Наташа появилась неожиданно. Я мигом убрал Илью и нырнул в тело. Но, прежде чем успел слиться с тушкой, увидел странную штуковину. Над сестренкой на тонком плане было что-то. Что-то вроде красноватого облачка, плотного в середке.

- Ты что спишь? – возмутилась она. – Так ты меня встречаешь?!

- Извини, - я шевельнулся. – Дела магические. Требовалось проверить кое-что.

- Общем так, мама уехала еще час назад, можно начинать. Убирай все с кровати.
Остается только простынь и подушки. Простынь придется испортить – буду на ней знаки рисовать. Ты уголь принес? – она наклонилась над моим приходящим в чувство телом.

- Разумеется. Я же понимаю, как это важно для ритуала, после которого я стану твоим первым мужчиной, - был жуткий соблазн поймать ее за руку и повалить на себя, но я решил играть пока по ее правилам.

- С чего ты взял? Какие глупости, - она рассмеялась, звонко как колокольчик.

- Сначала по бокалу вина, верно? – уточнил я, убирая вещи с кровати. Вскоре передо мной было широкое, ровное, белое поле – рисуй, ведьмочка, свои знаки.

- Давай. Мне нравится шипучее, - она разворачивала фольгу с угольными шариками, затем занялась свечами, расставляя их на полу в каком-то особом порядке.

Вряд ли Наташа знала или, вернее сказать, помнила истинные ритуалы из прошлой жизни.
Наверное, сейчас пыталась воспроизвести что-то вычитанное в книгах.

Я тем временем откупорил бутылку белого игристого и разлил по бокалам.

- Прошу, сестрица, - пригласил я, устраиваясь в кресле. И когда она подошла, не удержался, схватил ее за руку и усадил себе на колени.

Возмущения ведьмочки, я закрыл поцелуем. Она не ожидала от сусла такого нахальства, и точно не ожидала, что в моем еще худосочном теле силы больше, чем в ней.

- Ну ты сволочь! – выдохнула она, когда наши губы разъединились. Но вырваться при этом не пыталась.

- Да, я такой, - моя рука бесцеремонно задрала ее юбку и добралась до трусиков. – Признай, тебе понравилось, как я делал вчера?

- Это тебе понравилось, - она вздрогнула, почувствовав мой палец в щелочке. – Говори, вкусно тебе было?

Она развела шире ножки, позволяя себя ласкать. Мой член снова стоял колом, упираясь ей между ягодиц. От проникновения моего пальчика, вздох сорвался в ее губ, и я почувствовал там столько влаги, будто она уже кончила.

- Все, хватит, - сестренка убрала мою руку.

- А то мы утонем, - усмехнулся я.

- А то мы не сделаем ритуал, - она вырвалась. Взяла со стола бокал с шипучкой и отошла к центру комнаты. – Поджигай все эти свечи. Те, что на столе не трогай, - сделав несколько глотков, добавила: - Я буду рисовать знаки, мне не мешай и ничего не говори.

- Как скажите, госпожа ведьма, - и мысленно добавил, ради того, чтобы вас
трахнуть, я готов на очень многое.

Я допил вино и принялся поджигать свечи на полу, поглядывая, как она ползает на четвереньках по кровати, что-то вычерчивая углем. Платье задралось, обнажая аппетитную попу, обтянутую белыми трусиками. Я вам скажу, еще тот натюрморт: мой член яростно просился к ней. От одной мысли, как можно было вставить ей сейчас в такой позе, я чуть не заскрипел зубами. Царь Небесный, ты видишь эти румяные булочки! Нет, я лучше отвернусь, иначе позорно кончу сейчас в штаники.

Я отвернулся, слушая ее бормотание, кажется, на латыни. Несколько раз она упомянула Ситри – раньше слышал от нее это имя. Нужно уточнить, что он за фрукт. Наверное, кто-то типа Лаврика из ее нездоровых фантазий.

Пока она занималась художествами, я наполнил наши опустевшие бокалы, игристым вином.
В мерцании свечей оно казалось золотым. Сделал пару глотков и прикрутил яркость светильников. Вот так: приятное расслабление от вина, интимный полумрак, дрожащие язычки свечей и желанная задница ведьмы на моей кровати. Что еще нужно юному графу?

- Раздевайся, - раздался ее голос.

Я повернулся к Наташе, она встала с кровати.

- Давай, раздевайся. Полостью. И трусы снимай, - подойдя к столу, взяла свой бокал.

- И ты раздевайся, - я едва сдержал смех, расстегивая пуговицы рубашки.

- Делай, что я говорю! И не смей спорить, иначе ничего не получится, - она
сделала пару глотков, наблюдая, как я стаскиваю брюки.

Прежде, чем снять труселя, я все-таки испытал некоторую неловкость. Как-то неправильно раздеваться перед ней, точно я на медосмотре, в то время как она, наблюдает за мной, как подопытным кроликом и с улыбкой попивает вино. Но все-таки снял.
Предстал перед ней во всей жалкой суслячей красе.

- Ложись теперь. Головой на дальнюю вершину пентаграммы, руки и ноги строго по указанным сторонам, - она кивнула на кровать.

Нет, охренеть! Может она меня в жертву собралась принести? Ножа случайно нет при ней? Что-то мне такой ритуал уже не слишком нравился.

- Давай, делай! – настояла она, подталкивая меня к кровати.

Я повиновался, мельком оглядев ее художества: обычная пентаграмма, вокруг какие-то корявые знаки, в центре тоже каракули. Когда я лег, она сама развела мои руки и ноги по лучам пенты, а затем… Затем я охренел еще больше. Две из оставшихся свечей она воткнула мне между пальцев ног, две дала в руки, и одну установила у изголовья кровати. И зажгла их все. Вот после этого мой член решил больше не стоять. Мне стало реально боязно. У сестренки ненормально с головой.
Откуда мне знать, что она сделает дальше.

- И не вздумай шевелить руками или ногами! – предупредила она.

Так понятно, дернусь, свечка упадет на постель, будет в моей комнате второй пожар за сутки. Перун Вседержатель, зачем я еще купил с дуру свечи, которые хрен потушишь?! Может Ирина Львовна с возвращением обнаружит вместо меня шашлычок на моей кровати.

Еще меня очень заботил мой член. Он отказал от волнения и страха. Никогда не случалось со мной такого. Он у меня стоял всегда. Даже в подворотне, когда напала гопота, он бы мигом вскочил, если появилась на горизонте смазливая девочка. А сейчас он не дернулся даже когда Наташа разделась и сняла трусики.
Это был небывалый по масштабам облом и позор в одной сранной упаковке.

- Это, - она взяла его пальчиками, - считается большим, да?

Вот здесь она меня взбодрила, несмотря на неприятный облом с твердостью моего воина.

-Бедная, наивная девочка, - я даже рассмеялся. Ну что возьмешь с наивного мира, не вкусившего тревожных прелестей ПорноХабов. – Конечно большой. Уверяю, сестренка, за всю жизнь у тебя вряд ли будет  возможность попробовать нечто лучшее!

- Ты вообще дурак? – вспыхнула она, сдавив моего поникшего воина. – Если я захочу, найду в десять раз больше!

- Ого! Размером с твою ножку? – я едва не затрясся от смеха.

- Чего он у тебя не торчит как раньше? – она тоже озаботилась моей проблемой.

- А того, что я не привык, когда мне зажженные свечки втыкают между пальцев. Ты бы еще в жопу засунула. Но есть хорошее решение, - очень осторожно я приподнял голову, разглядывая ее юные груди с острыми сосочками, чуть прикрытыми прядями
волос. – Нежно поцелуй его, возьми в ротик и пососи. Так обычно делают все хорошие девушки.

- Тебе откуда знать! – она усмехнулась, но наклонилась и я почувствовал
прикосновение ее губ.

Это было божественно! Теперь я боялся, что воин слишком быстро наберет силу и я не успею насладиться ее ротиком. Так и вышло. Едва она лизнула головку, как мой он дернулся и быстро наполнился силой.

- Нравится, Лаврик? – она лизнула еще раз.

- Его нужно целиком взять в рот и хорошо пососать, - предупредил я. Очень хорошо пососать, а то опять упадет, - теперь меня наполняло райское удовольствие и страх. Страх не вовремя расхохотаться.

Сестренка повелась, и я почувствовал, как мой отросток исчезает в ее ротике. Еще глубже!
Ах! Это нереально круто! Как она классно сосет! И это первый раз в своей жизни!
Я вспомнил о книге под ее подушкой. Кажется, «Темные ночи княгини Анны», и закладка лежала как раз на сцене с минетом. Наверное это деликатное действие ее весьма разволновало. Давай, давай, еще детка! Если бы у меня только были свободны руки, я бы тебе очень помог, нажимая на затылок.

- Хватит с тебя? – она выпустила член изо рта. И раньше, чем я успел выразить протест, села мне на живот.

- Сначала будет больно, - предупредил я, понимая все коварство ее отчаянного замысла.

- Я тебе дурочка, - ведьмочка приподняла бедра и направила окаменевший от восторга член к своей щелочке.

 Юная упругая грудь ее часто вздымалась в предвкушении предстоящего.

- Боишься? – тихо спросил я, любуясь ее обнаженным торсом.

- Молчи, Лаврик! Больше ни слова! – она зашептала что-то, тугая головка члена скользнула по ее мокрой складочке.

Сестренка сжала его ладошкой и направила во вход. Тут же ахнула от проникновения. Он вошел лишь чуть-чуть, не глубже, чем на головку.

Она зажмурила глаза и вскрикнула, принимая его глубже. Я чувствовал, как задрожало ее юное тело, из приоткрытого ротика снова вырвался сдавленный стон. Моему воину тоже было больно, быть стиснутой горячей и мокрой киской. Но это совсем другая боль – боль, которая слаще любого удовольствия. Я был готов заорать вместе с ведьмочкой. Она чуть приподнялась и опустилась решительнее. Воздух вырвался из ее груди вместе со вскриком.

-Ах! А-а-а! Ситри! – она замерла, закусив губку и плотно зажмурив глаза.

Я почувствовал, как что-то теплое потекло по яйцам.

Наташа выдохнула и медленно опустилась еще немного, впуская сантиметр жаждущего ее воина. Клянусь, бля, отважная девочка! Ей так хочется трахаться, что готова
терпеть любую боль. Приподнялась и очень медленно опустилась еще. Приоткрыв глаза, ведьмочка глянула на меня сквозь поволоку, боль и блаженство, смешавшиеся в ее взгляде.

Поначалу ее медленные движения стали чаще. Наташа плавно приподнималась и тихонько впускала в себя мой член, который раздирал ее пещерку. Она начала громче постанывать, позволяя ему входить все глубже. Удовольствие медленно и неотвратимо вытесняло боль. И скоро ее тело начало трепетать от полноты прежде неведомых ощущений.

Как мне хотелось сейчас прикоснуться к ней! Дотянуться до этих прекрасных грудей, которые я еще ни разу даже не целовал. Помять эти сосочки, впиться в них губами. Схватить ее за талию и задать восхитительный темп нашего первого знакомства. Но вынужден был терпеть, держа эти дурацкие свечи. Я начал делать движения ей навстречу, отрывая ягодицы от постели. Жаркая волна все ощутимее поднималась во мне. Та же волна безумного удовольствия уже передалась сестренке. Она жалобно вскрикнула и резко наклонилась, целуя меня в губы.

- Ах! А-а-ах! Мой Лаврик! – простонала она, резко выгибаясь.

 Тут же ее бедра затряслись от оргазма. Я зарычал от кайфа, накрывшего меня. Резко. Всего до корней волос. Член судорожно задергался в тугой пещерке, еще сильнее раздирая ее и наполняя семенем.

- Ох, Лаврик! Вот это да! Сойти с ума! – простонала она, жадно целуя мое лицо. – Как же хорошо! Еще хочу так! Еще!

В этот момент раздался стук в дверь. Снова стук. За ним послышался голос Ирины Львовны:

- Саша, Наташа у тебя? Что там у вас происходит?

Я так и слетел с кровати вместе с Наташей. Свечи, что были в руках упали на простыню, рядом с кровавым пятном – ярким следом утраченной девственности.
Сестренка метнулась в поисках платья.

- Саша! – голос Ирины Львовны стал громче.

От свечи на правой ноге мне удалось избавиться ценой небольшого ожога. Она отлетела на коврик, ярче разгорелась на нем, поджигая шерстяной ворс. Свеча на левой ноге основательно расплавилась. Быстро избавить от нее не получалось. Я метнулся к халату, вместе со свечой, горящей на левой ступне.

- Саша, открой! – голос «мамы» стал сердитым.

Наташа кое-как успела натянуть платье и пошла открывать дверь.

Бля, писец! Кровь на простыне – это палево! А если она слышала сладкие вскрики доченьки?! Сто пудов слышала! Ведьмочка вовсе не была тихой, особенно в бурном финале!

Простынь возле подушки тоже загорелась. Эх… Пожару быть! И член, как назло, торчит колом. И халат не успеваю надеть! Это полный писец!