Все убитые Хэмишем люди сливаются в однородную текстурную массу с полом и стенами. Неназванный выбирается из оболочки Кроу и повернувшись, прислоняет руки к челюсти замершего в ужасе Аменабара. Всю нижнюю часть лица существо присоединяет к себе. Раздается узнаваемый треск компакт-диска, а затем знакомый стрекот насекомых.

― А-а! ― неназванный падает на колени, держа в руках бумеранг с мечом Ванреда, кричит голосом Кроу и последние ноты визга становятся похожи на запись заевшей пленки.

 ― А…а…а…а…а…а…― протяженный возглас из человеческого делается прерывистым, дерганым с амплитудой чего-то механического и неестественного.

   Что-то похожее происходило при обретении глаз и ушей, но на этот раз слышится собственный голос, пускай он пока и не может полностью управлять им. После бессвязных манипуляций с криками, звуки из рта прежние.

― Да что происходит? ― вылетают наконец-то из глотки слова.

   Неназванный знает, это его воздух из легких, хоть тембр и звучит как у
Аменабара, только гнусавее, ведь нет носовой полости. Все части лица Кенра, Ванреда и теперь Аменабара, в прошлом принадлежали ему, но объяснить их отсутствие не имеется возможности, просто знает, что так и есть. Странно это, оболочек не существует, а теперь, кажется, всегда присутствуют.

   Крик обычный человеческий уже не тот, как несколько секунд назад. Неназванный дерет глотку изо всех сил. Он молчал до данного момента, не считая случаев, где переживает сущности всезнайки Камышей, убийцы великанов и Кроу. При мыслях о последнем, цепляется озарение, что Аменабар так же живет чужой жизнью в оболочке Тайлера, прям, как
и сам неназванный прошедший уже через множество судеб.

    Разговаривает с собой, выпускает радостно в пространство новые слова. Он и дальше бы наслаждался своим приобретенным голосом, но прерывается, так как видит напротив фигуру в плаще с посохом. Стрекот цикад усиливается и исходит сильнее, чем обычно. Возвращается другое окружение, но очень резко, словно ничего не существовало ранее, будто мир Кроу лишь иллюзия. Чувства хлещут потоком, неназванный узнает место. Птицы, перевернутые и летающие сквозь асфальт, машины, впивающиеся в дома с дергающимися людьми. Некоторые куски неба,
наслаиваются полосками на горизонт. Город наверху, Иерихон, битва с Тауном, всплывают в памяти. Они тогда пришли в его мир, семеро. Шесть фигур видно, а один сейчас стоит перед ним. Неназванный в ужасе разворачивается и пытается сбежать, ведь он стер его тогда и обрек на скитания в полной тьме. Он сбился со счета, сколько эпох бродил по тому болоту, пока не встретил резчика.

― Нет! Отойди от меня, ― он разворачивается рывком по расползающимся текстурам деревьев и асфальта, но фигура в плаще распадается на рой цикад, моментально обгоняя его.

   Один из семерых собирается из насекомых в гуманоидную форму прямо перед беглецом.

― Я не хочу снова во тьму! Оставь меня! – голос Аменабара прокатывается по мерцающей наслаивающейся самой на себя улице, зависшей словно открытые окна на компе, ставшие формировать собственные копии из-за ошибки.

― Тогда не было выбора. Прости… Пришлось спрятать тебя от них… ― слова вышли с мерзким стрекотом, будто насекомые научились говорить.

   Неназванный понимает, что убежать от такого чудища не в силах и останавливается. Да и куда? С окружением вокруг творится чертовщина, а объяснить всё может лишь сущность в плаще. Да и его ли это мир вообще? Кто он сам, откуда? Недавно варился в хаосе, где нет звуков, слов и картинок, лишь мысли с внутренним голосом. Тогда терзали вопросы
и сейчас же его снова собирают по частям, но загадок меньше не становится. В чем смысл? В том, чтобы постоянно искать ответы? До полного хаоса, неназванный живет оболочкой деревни, строит Иерихон. Хочется приступить к беседе с одним из семерых, но он не знает с чего начать, а рука все крепче сжимает рукоять черного клинка в опасении, что снова придется пережить ту пустоту. Существо в плаще обращает внимание на бумеранг с мечом Ванреда.

― Встречался с черным уже… Хорошо. Ты пока не полностью восстановлен. Не бойся, нет сейчас необходимости стирать твои текстуры, скоро все поймешь, а теперь посмотри кое-что, ― последние слова уже доносятся
стрекотом из распавшейся фигуры на рой цикад.

   Насекомые волной направляются в сторону неназванного. Существо пытается отмахнуться от них клинком Ванреда, но оружие будто рубит воздух. Мелкие твари облепили тело и раздается привычный треск, словно кто-то ломает болванку пальцами.

   Все исчезает, сменяясь огромными синими деревьями, приятный аромат. Не успевает неназванный насладиться пейзажем нового мира, как
все внимание к себе приковывает она. Обнаженная девушка с баклажанными волосами прижимается к нему, а потом шепчет на ухо, но разобрать слова он не может.

   Татуировки на ее теле двигаются, превращаясь в странные знакомые символы, а неназванный и рад бы вспомнить их значение, но не в силах. Готов провести в ее объятиях вечно, но через некоторое время девушка растворяется в воздухе.