том, что случилось в последние мгновения существования Святилища.

– Последняя гадость злого бога. Это Миледи Райсен отдала свою жизнь, чтобы не дать разрушающемуся Святилищу унести за собой этот мир. Она, безусловно, настоящая освободительница.

Несмотря на то, что отбросила своё человеческое тело и переселила душу в голем, несмотря на проведённые в одиночестве бесчисленные годы, Миледи продолжала заботиться о будущем человечества. Её преданность людям этого мира была несравненна. И во время Битвы Богов многие сотни тысяч людей увидели это своими глазами. Им не нужны были проповеди Айко и Симона, чтобы поверить в это. Яркий переливающийся свет, укутавший небо и защитивший их мир от разрушения не оставлял места для сомнений.

Титул, которые Хадзиме дал Миледи, «Защитница Мира», уже распространился среди людей. И с неё, и с её товарищей полностью сняли ярлык «Бунтаря». Историки уже начали записывать события Битвы Богов, а также редактировать старые книги и существующие исторические труды, чтобы включить «настоящую» историю об Освободителях. История борьбы Миледи и её товарищей больше не будет похоронена в тени истории, а наконец-то выйдет на свет.

К тому же, имя «Эхиклибре» было придумано Хадзиме со значением «семь освободителей».

Изначально Хадзиме намеревался изложить историю так, что Эхиторюджи был злым богом, который взял себе имя настоящего Эхиторюджи, который в свою очередь на самом деле был хорошим. Но узнав, что Эхиторюджи черпал силы за счёт тайного ритуала, усиливающего его существование при помощи молитв, которые люди обращали к нему через его имя, Хадзиме решил навсегда стереть его имя из умов людей. На всякий случай. Не представлялось возможным, чтобы Эхиторюджи смог снова вернуться, но Хадзиме не хотел лишний раз рисковать. К тому же, его раздражало, что будущие поколения стали бы считать, что он сражался для спасения кого-то по имени Эхиторюджи.

В итоге, вариант истории, на котором остановился Хадзиме, был не совсем правдой, но, за исключением отдельным моментов, был более чем близок к ней. Это было своего рода проявлением благодарности Миледи.

– Множество недавно назначенных священников, как и выживших членов церковного хора, заняли новые должности по всему Тортусу. Очень помогло, что большая часть прежнего руководства церкви была уничтожена Айко, когда они пытались остановить Хадзиме-сана. Это позволило легко занять все важные места.

– Угх… – побледнела Айко, когда Лилиана упомянула события прошлого.

– Извини. Но не стоит из-за этого переживать. Ты и Тио-сан удостоили их славы мучеников, так что я сомневаюсь, что кто-то стал бы возражать вашим действиям.

– К тому же, большинство членов хора были такими же, как Симон, которых фактически изгнали из церкви, не так ли? – спросила Юка.

– Это верно. Поэтому я уверена, что эта новая распространённая «истина» будет принята большинством без всяких возражений и станет частью истории, – зловеще ухмыльнулась Лилиана, размышляя над тем, как бы поэффективней смешать правду и ложь, чтобы достигнуть желаемого результата. Юка печально посмотрела на неё и тихо произнесла:

– Лили… а ты поменялась.

– Что ты такое говоришь?!

– Ты стала куда больше походить на Нагумо.

– О, боже… не верится, что даже ты стала считать, что он осквернил меня, оставив свой след! Ох, как же это смущает.

– Хватит краснеть, это не было комплиментом, – зыркнула Юка на Лилиану точно так же, как Лилиана совсем недавно зыркала на Айко. Однако Лилиана была слишком занята своим смущением и фантазиями, чтобы услышать её.

Вместо этого раздался звук опрокидывающегося стула.

– Это… она верно говорит! Нельзя говорить, что ты… «осквернена»! Ты ещё слишком молода, Лилиана-сан, тебе всего четырнадцать лет! К тому же ты принцесса, ты должна вести себя сдержанно! – закричала Айко.

– Что? Не надо строить из себя ангела! Думаешь, я не знаю, чем вы там занимаетесь с Хадзиме-саном?!

– Н-Н-Н-Н-Н-Ничего подобного не было!

– Враньё! У тебя всё на лице написано! Не недооценивай наблюдательность принцессы! Не могу поверить, что ты, будучи учителем, так нагло врёшь, и при этом отчитываешь меня за то, что я не говорю людям правду!

– Это… это одно, а то – другое!

– Вовсе нет! Ты просто ищешь оправдание!

Лилиана и Айко шумно заспорили, но в их голосах не было ни капли злобы. Как-никак, они часто болтали вместе. Последнее время они очень сблизились и демонстрировали друг другу такие свои стороны, которые не показывали другим, прямо как сейчас, хотя обычно обе они не были склонны к таким «спорам».

– Хм-м-м-м-м. Понятно. Значит, ты тоже стала его женщиной, Ай-тян-сенсей, – произнесла Юка, пронзительно на неё уставившись.

– С-Сонобе-сан?! – повернулась Айко к Юке, но та лишь хмыкнула и резко отвернулась. По тому, как она настойчиво глядела в сторону, закручивала волосы и стучала ногой по волу, было очевидно, что она ревнует.

– Э-Эм, всё не так, как ты думаешь…

– Да неважно. Всё равно это меня не касается. В любом случае я уже знаю, что это Юэ-сан главная на правах главной жены. Любой, кого она признает, может присоединиться, верно? Так ведь было с Тио-сан и Каори, не так ли? Я даже знаю, что это она настаивала на том, чтобы Нагумо поскорее переспал с ними. Полагаю, теперь она приняла и тебя тоже, да? Поздравляю.

– Ага… – шёпотом произнесла Айко, выглядя невероятно раскаивающейся.

Действительно, за прошедший месяц несколько девушек официально определились в отношениях с Хадзиме. Счастливая от возможности воссоединиться с ним, Юэ, казалось, буквально прилипла к нему в первые дни. Со своей стороны, для Хадзиме эта разлука была целым месяцем благодаря Часовому Кристаллу, так что её прилипчивость вообще его не смущала. Так что, ожидаемо, их ночные встречи становились всё более страстными.

Это, естественно, вызвало недовольство Шии, которая уже была официально включена в их круг, как и Каори с Тио, которые не могли смириться с тем, как легко Юэ уводила его за собой своими чарами. В итоге они даже стали ежедневно вызывать Юэ на дуэли и умолять её позволить им тоже проводить время с Хадзиме.

Они становились всё более и более эмоционально разгорячёнными в своих просьбах, заставив Юэ задуматься о своём визите в Японию. Когда вернутся, она, разумеется, собиралась остановиться в доме Хадзиме, как его возлюбленная и будущая жена. И она, естественно, собиралась уговорить родителей Хадзиме, чтобы Шиа тоже жила с ними. Но что насчёт Тио? У Каори был свой дом, куда она могла вернуться, так что за это она не переживала, но у Тио такого не было. Добиться того, чтобы она осталась на Тортусе? Но если они будут жить вместе, а она будет единственной такой же «возлюбленной», кто останется здесь, это было бы слишком печально. Как потом объяснить это родителям Хадзиме? Даже такая дико извращённая драконша, как она, не сможет этому обрадоваться. Это может сломить её, Юэ в этом не сомневалась.

Поэтому, посоветовавшись с Хадзиме, Юэ ради светлого семейного будущего решила объявить, что она будет главной женой и «особенной» для Хадзиме, но принимает и Тио тоже. Также и она, и Хадзиме уже стали настолько же близки с Тио, как и с Шией, так что особо не сопротивлялись этой идее. К тому же, Юэ только радовалась тому, что их семья становится ещё больше. И, хотя ей не хотелось в этом признаваться, Юэ испытывала не меньшую симпатию и по отношению к Каори, так что нехотя допустила и её. Когда дело дошло до такого… Юэ поняла, что приняла столько девушек, что было бы странно не принять и остальных девушек, влюбившихся в Хадзиме по уши, так что Айко и Лилиана тоже оказались ею одобрены.

Однако Айко и Лилиана получили одобрение только со стороны Юэ, так что всё зависело от того, смогут ли они сами завоевать Хадзиме. Поэтому было неудивительно, что они начали «нападать» на него как никогда агрессивно. Что касается Лилианы, она была принцессой и слишком юной, так что её взаимоотношения с Хадзиме оставались в рамках целомудрия. Как минимум пока что.

Пока Айко вспоминала обо всём, что случилось за прошедший месяц, из открытой двери донёсся голос.

– Ревность тебе не подходит, Юкаччи, – произнесла Нана с улыбкой.

– Ага, не стоит срываться на Ай-тян-сенсей. Если ты будешь продолжать так тянуть, то упустишь этот большой шанс! – добавила Таеко.

– Ты пожинаешь плоды собственных поступков, – отметила Мао.

– Э-Эй, хватит её так подначивать! – воскликнула Аяко обеспокоенным голосом.

Они вчетвером тоже помогали в восстановлении столицы, и, судя по подносам еды в их руках, они пришли перекусить вместе со всеми в офисе Лилианы.

– Сколько раз вам повторять, я вовсе не влюбилась в Нагумо!

– Да-да, мы всё поняли, – произнесли в унисон Нана, Таеко и Мао. Только Аяко с сочувствием смотрела на Юку, потому что она и сама находилась в такой же ситуации. Как и Юка, она не могла признаться в своих чувствах, но в её случае больше из-за стеснительности, а не характера цундере.

– В любом случае, можешь быть спокойна, Ай-тян-сенсей, – произнесла Нана с довольной ухмылкой, начав разносить всем еду.

– Спокойна?

– Даже когда вернёмся в Японию, мы пообещали сохранить в тайне твои запретные отношения с учеником.

– Можешь нам довериться! – добавила Таеко.

– Вчера же вы с Нагумо-куном наедине очень хорошо провели время? – спросила Мао, глаза которой сверкали от любопытства.

Слова «запретные отношения»… жест «ОК» Таеко… вопрос Мао… всё это ударило по Айко, словно гром среди ясного неба. Через несколько секунд замешательства, Айко покраснела до ушей, закрыло лицо руками и бросилась к выходу, больше неспособная выдержать это.

– Ой!

– Хм?

Но, выбегая, она столкнулась с Ацуси, Нобору, Акито, Дзюго, Кентаро и Коуки, которые тоже помогали в восстановлении столицы. Она встретилась с Ацуси взглядом, и между ними воцарилась длинная, неловкая тишина.

– М-Можешь не волноваться, мы тоже сохраним ваши отношения в тайне, – произнёс Ацуси после паузы.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Закрыв лицо руками, Айко влетела обратно в комнату, совершенно сражённая. Она села в углу, обняв колени, и заперлась в собственном мирке, метаясь в круговороте стыда и ненависти к себе.

– Я что-то не так сказал? – тихо спросил Ацуси.

– Не, что тут ещё было сказать, – ответил Акито, ободряюще положив руку на плечо Ацуси.

– Согласен, просто не верится. Я, конечно, догадывался, когда она в замке Владыки Демонов попросила Нагумо звать её по имени, но, чёрт возьми, Нагумо просто поразителен, – произнёс Нобору с невольным восхищением.

Когда голоса Акито и Нобору достигли ушей Айко, она сжалась ещё меньше, чем была.

– Эй, парни, хватит издеваться на Ай-тян! – произнесла Нана.

– Не тебе такое говорить, Миязаки! – возразил Ацуси.

Пока они обменивались репликами, остальные парни тоже вошли в комнату со своими коробками для обеда. Вскоре сюда должны были подойти и остальные их одноклассники.

После прошедшей Битвы Богов они часто вот так собирались поесть вместе. К счастью, кабинет был достаточно просторным, чтобы вместить всех. Однако среди присутствующих был один, кто колебался перед входом.

– Что не так, Аманогава? – спросил Дзюго, повернувшись к Коуки, который всё ещё стоял на входе.

– А, это… Я, пожалуй, всё-таки пойду поем в другом месте… – произнёс Коуки с натянутой улыбкой. В тот момент, когда он сделал шаг назад…

– Кончай глупить. Ты говоришь так, будто это мы тебя отталкиваем из-за случившегося. Давай, заходит уже! – произнёс Кентаро, который находился в конце их группы, и слегка подтолкнул Коуки в спину.

– Уох! – охнул Коуки, входя в помещение. Девушки повернулись в его сторону, и он напряжённо вздохнул.

– Хватит стоять там, словно олень на дороге, и садись уже, – сказал Юка, доставая ещё несколько стульев из своей Сокровищницы. Чувствуя, что уже слишком поздно для того, чтобы вежливо ретироваться, Коуки смущённо выбрал себе место. Он больше не излучал харизму каждым движением, как когда их ещё только призвали в этот мир. Было похоже, что он потерял её вместе с уверенностью в себе.

Хотя был героем, он перешёл на сторону врага в битве за выживание всего человечества. Все нации знали, что он был избран героем, так что он не мог притвориться одним из простых, ничего не значащих учеников.

Хадзиме предложил прикрыть его деяния ещё одной выдуманной историей, но Шизуку и, что важнее, сам Коуки резко отказались от этой затеи. За прошедший месяц Коуки смирился с правдой, которую так старательно отрицал всё это время, и извинился перед всеми, кого обидел, и теперь делал всё возможное для скорейшего восстановления.

Но, как и ожидалось, было нелегко добиться прощения со стороны жителей Тортуса. Высокопоставленные лица разных стран, как и простые люди, смотрели на него с настороженностью и недоверием. Коуки провёл этот месяц, подставляя себя этим обжигающим, недружелюбным взглядам.

Даже некоторые его одноклассники всё ещё злились на него. Но искренние извинения Коуки, раскаяние за содеянное и титанические усилия, которые он прикладывал к тому, чтобы измениться, не прошли незамеченными. К тому же он добровольно решил отдалиться от своих самых близких друзей, Шизуку, Рютаро и Сузу, хотя они простили его. Им он причинил больше всего страданий, и всё ещё испытывал невероятную вину за это. Все его одноклассники видели это, и когда он присоединился к общему обеду, никто не стал прожигать его взглядом.

– Послушай, Аманогава, – внезапно начала Юка, поворачиваясь к Коуки. Он присел в уголке кабинета, в стороне от остальных, и слегка вздрогнул от удивления, когда к нему обратились. Он опустил взгляд, словно ждал приговора, не сводя глаз со своего обеда.

– Я уже говорила тебе это раньше. Не то чтобы я всё забыла и оставила в прошлом. Я также всё ещё не решила, действительно ли ты исправился или нет. Все остальные скорее всего думают в том же ключе.

– Ага…

– Но в то же время я искренне рада, что ты вернулся живым.

Коуки робко поднял лицо. Все разговоры стихли, и его одноклассники смотрели на него.

– Всё ещё тяжело будет довериться тебе. Однако Шизуку рискнула своей жизнью, чтобы вернуть тебя, а ей мы все доверяем, так что не собираемся отрекаться от тебя. Даже после всего случившегося ты всё ещё остаёшься одним из нас.

– К тому же, это отчасти и наша вина, ведь мы слишком полагались на тебя во всех этих опасных сражениях, а затем совсем не попытались остановить тебя, когда ты начал склоняться на тёмную сторону, – пробормотал Дзюго с самоироенией.

– Сонобе верно говорит, – с горькой улыбкой произнёс Кентаро, пожав плечами. – Я рад, что ты вернулся живым… Не хочу больше терять друзей. Правда.

Все остальные, судя по всему, считали так же, поскольку никто не стал возражать. Айко, больше не похожая на маленького зверька, поднялась, приняв серьёзный учительский вид, и заговорила.

– Аманогава-кун, Я наблюдала тобой этот месяц, и убедилась, что твоё раскаяние – искреннее. Я уверена, остальные тоже так считают. Естественно, потребуется некоторое время, чтобы вернуть утерянное доверие, – произнесла Айко, подходя к Коуки и глядя ему прямо в глаза. – Я не скажу тебе прекратить беспокоиться и смотреть только вперёд. Всё же важно не забывать ошибки прошлого. Но это не значит, что ты должен теперь изолировать себя от окружающих.

– Я… я…

Коуки снова обвёл взглядом комнату. Все смотрели на него без прежней доброты и доверия, но их взгляды также не были холодными. Они смотрели на него, как на равного, желая увидеть Аманогаву таким, какой он на самом деле.

Он был настолько поглощён раскаянием, что даже не заметил, когда подозрение и злость исчезли из их взглядов. Хотя эти взгляды не были добрыми, но они даровали ему такое утешение, которое доброта никогда бы не принесла.

– Простите… действительно… шмыг… мне так жаль… Спасибо, ребята… – потекли слёзы из глаз Коуки.

– Хватит рыдать, дурак. Выглядишь ужасно, – шутливо произнёс Ацуси.

– Сегодня может стать особенным днём. Так что взбодрись, Аманогава, – добавил Нобору.

– Ага, нельзя выглядеть уныло, когда сбываются мечты, – произнёс Дзюго.

Три парня по очереди похлопали Коуки по плечу. Это тоже даровало Коуки такое необходимое утешение.

Ученики снова расшумелись болтовнёй, начав обсуждать «особенный день», который упомянул Нобору. Шмыгнув пару раз, Коуки слегка улыбнулся окружающим и вернулся к еде. Примерно к окончанию обеда Хелина пришла в кабинет.

– Принцесса, простите, что прерываю вашу трапезу.

– Хелина.

Хелина взглянула на Айко и Юку, после чего её холодное, но красивое лицо озарилось улыбкой, и она произнесла:

– У меня сообщение от господина Нагумо. Он передаёт «приготовления завершены».

На это известие ученики обменялись взглядами, их глаза осветились надеждой, после чего они все одновременно повставали.

~~~~~~

Сегодня был знаменательный день для Империи Хёльшер.

– Моё сердце переполнено уважением к храбрым воинам, павшим в битве…

На главной площади, до предела заполненной людьми, шло выступление. Люди заполнили даже окна и крыши окружающих зданий, чтобы увидеть трибуну.

В первом ряду, на специально подготовленных местах, сидели лидеры разных стран, а также верхушка церкви.

Хотя это звучало как памятная речь, это было совершенно иное событие. Такое выступление уже было проведено в день окончания Битвы Богов, на равнине, где проходило сражение. Все, кто выжил в этом сражении, присутствовали на этой речи, как и сотни тысяч гражданских, которые телепортировались при помощи порталов, размещённых Хадзиме по всему континенту.

Нет, сегодня в империи проходила церемония по совершенно иному поводу.

– Надеюсь, эта церемония действительно сможет поменять взгляды народа империи…

– Ага, когда Хаулии устроили хаос и заставили империю освободить всех рабов, люди просто окончательно впали в замешательство. Не думаю, что это хоть как-то поменяло их предвзятые взгляды.

– Что ж, думаю, сработает. Как минимум, судя по тому, что я вижу.

Шизуку, Сузу и Рютаро наблюдали за речью с одного из балконов замка. Их слова воплощались здесь на площади, где торжественно заключался мир между Вербергеном и Империей Хёльшер, который должен был изменить отношение людей к зверолюдам.

Слева на трибуне находился Гахард и его последовали, тогда как справа стоял Ульфрик с остальными старейшинами Вербергена, вместе с Камом. Мирный договор держал почётный представитель церкви, стоя в середине между двумя лидерами. Подписание планировалось после окончания речи.

Рютаро улыбнулся, осматривая людей столицы и оценивая их настрой.

– Люди и зверолюды вместе рискнули своими жизнями во время Битвы Богов. Даже те, кого не было на поле боя, видели через артефакты Нагумо, как хорошо они сражались вместе. Теперь если кто-то снова заявит чушь о том, что это «проклятый народ, лишённый благословения бога», то его не только осудят, но даже общаться перестанут.

– Всё так. Все осознали, что наличие маны не имеет значения. Наверное, людям и зверолюдам будет трудно вот так сразу поладить, но, как минимум, их взгляды уже начали меняться, – ответила Шизуку.

– Симон-сан в кои-то веки хорошо подошёл к своей работе, – добавила Сузу, вспоминая заявление церкви.

Папа Симон выпустил официальное заявление о том, что церковь с этого момента официально именует зверолюдов полноценными людьми, а название «полулюди» впредь не подлежит использованию. Отныне употребление термина, который подразумевал их «недочеловеками» являлся святотатством. Однако людей и не нужно было особо уговаривать, поскольку они стали свидетелями героических подвигов всей расы драколюдов во время Битвы Богов, и, что ещё важнее, в группу, которая проникла в Святилище, чтобы одолеть Эхиторюджи, входили девушки из рас кролелюдов и драколюдов. Обе они теперь вошли в историю как легендарные герои. Любой, кто попытался бы принизить их расы, вряд ли нашёл бы себе товарищей на Тортусе.

Из-за этого отношение к зверолюдам менялось не только в империи Хёльшер, но и во всех человеческих государствах. Даже те, кто отказывался поменять свои взгляды, больше не могли открыто распространять свою ненависть.

Битва Богов сблизила расы сильнее любой речи. Было довольно иронично, что именно Эхиторюджи, который собственно и продвигал эти расистские взгляды, стал причиной их искоренения, заставив всех объединиться против него.

– Эй, это грубо, Сузу! Я знаю, что он не самый ответственный из Пап, но он прилежно выполняет свою работу.

–Н-Ну, ещё бы… – промямлила Сузу, растерянно глядя на человека на трибуне, который выступал с речью. Она указала пальцем на этого человека и продолжила. – Каорин едва сознание не потеряла, когда он свалил на неё всю ответственность, «доверив» выступать сегодня с речью и засвидетельствовать подписание мирного договора.

Шизуку тут же отвела взгляд, не имея ничего возразить. Когда Симону сообщили о его обязанностях, он тут же повернулся к Каори и объявил: «Ты гораздо более достойна стать представителем, чем я, так что доверяю это дело тебе!».

– Каорин аж тряслась от нервов, пока находилась в комнате ожидания, но теперь на сцене довольно хорошо справляется… Она даже выглядит как настоящая святая.

– Как там её теперь зовут в народе? Вроде, Святая Чёрного Серебра? Хаулиям очень понравилось это прозвище.

– Не напоминай об этом Каори. Помнишь, как она смущалась, когда они все начали скандировать это прозвище?

Битва Богов была свирепым сражением, и было бы неудивительно, если потери стали просто катастрофическими. Но, в конце концов, безвозвратно погибшими из-за того, что их разложило настолько, что их было уже не оживить, или из-за того, что слишком долго были мертвы, оказалось лишь около трети. Это было достигнуто лишь благодаря усилиям Каори, поскольку она продолжала поддерживать свою целебную магию даже во время напряжённого боя с апостолами. Солдаты предпочитали называть её «святой целительницей», а не «валькирией-святой воительницей».

И империя Хёльшер, и Верберген одинаково хотели, чтобы она присутствовала на церемонии, и хотя это было безответственно со стороны Симона, но он оказался прав. Она действительно оказалось идеальным кандидатом на эту роль. Шизуку и остальные увязались за ней в качестве моральной поддержки.

Наконец, церемония подошла к концу, и Гахард с Ульфриком вышли вперёд, чтобы подписать договор. Они встали друг напротив друга, а Каори встала между ними. Это тоже был поистине исторический момент.

Вдруг из комнаты ожидания, на балконе которой находились Шизуку и остальные, раздался голос:

– Хмф, как же это неправильно, что наш лидер, который посвятил себя жизни во тьме, оказался вынужден выйти на свет ради этой церемонии.

По голосу было очевидно, кто является его обладателем. В каком-то смысле это демонстрировало, что Хаулии были одной из самых заметных рас, несмотря на все их навыки незаметности. Шизуку закатила глаза и произнесла:

– Лана-сан…

– Вы ошибаетесь, Госпожа Шизуку. Меня зовут Ланаинф…

– Ла-на-сан.

– Хмф!

Она была невероятно красива, но то, как она прикрывала лицо одной рукой и пыталась выглядеть невероятно «круто» во время ходьбы по комнате, уничтожало весь эффект её красоты.

– Эм-м, разве ты не должна быть там внизу с остальными? – робко спросила Сузу.

Лана мгновенно встала, почему-то начав нервно шевелить кроличьими ушами. Она перестала принимать эффектные позы и слегка покраснела, когда произнесла:

– К-Коу-кун сказал, что предпочтёт смотреть отсюда, так что…

– Коу-кун… – в один голос произнесли Шизуку, Сузу и Рютаро.

– Э-Это, я бы предпочёл, чтобы вы так не называли меня, ребята. Это… ужасно смущает.

Шизуку удивлённо обернулась и увидела, как тень двинулась на краю зрения.

– Эндо-кун, ты всё это время был здесь?! – воскликнули Шизуку и Сузу.

– Не пугай меня так, Эндо! – выкрикнул Рютаро.

– Я и не пытался. Я всё это время спокойно стоял здесь рядом с Ланой.

И действительно, Коуске Эндо, который был незаметнее окружающего воздуха, издали наблюдал за происходящим со всеми остальными.

Шизуку и остальные изо всех сил старались успокоить стучащее сердце. Они смогли пережить смертельную битву в Святилище, но даже это не дало им способности распознать Коуске даже тогда, когда он был фактически прямо перед ними. Было похоже, что силы Коуске значительно эволюционировали, когда он открылся своему призванию во время Битвы Богов. Хотя было странно, что «уменьшение» присутствия смогло стать ещё больше.

– Кстати говоря, я только что получил сообщение от Нагумо. Он почти готов. Наверное, нам стоит отправиться назад сразу же после того, как закончится церемония. Поэтому я и решил побыть тут с Сакагами.

– Правда? А почему Хадзиме связался с тобой, а не со мной? – спросила Шизуку, слегка надувшись.

– А ты, как я погляжу, довольно сильно сблизился с Нагумо-куном за последнее время, – произнесла Сузу.

– Ага. Если так задуматься, он вообще единственный парень в нашем классе, кто весело с ним болтает, – задумался Рютаро.

За прошедший месяц Коуске и Хадзиме действительно удивительно сблизились, став хорошими друзьями.

Ответила на это Лана, почему-то гордо выпятившая грудь.

– Ну естественно! Босс признал способности Коу-куна! Он станет его правой рукой – кинжал во тьме Владыки Демонов!

– Впервые слышу! – воскликнули все, включая Коуске. Шизуку и остальные повернулись к Лане, которая выглядела озадаченной их удивлением.

– Что в этом такого странного? Я же уже говорила вам. То, что я начала встречаться с Коу-куном, не изменит того факта, что я – верная подчинённая босса.

– А, точно, кажется, что-то такое ты упоминала, – произнёс Коуске.

– А это значит, что ты тоже его подчинённый, Коу-кун.

– Это вот так работает?

– Конечно! А раз ты куда сильнее любого из Хаулий, это делает тебя правой рукой босса!

– А-Ага… Стоять, чего?!

– Давай вместе верно служить боссу, Коу-кун!

– …Ладно!

Коуске выглядел оторопевшим, но увидев сияющую улыбку Ланы, полную надежды на будущее, он решил, что если она этого хочет, то он не будет сопротивляться.

«Ты серьёзно считаешь это нормальным, Эндо-кун?» – подумала Шизуку с обеспокоенной улыбкой.

– Впрочем, он буквально прошёл через ад, чтобы завоевать сердце Ланы-сан, – задумчиво произнесла Шизуку.

– Она сказала ему, что он должен покорить как минимум один лабиринт и суметь хотя бы поцарапать Нагумо-куна в дуэли, если он хочет с ней встречаться, верно? Это же, по сути, был вежливый способ сказать «нет»? – добавила Сузу.

– А он взял и действительно сделал это… Просто поразительно, – заключил Рютаро, впечатлённый.

После Битвы Богов, Коуске настойчиво пытался добиться внимания Ланы, несмотря на многочисленные отказы. В итоге она выставила эти безумные условия, если он действительно так хочет с ней встречаться. Никто и подумать не мог, что он действительно сможет выполнить их.

Он исчез на неделю, после чего возник весь покрытый ранами и со способностью применять магию гравитации. После этого он вызвал Хадзиме на дуэль и смог нанести ему удар.

Как мужчина, Хадзиме не собирался давать никаких поблажек Коуске, тем самым сводя на нет весь смысл испытания. Он ощутил, насколько серьёзно настроен Коуске и насколько полон решимости по-настоящему заслужить признание Ланы. Поэтому он не стал сдерживаться против Коуске. И всё же Коуске смог нанести ему ранение.

Конечно, Хадзиме в тот момент ещё не полностью восстановился после битвы с Эхиторюджи, а вычурное поведение Коуске заставило Хадзиме вспомнить своё тёмное прошлое, нанеся мощный психологический удар. Но, тем не менее, это не меняло того факта, что безрассудная самоубийственная атака Коуске смогла оставить царапину на щеке Хадзиме.

После этого он вновь искренне признался в любви Лане, и она была настолько тронута, что тут же ответила ему взаимностью. Даже Хадзиме был впечатлён мужественным видом Коуске. К тому же Коуске тоже стал жертвой «великолепного» прозвища со стороны Хаулий, как до этого Хадзиме. И если Коуске и Лана действительно поженятся, то это делало Коуске членом клана Хаулий, так что для Хадзиме Коуске был практически членом семьи.

Неудивительно, что после этого они стали очень хорошо ладить.

– У меня всё ещё дела в империи, так что мне придётся задержаться здесь… поэтому я хотела провести как можно больше времени с Коу-куном, пока вы не вернулись, – объяснила Лана, снова слегка краснея.

– Л-Лана… хе-хе-хе…

Смущаясь и теребя свои ушки, Лана излучала невероятное очарование. Было похоже, что с каждым днём её чувства к Коуске становились только сильнее. Что бы она не думала, когда только согласилась встречаться с ним, теперь она выглядела действительно влюблённой. Хотя в каком-то смысле было немного печально, что её выходки больной синдромом восьмиклассника совсем не изменились, как и её верность Хадзиме, несмотря на то, что она влюбилась в Коуске.

– Что ж, если Эндо всё устраивает, не нам что-либо говорить… – произнесла Шизуку.

– Эндо-кун поразителен. Кажется, он единственный из нас, кто действительно стал сильнее после Битвы Богов.

– Ага, несмотря на все усилия, мы не особо изменились за это время… Неудивительно, что Хадзиме так высоко его оценивает.

Кроме того, из-за отсутствия Миледи испытания и ловушки в Провале Райсен стали автоматическими, а последнее сражение стало просто против большого полуавтоматического голема, а не её огромного личного рыцаря, так что его стало куда проще пройти. В результате Хадзиме стал беспокоиться, что лабиринт стал слишком простым и чересчур много людей могут суметь пройти его. Так что добавил туда собственного живого голема. Поскольку он был оснащён пулемётами Гатлинга, ракетами и даже отбойником, вполне возможно, что он сделал лабиринт даже сложнее, чем когда он сам покорял его с остальными. Однако он ничего не поменял в остальных лабиринтах. Он решил, что теперь, когда все знают правду, если кто-то захочет покорить лабиринты и получить силу Освободителей, то это ответственность этого мира.

Строго говоря, если они хотели не допустить того, чтобы негодяи могли покорить Лабиринты, то самым лучшим решением было просто уничтожить их. Однако и Хадзиме, и его товарищи выступили против осквернения подземелий, которые служили памятниками Освободителям.

Как бы то ни было, суть была в том, что Коуске покорил то, что теперь стало скорее всего самым сложным Лабиринтом, и за это он заслужил уважение Хадзиме.

– О, они наконец-то начали подписание, – сказала Сузу, и все вновь взглянули на трибуну.

Гахард и Ульфрик подписали бумаги, обменялись крепким рукопожатием, и Каори объявила о вступлении договора в силу.

Из толпы раздались громкие аплодисменты и крики восторга. Хотя это было лишь мирное соглашение, а не союзничество, все понимали, что это был момент, когда люди и зверолюды протянули друг другу руки, чтобы вместе построить светлое будущее.

Шизуку и остальные тоже улыбнулись. Но затем…

– О, а вот и вождь!

Кам принял эффектную позу и выкрикнул нечто неразборчивое, пока лидеры вновь пожимали руки, и Шизуку задумалась на миг, не позабыл ли он свой страх и стыд в лесу. Гахард и остальные ударили себя рукой по лицу, тогда как лицо Каори напряглось настолько, что было видно даже издалека. Последовавшая тишина казалась болезненной.

– Вот это вождь. Всё сделал на высшем уровне, – произнесла Лана с ухмылкой.

Каори была первой, кто пришёл в себя, и она быстро объявила о создании посольства зверолюдов в империи Хёльшер, в качестве доброй воли между двумя народами. Она также сообщила, что Хаулии будут послами, и на какой-то миг все задумались, не ослышались ли они.

К сожалению, это действительно было правдой. Часть народа Хаулий на постоянной основе должна была расположиться в империи Хёльшер. Лана как раз поэтому и должна была задержаться.

И высокопоставленные лица империи, которых предупредили об этом заранее, и обычные рядовые солдаты, которые слышали это впервые, одинаково впали в отчаяние от этого объявления. Обычные горожане, которые не знали, насколько ужасающи могут быть Хаулии, просто радовались тому, что этот забавный кролелюд будет послом, и одобрительно аплодировали.

– Обычным людям лучше не знать, какие Хаулии на самом деле, – отметила Сузу, и Шизуку с остальными энергично закивали в знак согласия.

~~~~~~

Спустя некоторое время Каори вернулась к их группе.

– Фуа-а-а-а… Шизуку-тян, я так устала-а-а-а.

Она вошла, слегка пошатываясь, после чего приблизилась к Шизуку, которая развалилась на диване, и плюхнулась на неё так, что голова оказалась на коленях у Шизуку.

– Хе-хе, хорошо потрудилась. Ты выглядела великолепно, Каори, – произнесла Шизуку, нежно поглаживая волосы Каори, которая довольно прищурилась. – Теперь, когда ты выполнила последнюю задачу, похоже, что время попрощаться с этими волосами и телом, да?

– Хм-м, да, наверное. Больше нет необходимости появляться на публике в образе апостола… Пожалуй, самое время вернуться в своё родное тело.

– Сестра Юэ вроде упоминала, что сможет перестроить твоё родное тело так, чтобы оно не уступало апостолам? – спросила Сузу, с улыбкой наблюдая за тем, как обнимались Шизуку и Каори. Каори села прямо и кивнула Сузу.

– Ага. Юэ и Тио имеют невероятно длинную продолжительность жизни, и теперь уже Хадзиме-кун наверняка тоже. Я сказала им, что если они переживут меня из-за того, что я перейду в своё родное тело, то предпочту просто остаться в теле апостола…

Однако Юэ серьёзно настаивала, чтобы Каори вернулась в своё изначальное тело. Она хотела, чтобы Каори поприветствовала своих родителей в первоначальном виде, чтобы они не беспокоились по её возвращению домой. Она даже предложила использовать одну из техник, которой она научилась у Эхиторюджи, пока он пребывал в её теле – способности превращать в апостолов – чтобы укрепить тело Каори, если вопрос только в этом. Она апостолизирует тело Каори, обеспечивая ей настолько же долгую жизнь и силу, как у Хадзиме и остальных.

Каори понимала, что Юэ старалась сделать всё это, потому что искренне заботилась о Каори, как и её семье, и Каори с благодарностью приняла это предложение.

– Она никому не даст её переплюнуть. Она теперь не просто как старшая в нашей группе… она даже объявила себя первой женой, – объявила Каори, надувшись, но её тон был весёлый. И хотя она всё также считала Юэ своей главной соперницей, но в то же самое время она очень заботилась о Юэ, и доверяла ей больше, чем кому-либо ещё, за исключением разве что Хадзиме.

– О, э-э-э, это значит, что Шизуку тоже получит такое усиление? – спросил Рютаро как-то неуверенно. Шизуку покраснела и немного заёрзала.

– Хм-м, в какой-то момент, наверное? – неуверенно задалась она вопросом.

– Ты тоже стала женщиной босса, госпожа Шизуку, так что нужно быть уверенней в себе! О, Коу-кун, раз она стала частью семьи Босса, нам надо продемонстрировать ей должное уважение.

– Лана-сан, сколько раз мне говорить тебе, чтобы ты так не выражалась?! Это звучит так, словно мы какая-то мафиозная группировка! – заявила Шизуку.

– Учитывая, какая обычно атмосфера вокруг Нагумо, вполне похоже, – пробубнил Коуске с усталой улыбкой на лице.

– И ты, Эндо-кун?! Если так, то это делает тебя подручным дона! Ты что, согласен на такое?!

– Н-Ну, как бы… да, – отвернулся Коуске от взгляда, и Каори широко улыбнулась, глядя на них. По мере того, как он и Лана становились ближе, они естественным образом перешли на следующую ступень в их отношениях, и было похоже, что Коуске не против быть хоть подручным, хоть киллером, если это означало, что он сможет остаться с ней. Сузу, судя по всему, уловила эту деталь в его ответе, и заулыбалась, воображая разные сценарии.

Чтобы развеять странную атмосферу, Коуске встал и хлопнул в ладоши. Когда он достал Ключ-Врат из кармана, Лана повернулась к нему.

– До скорой встречи, Коу-кун. Завтра я тоже вернусь.

– Я буду ждать тебя, Лана, – ответил Коуске с ноткой грусти в голосе. Он не хотел расставаться с Ланой ни на день. Хотя они встречались всего ничего, для посторонних они выглядели такими близкими, словно были мужем и женой.

Коуске прокашлялся, чтобы скрыть смущение от взглядов окружающих, и начал активировать ключ.

– Эй-эй-эй! Вы что, собрались возвратиться ни слова не сказав на прощание?! – произнёс Гахард, влетев в помещение в тот же миг, когда открылся портал.

– О, Ваше Величество, у вас какие-то дела? – спросила Шизуку с лёгким недовольством. От этого на лбу у Гахарда выступили вены.

– «Дела»? Какие, к чёрту, «дела»?! Мы договорились, что как только мирный договор будет подписан, то вы снимете эти ошейники!

– А…

– Так вы что, действительно забыли?!

Судя по тому, как Шизуку стала избегать встречи взглядом, было похоже, что она действительно забыла. А раз никто другой тоже не напомнил ей, то и все остальные, кроме Ланы, тоже забыли про это. Все в один голос произнесли: «…О, точно».

– Хе-хе-хе, это вопрос жизни и смерти для императорской семьи, но, как я погляжу, для них это не особо важно, – произнесла Лана, не сумев сдержать смех, и Гахард впился в неё испепеляющим взглядом.

– Если вы хотите, чтобы наши страны действительно наладили дружеские отношения, то вы не можете держать в своих руках жизни «друзей». Это вообще-то слова представителя Вербергена, объявившего, что они хотят равноправных отношений!

Гахард и члены его семьи до сих пор носили Ожерелья Клятв, артефакты, созданные магией духа, которые Хаулии заставили их надеть, когда принуждали Гахарда освободить всех рабов-зверолюдов и прекратить гонения против них. В случае если хоть кто-то из носящих его нарушит эту клятву, то ожерелье немедленно убьёт их, включая всех кровных родственников.

Шизуку и остальные совсем позабыли про тот судьбоносный день, когда Хаулии напали на замок империи, но Гахард – нет. Ему пообещали, что если он сегодня подпишет мирный договор с Вербергеном, то с него и его семьи снимут эти ожерелья. Это предложение в качестве уступки выдвинул Ульфрик, и все старейшины единогласно одобрили его, включая Кама. Поэтому остальные члены имперской семьи пребывали в соседнем помещении, ожидая, когда ожерелья снимут.

Тем временем артефакт, который мог снять эти ожерелья, находился в распоряжении Шизуку.

– К-Клянусь, я не забыла об этом, – сказала Шизуку, но её слова звучали неубедительно.

– … – вонзился в неё взглядом Гахард, прищурившись.

Шизуку неловко прокашлялась, и достала артефакт из Сокровищницы.

– Для начала, давайте проверим, как он сработает на вас, Ваше Величество.

Гахард молча достал ожерелье. Шизуку постучала по красному камню в центре ожерелья при помощи артефакта, похожего на дирижёрскую палочку. Камень с палочкой засияли на несколько секунд, после чего свет погас.

– Должно быть, всё сработало.

– Уверены?

Учитывая, что этот артефакт убивал любого, кто пытался самовольно снять его, осторожность Гахарда была объяснима.

– Ох, да хватит трястись словно трус. Снимай и сам всё узнаешь, – проворчала Лана, подходя к нему.

– Эй, хватит!

Она схватила ожерелье и резко сорвала с него.

– Вот почему все недолюбливают Хаулий… – проворчал Гахард, но вполне живой.

– Похоже, всё работает, – произнёс Рютаро, вздохнув с облегчением. Даже он немного оторопел от безрассудного поведения Ланы.

Действительно, не было ни внезапной пены изо рта, ни судорог, ни безумия – Гахард выглядел в полном порядке. Он испустил вздох облегчения, поскольку всё это время даже не дышал. Затем, словно пытаясь отомстить Лане хоть немного, он угрожающе ухмыльнулся и произнёс:

– Похоже, теперь я наконец-то смогу поквитаться с тобой.

Но это не Лана, а Шизуку ответила на эту шуточную угрозу.

– О, я забыла передать сообщение от Хадзиме. «Не доставляй хлопот. Если решишь взяться за старое, то я подарю Хаулиям пару Хьюберионов и гравиметеоров».

– Я прослежу за соблюдением мира, не беспокойтесь, – произнёс Гахард, чьё лицо внезапно посерьёзнело. Как лидер империи, где превыше всего ценилась сила, он понимал последствия противостояния Хадзиме.

– Стоять, босс сделает нам подарок, если вы нападёте? Тогда давайте, вперёд! – заявила Лана, провоцируя его. Как и следовало ожидать от Хаулии.

– Отстань! Вам и так уже досталось навалом артефактов от него! Всё, что он дал нам, превратилось в пыль! Это нечестно! – рявкнул Гахард, топая ногой в искреннем расстройстве.

Действительно, все артефакты, созданные Хадзиме для Битвы Богов, были либо изъяты, либо сразу уничтожены им. Он хотел избежать какого-либо вмешательства в военный баланс между нациями этого мира.

Возможно, несколько артефактов ускользнуло от его взора, но не так много, чтобы это дало тактическое преимущество. После такой изматывающей битвы мало кто решился бы попытаться ускользнуть, прихватит артефакты Хадзиме. К тому же им всем надо было пройти через его порталы, чтобы вернуться домой, так что он мог тщательно проверить всех проходящих.

А как только он сможет воссоздать Компас Вечных Путей, то сможет легко отследить и те, что смогли ускользнуть незамеченными. Все понимали, что ничего не смогут скрыть от Хадзиме, так что даже не пытались. Конечно, если только кто-то не пытался таким замысловатым окольным способом совершить самоубийство, целенаправленно навлекая на себя гнев Хадзиме. Так что не было никаких оснований считать, что кто-то пытался утащить с собой его артефакты.

Гахард, кстати, даже встал на колени, умоляя Хадзиме позволить ему оставить хотя бы свой комплект артефактов, но вёл себя настолько надоедливо, что просто достал Хадзиме, так что Хадзиме уничтожил эти артефакты прямо у него на глазах. Только Хаулии были освобождены от уничтожения артефактов. С одной стороны они теперь были родственниками для Хадзиме, а с другой – он посчитал необходимым наличие достаточной огневой мощи, на случай если империя решит что-то выкинуть теперь, когда с них сняли этот ошейник.

Естественно, это ещё больше распаляло негодование Гахарда…

– Эм-м, Ваше Величество. Хадзиме попросил передать ещё кое-что.

– А? Что там? Бомба какая-то? Это типа чтобы я её теперь таскал, раз ошейники сняли?

– Вовсе нет.

Шизуку понимала опасения Гахарда, когда речь заходила о Хадзиме, но в этот раз всё было по-другому. В тот же миг, как увидел кольцо, которое Шизуку протянула ему, его лицо тут же засияло.

– О-о-о, неужели это?..

– Хадзиме просил передать… «Он не имеет вооружения, и способен вместить только одного человека… но внутри этой Сокровищницы находится ваш личный воздушный корабль. Сокровищница сделана так, чтобы в неё можно было поместить только его, так что ничего другого там хранить не получится. Когда летали на Фернире, ты упоминал, что хотел бы собственный корабль, так что я создал его в знак дружбы. Но не придумывай там себе ничего, иначе…»

– Разве я могу предать доверие своего лучшего друга?! – резко воскликнул Гахард, внезапно диаметрально поменяв отношение к Хадзиме. Однако он старался сохранить серьёзное лицо, что явно требовало от него значительных усилий.

– Знаете, когда он такой, то выглядит просто забавным старым дядькой.

– Ага, он даже создаёт впечатление того, кого постоянно поддразнивают, а не того, кто угнетает других.

От таких слов остальные члены имперской семьи умерли бы от стыда, однако Гахарда, похоже, они совсем не волновали.

– Вот это мастерство, босс. Вы лучше всех понимаете, как играть в хорошего и плохого полицейского! – почтительно произнесла Лана.

– Немного жутко от того, как хорошо у него получается понимать людей, – прошептал Коуске.

Однако и эти слова не волновали Гахарда, потому что он был по-настоящему переполнен радостью от такого неожиданного роскошного подарка.

– Вот это да, у меня теперь есть собственный летающий корабль. Просто не верится. Возможно, пора снять мантию императора. Я стану авантюристом и посещу все уголки этого мира.

Судя по всему было весьма вероятно скорое появление нового императора по невероятно дурной причине.

Неспособная больше смотреть на такое, Шизуку повернулась спиной. Однако это было не из-за того, что она не могла смотреть на то, что этот старик обрадовался как ребёнок. Нет, причина была куда более зловещей.

«Н-Нет, мне нельзя ему говорить. Нельзя говорить ему, что у Лили и Кама есть дистанционный пульт самоуничтожения от этого корабля…»

Хадзиме встроил систему самоуничтожения на тот случай, если Гахард попытается использовать мини-Фернир для вторжения в другие страны.

Вспомнив ухмылки Лилианы и Кама, когда Хадзиме объяснял им назначение переключателя устройства самоуничтожения, Шизуку почувствовала, что лучше будет никогда не сообщать Гахарду о том, что ему сделали подарок, который действительно был бомбой. Она встретилась взглядом с Каори, которая тоже знала об этом факте, и они молча поклялись ни слова не говорить Гахарду. Лана, тоже знавшая об этом, лишь хитро улыбалась.

В этот момент к Гахарду пришли его приближённые. Он не вернулся в назначенное время, так что они забеспокоились и пришли проведать. Это напомнило Шизуку, что у них и так нет времени, так что быстро вернулась к делу.

– Кхем! Итак, Ваше Величество, давайте снимем ошейники с других членов императорской семьи.

– Р-Разумеется! Полагаюсь на тебя! – кивнул Гахард, всё ещё в приподнятом настроении. Однако его хороший настрой сделал его болтливым, и он под конец ляпнул совершенно ненужные вещи. – А, точно, едва не забыл. Жалко конечно, что тебя забрали у меня, Шизуку, но это сделал мой лучший друг Нагумо Хадзиме, так что, полагаю, я могу это разрешить. В общем, поздравляю.

– Что? С чем ты меня поздравляешь?

– С чем? С лишением девственности, конеч…

Шизуку, не дослушав, молча выхватила меч из ножен и рубанула по Гахарду в области шеи.

– Шизуку-тян, не-е-е-ет!

В последний миг Каори рванула с использованием Сверхскорости, чтобы успеть остановить удар Шизуку.

– Уйди, Каори! Я убью его!

– Убьёшь?! Нельзя! Только представь, как это будет выглядеть, если сразу после памятного подписания мирного договора лучшая подруга свидетельницы подписания убьёт императора, одного из подписантов!

– Не переживай, я не буду убивать его физически, только слегка покромсаю его душу!

– Шизушизу?! У него кровь течёт по шее… – робко произнесла Сузу, глядя на шею Гахарда. Хоть это и выглядело как едва заметная царапина, но оттуда однозначно шла кровь.

Рютаро на всякий случай подошёл ближе к Гахарду и стал наблюдать за происходящим.

– Эм-м, вы в порядке, Ваше Величество?

– Я только что был на волоске от смерти, думаешь всё в порядке? – спросил Гахард, вновь приняв серьёзный вид.

– Давай, госпожа Шизуку! – кричала Лана, и Коуске пытался её утихомирить.

Услышав шум, Кам и остальные Хаулии повалили внутрь.

– О, уже снова война? Отлично, сейчас снова нацепим им эти ожерелья!

Было похоже, что Кам и остальные недопоняли ситуацию, без колебаний оголив клинки. В тот же миг Гахард и его министры побледнели. В их памяти всплыли ужасные сцены бойни и катящихся голов, которую Хаулии устроили в императорском дворце.

– Хаулии… они снова взбесились!

– Бегите! Они убьют все-е-е-ех!

– Кто-нибудь, спасите-е-е-е-е!

Почти мгновенно весь дворец охватила паника. Через несколько мгновений Ульфрик, остальные старейшины и их охрана ворвались во дворец.

– Какого чёрта творится?.. – произнёс Ульфрик, прежде чем у него глаза закатились назад. Они буквально только что подписали мирный договор, и теперь случилось такое.

– Г-Господин Ульфрик потерял сознание… стоя…

– Медик! Меди-и-ик!

Хаос распространился, и Каори с остальными задержались во дворце настолько, что Юэ забеспокоилась и телепортировалась проведать. Как только она поняла, что происходит, то тут же всех утихомирила, в том числе при помощи силы.

~~~~~~

На юге континента, столица королевства Гарланд теперь была практически полностью заброшена. Она раскинулась в точке схождения лесов и горной гряды. Улицы её были заполнены рядами опустевших зданий с красными крышами. Всего несколько месяцев назад это был оживлённый город, но теперь он превратился в город-призрак. Каким бы красивым не был этот город, без живых людей эта красота казалась пугающей.

Тио и Шиа смотрели на город с балкона на самом верхнем этаже замка Владыки Демонов.

– Извини, что притащила тебя с собой, Шиа.

– Ничего страшного, меня бы просто продолжила осаждать Алтина, если бы я осталась в Вербергене.

– Д-Да, пожалуй. Последнее время она стала особенно настойчива.

– Ага, я даже подумывала взять её с собой, а потом бросить её в южном лесу, – произнесла Шиа с улыбкой, которая не достигала глаз, заставляя Тио вздрогнуть.

Молодая принцесса эльфов прямо помешалась на Шие, но проблема была в том, что чем суровей Шиа обходилась с ней, тем больше Алтина получала наслаждение. Она даже стала дразнить Кама, только ради того, чтобы получить от него плёткой. Неудивительно, что её дедушка Ульфрик был в смятении при виде живого олицетворения вопроса «как же так вышло…». Тем не менее, мазохизм Алтины не шёл ни в какое сравнение с выходками Тио.

Заметив осуждающий взгляд Шии, Тио почувствовала себя неловко и отвернулась. Она громко прокашлялась и сменила тему.

– Ну что ж, пора взяться за дело, – произнесла Тио с серьёзным лицом, и Шиа сделала шаг назад, наблюдая за происходящим с церемониальной атмосферой.

Сокровищница Тио засияла… и букет цветов возник у неё в руках.

– Пусть небеса и ветер воссоединят вас, – торжественно произнесла Тио, подбросив букет в воздух и призвав порыв ветра. Небесно-голубые лепестки закружились, разлетаясь над столицей.

Она проводила похороны Фрида Багвы и Ураноса. Хоть они и были врагами, Тио хотела почтить узы, которыми те связали друг друга – узы между людьми и драконами. Если реинкарнация существовала, она надеялась, что они смогут воссоединиться в иной жизни, и будут беззаботно летать в небесах, свободных от влияния жестокого бога.

Она вознесла молчаливую молитву, наблюдая за лепестками, исчезающими в небе.

– Ты действительно настоящая принцесса драконов, Тио-сан.

– И что это должно значить?

– Что ты благородна.

Шиа не видела последних мгновений Фрида и Ураноса. В тот момент она была спрятана в безопасности под чешуёй Тио, так что не знала, что именно Тио видела в их глазах перед их смертью, или что она ощутила в этот момент. Для Шии Фрид и Уранос были лишь раздражающими врагами, которые неоднократно вставали у них на пути с самой их первой встречи.

– Фрид смог покорить Морозные Пещеры. А значит, он должен был столкнуться со своими противоречиями и преодолеть свои слабости. Мне сложно поверить, что он смог этого достичь, оставаясь рабом Эхиторюджи, так что он должен был действовать с чистыми и крепкими намерениями, которые провели его через этот лабиринт.

Однако с самого первого столкновения Фрид вёл себя как настоящий фанатик, а значит тогда он уже пал под контроль Эхита. Но даже если до этого он был чист душой, Шиа не могла заставить себя помолиться за него, чтобы он обрёл мир после смерти. Она горько усмехнулась, задумавшись, не слишком ли она стала бессердечна.

Поэтому, хотя Тио поблагодарила её за то, что она составила ей компанию, на самом деле Шиа сама захотела пойти с ней. Ей нравилось то, что Тио осталась верна своим благородным идеалам, и она хотела понаблюдать за этой истинной натурой Тио во время похорон.

– Ты бы хотела их спасти? – спросила Шиа.

– Нет, не думаю, – ответила Тио удивительно решительно и уверенно. – Мне их не жалко, и я не сожалею о своих действиях. Они были врагами, которые должны были быть повергнуты, и в этой битве мы все выложились на полную, что привело к ожидаемому итогу.

Решимость Тио была непоколебима, и будет такой и в будущем. Она взглянула в небо и произнесла:

– Знаешь, в последний миг дракон, даже потеряв половину тела, бросился защищать своего хозяина, а он в ответ предпочёл сгинуть вместе со своим партнёром-драконом. Они были полны взаимопонимания, и я считаю эти узы прекрасными.

Поэтому Тио решила почтить их память, хотя и не сожалела от того, что убила их.

– Это подношение – лишь исполнение моего эгоистичного желания. Ты говоришь, что я благородна, Шиа, но я сделала это лишь для удовлетворения собственных желаний, – обернулась Тио через плечо и усмехнулась. Она выглядела настолько ослепительно, что на мгновение Шиа прищурилась.

Ненадолго опустилась тишина, после которой Шиа пожала плечами и рассмеялась:

– Пусть будет так.

– Да, как я и сказала, – ответила Тио, сдерживая улыбку.

В этот момент раздался стук в дверь комнаты, ведущей на балкон, где они стояли. Тио громко произнесла посетителю входить, и храмовый рыцарь в полной броне так напряжённо прошёл и отдал честь, что, казалось, вот-вот лопнет.

– П-П-Простите за беспокойство, госпожа Хаулия, госпожа Кларус! Пришло время обеда! Как изволите поступить?.. Если необходимо, мы подготовит также и для вас!

– Спасибо за внимание, но мы уже собираемся уходить, Дэвид-сан, – ответила Шиа, выглядя немного оторопевшей. Когда она впервые встретила Дэвида, он аж плевался в её сторону и называл её кроличьи уши отвратительными, так что было странно слышать, как он обращается к ней по фамилии с таким почтением.

– Есть! Как пожелаете.

– Да, кстати, господин Дэвид, – произнесла Тио, поворачиваясь к нему.

– Госпожа Кларус, не нужно обращаться ко мне с таким титулом! Пожалуйста, называйте меня просто верным слугой Богини!

– Слишком длинно.

Дэвид с этими словами склонился в поклоне ниже некуда, на что Тио смотрела с неодобрением.

«Бедная Айко. Ей, должно быть, тяжело приходится при общении с этим человеком», – подумала Тио.

Все телохранители Айко, которые пережили Битву Богов, теперь создали новую секту, почитавшую её в качестве новой богини, и их чрезмерно рьяная вера превратила их в таких же фанатиков, какими были бывшие верующие в Эхиторюджи.

В их защиту можно было сказать, что церковь с детства промывала им мозги, и уничтожение Священной Горы вкупе с шокирующей правдой о том, что их религия была фальшивкой, стали для них куда большим шоком, чем для обычных жителей. Ведь вера – это опора для души. Даже новый Папа Симон так говорил. Таким образом, они и простые жители пришли к выводу, что раз все называют Айко богиней, то это и есть истинное божество, которому следует поклоняться. Хотя, естественно, Айко считала их набожность скорее пугающей.

Между прочим, Дэвид и храмовые рыцари находились в замке Владыки Демонов не просто так.

– Отложив вопрос титулов в сторону, как обстоят дела «с ними»? Возникли ли какие-то проблемы? – спросила Тио.

– Никак нет, госпожа! Все демоны послушно выполняют ежедневные обязанности.

– Это обнадёживает.

Не все демоны отправились в Святилище вместе с Фридом. Помимо нескольких оставленных в замке Владыки Демонов и затем перепуганных Хадзиме, удивительно большое число демонов не согласилось с действиями империи и предпочло жить в скрытых деревнях, разбросанных по всему югу континента. Они узнали о случившемся в столице империи и начали понемногу собираться здесь.

– Похоже, что они очень сильно надеются на наш проект и полностью готовы к сотрудничеству с нами. Никто не делал ничего подозрительного в Запечатанном Зале.

– Я думала, возникнут проблемы, когда узнала, что всех демонов, отправившихся в Святилище, выплюнуло обратно после его разрушения. Однако, похоже, что всё в порядке, – произнесла Шиа, вздохнув с облегчением.

Действительно, демоны, вошедшие в Святилище, не погибли вместе с ним. Вместо этого их неожиданно выбросило в столицу в состоянии глубокой комы.

Комбинации магии восстановления и духа хватило бы, чтобы пробудить их, но в данный момент Хайлих был занят восстановлением столицы и не смог бы выдержать нападение армии демонов.

Естественно, никто не считал, что демоны, едва проснувшись, тут же начнут новое вторжение, тем более, когда их империя разошлась по швам, но они всё равно оставались потенциальной угрозой. Поэтому Хадзиме создал огромное подземное пространство под столицей империи демонов и на пока что запечатал там всех этих демонов в состоянии сна.

В этом помещении время было остановлено ещё одним артефактом Хадзиме. Планировалось постепенно освобождать демонов, чтобы убедить в возможности сосуществования, но только после того, как Хайлих полностью восстановится, и королевства людей будут иметь достаточно ресурсов, чтобы справиться с возможным конфликтом. Лилиана и остальные, ожидаемо, хотели поскорее действовать сообща с расой демонов, но было куда больше шансов добиться желаемого, если подходить к этому не спеша.

Демоны, жившие в скрытых деревнях, единогласно согласились с этим планом. Это на них легла задача поддерживать в порядке столицу и замок, и они сами вызвались стать посредниками между людьми и спящими демонами, когда они наконец-то начнут пробуждаться. В действительности они уже смогли убедить демонов, оставленных в замке, чтобы они отбросили ненависть к людям, почему и было решено не запечатывать их с остальной кучей спящих.

Дэвид и его команда были размещены в качестве гарнизона, чтобы приглядывать за демонами на случай, если они решат выкинуть нечто чрезвычайное. К тому же здесь были размещены Врата, связывающие город с Хайлихом, так что это размещение было не навсегда, и их систематически сменяли. Надежда была на то, что в будущем дипломаты будут перемещаться при помощи этих врат по всему континенту, когда расы объединят усилия для общих задач.

– Будет замечательно, если люди и демоны научатся сосуществовать, – произнесла Тио, фактически подумав вслух.

– Однозначно. Могу поспорить, что это именно то будущее, которое надеялись создать Миледи-сан и Освободители, – ответила Шиа.

Именно потому что это было мечтой Миледи, Хадзиме и разработал этот план. Хотя он заявлял, что просто не хочет разбираться с такой замороченной задачей, как умерщвление сотен тысяч неподвижных людей, но Шиа и Тио были абсолютно уверены, что его тронули идеалы Миледи.

– Ну что ж, наверное, нам пора возвращаться, – сказала Шиа.

– Пожалуй, – ответила Тио. – До новых встреч, Дэвид.

– Слушаюсь! Передавайте мои наилучшие пожелания госпоже Айко.

Шиа слегка улыбнулась, поражённая тем, что, судя по всему, Дэвид не только не изменился, но и стал ещё более убеждённым верующим, после чего прошла через портал, ведущий к Хадзиме.

Тио бросила последний взгляд на столицу демонов и подумала: «Фрид, это же ты спас расу демонов, не так ли?».

В тот же миг в её памяти возникли последние мгновения Фрида и Ураноса. Когда дракон пожертвовал собой, чтобы выиграть несколько секунд Фриду, тот активировал белоснежный обелиск в последний раз.

В то время Тио настороженно думала, что он пытался активировать свою последнюю атаку, но теперь поняла, что в действительности он телепортировал оттуда демонов.

– Я молюсь, чтобы однажды пришёл день, когда эти улицы вновь наполнятся смехом и улыбками твоих сородичей.

С этими словами Тио развернулась и прошла через портал.