Все, кто знал Августу Лонгботтом (а таких людей было очень даже немало), с уверенностью могли сказать, что в жизни она ценила две вещи: свою работу и свою семью. Женщина была несчастливой обладательницей отвратительного характера: жесткого, прямолинейного, неуступчивого. Сделав неплохую карьеру в ДМП, «Стальная Августа» не собиралась на этом останавливаться и могла претендовать даже на должность главы отдела, если бы не начавшийся передел власти в верхах.

Излишняя принципиальность сослужила женщине плохую службу: на компромиссы она не шла, взятки не брала и не готова была закрывать глаза на совсем уж вопиющие случаи беззакония, которых в последнее время становилось все больше. Поэтому, когда ее мягко попросили покинуть занимаемую должность, она ушла, громко хлопнув дверью напоследок. Случилось это аккурат после нападение на мистера Лонгботтома, которое в свете всех предшествующих и последующих событий казалось теперь отнюдь не случайным.

Уйти-то она ушла, но обиду и злость затаила. Равно как и подозрения о том, кто за всем этим стоит. Мужа и сына женщина любила самозабвенно, а потому Молли Уизли совсем не удивилась, узнав, что Орден Феникса пополнился новым членом – Августой Лонгботтом.

Молли злилась: в то утро ей пришлось пешком добираться от Хогсмида до Хогвартса, потому как Дамблдор, сам же и назначивший ей встречу, почему-то закрыл камин, а на посланный патронус не среагировал. Пускай уже и началась весна, и погода была достаточно теплой, но ни настроение, ни слякоть под ногами, ни отсутствие свободного времени к прогулкам не располагали. К тому же в последнее время у миссис Уизли начались проблемы со сном. Стоило ей только закрыть глаза, как сразу мерещилось что-то странное, зыбкое и неприятное. Она не могла понять, что же ей такое чудится, но предчувствия были тревожными.

Горгулья, перекрывающая вход в директорскую башенку, споро отпрыгнула с дороги разгневанной женщины, стоило той прошипеть сквозь зубы универсальный пароль-доступ, известный каждому фениксовцу. Движущаяся лестница, которая обычно доставляла посетителей прямо к двери кабинета Альбуса Дамблдора, почему-то осталась неподвижной, и Молли пришлось подниматься пешком.

– Ты мне, Альбус, голову своими магглами не морочь! – внезапно раздался достаточно громкий женский голос с металлическими нотками. – Мне до них дела, уж извини, нет. Я чистокровная, чистокровной родилась, ею же и помру. А эти свои разговоры в пользу бедных оставь для более доверчивых.

Что ответил директор, миссис Уизли не разобрала, но замерла на ступеньках, внимательно прислушиваясь.

– Я знаю, зачем я здесь, ты тоже это знаешь, – снова раздалось сверху, и Молли рискнула подобраться поближе.

Дверь, ведущая в комнаты Дамблдора, оказалась приоткрыта. Через небольшую щель было видно, что напротив директора в кресле сидела очень узнаваемая дама: шляпа с чучелом стервятника не оставляла никаких сомнений в ее личности.

– О, Августа, но это же не только вопрос крови, – голос Дамблдора звучал так, будто он искренне удивлен таким подходом. – Это вопрос справедливости, вопрос свободы для всех волшебников, независимо от их происхождения.

– Свободы? – Августа коротко рассмеялась. – Да что ты говоришь, Альбус. Свобода – это, когда я могу спокойно пройти по Косому переулку и быть уверенной, что мой муж не окажется в списке жертв очередной «игры» твоего Томми и его кодлы. Или этого, как его там… Лорда Волдеморта, кем бы он ни был. А то, что ты тут разводишь про справедливость – простите, но звучит как политическая кампания, а не реальная война.

Дамблдор выдержал короткую паузу.

– Августа, ты же знаешь, что мы не просто боремся за власть, – наконец сказал он. – Волдеморт и его последователи творят ужасные вещи. Магглорожденные не просто уходят – они исчезают. Навсегда.

– Исчезают? – фыркнула Августа. – Да просто драпанули, вот и все. Как, впрочем, многие полукровки. Давай не будем делать вид, что этот Орден – оплот моральных ценностей. Это борьба за влияние, Альбус, и ты это знаешь. Просто ты используешь для этого другие методы, а не те, которыми пользуется этот самопровозглашенный Темный Лорд.

Дамблдор вздохнул, сцепив пальцы в замок.

– Наши методы не включают пытки и убийства, разве этого недостаточно?

– Для меня недостаточно, – спокойно ответила Августа. – Потому что лично меня интересует только одно – кто именно напал на моего мужа. Если твой Орден поможет мне это выяснить, я с вами. Но не проси меня верить в твои идеалы.

Молли Уизли подумала, что Августа Лонгботтом – это сила, и ее присутствие в Ордене могло бы значительно укрепить их позиции.

– Тогда, Августа, я попрошу тебя принести Обет Ордена. Его дает каждый, кто становится частью нашего сообщества. Это гарантирует, что ты не предашь нас, так же, как и мы не предадим тебя.

Августа недоверчиво прищурилась.

– Я слишком стара, чтобы раздавать клятвы направо и налево. Что это за обет?

– Ты поклянешься хранить тайны Ордена, не действовать против его интересов и защищать его членов так же, как они защитят тебя. Это стандартная магическая клятва, Августа. Вот текст, ознакомься, – внушительно произнес директор, протягивая женщине пергамент.

Августа взяла предложенный лист, бросила быстрый взгляд на написанный текст и недоверчиво прищурилась. Затем она вчиталась внимательнее и на губах ее появилась легкая ухмылка.

– Альбус, побойся Мерлина. А не его, так хотя бы Мордреда. Ну неужели ты и вправду думаешь, что я настолько наивна? – протянула она, скрестив руки на груди. – Эту чушь про верность делу можешь впаривать молодым выпускникам Хогвартса, которые еще не поняли, как устроен мир. Только они могут поверить, что подписываются под благородной миссией, а не выдают тебе карт-бланш на управление их жизнями.

Она вновь взяла в руки пергамент с текстом клятвы, отброшенный ранее, и с явным сарказмом прочитала:

– «Я, такая-то, даю клятву верности делу Ордена Феникса». Ну-ну. Дело Ордена, как я понимаю, определяешь ты, Альбус? И что мешает тебе завтра решить, что во имя великого будущего я должна, скажем, отправиться на верную смерть? Далее. «Я обязуюсь всеми силами содействовать защите волшебного мира». Каким образом, уточнять не будем? Хоть в петлю полезь, если того потребует защита?

Она медленно подняла глаза, но продолжила:

– «Я обещаю служить этому делу честно, следовать решениям, принятым главой Ордена во благо Ордена, и неуклонно исполнять свой долг, каким бы он ни был». А вот это уже вообще красиво. «Каким бы он ни был»! То есть ты говоришь «беги и прыгай с обрыва», и я должна повиноваться, потому что ты решишь, что так надо для Ордена? Нет уж, Альбус, так не пойдет.

Августа с раздражением швырнула пергамент обратно на стол.

Молли Уизли, молча стоявшая за дверью и откровенно подслушивающая, сжала пальцы в кулаки. Она, признаться, не вспоминала текст произнесенной клятвы с тех самых пор, когда дала ее несколько лет назад, будучи той самой молодой и наивной выпускницей Хогвартса. Сейчас, мысленно вновь проговорив слова обета, миссис Уизли ужаснулась: все было именно так, как изложила Августа. Конечно, Альбус Дамблдор полученной властью за все это время так и не воспользовался, подумалось ей, но никто не мог гарантировать, что так будет и впредь. В груди противно заныло.

Дамблдор же некоторое время хранил молчание. В глазах его уже не было прежнего дружелюбия, и на секунду он даже показался очень старым и уставшим.

– Тогда предложи свой вариант, Августа, – наконец сказал он.

– Легко, – кивнула она. – «Я, Августа Лонгботтом, обязуюсь хранить тайны Ордена Феникса, не действовать во вред его членам и помогать его борьбе с Упивающимися Смертью в меру своих сил и возможностей». Все. Этого вполне достаточно. И никакой бесконечной покорности главе Ордена, кем бы он ни был.

Дамблдор вздохнул и, кажется, даже немного улыбнулся.

– Что ж, мне не остается ничего, кроме как принять этот вариант.

Августа кивнула и произнесла свою клятву. Магия вспыхнула, принимая ее слова.

– Отлично, – сказал Дамблдор, протягивая ей руку. – Теперь ты – полноправный член Ордена. Буду ждать тебя на следующем собрании, где мы поговорим более обстоятельно. Думаю, тебе будет удобнее координироваться с Фрэнком и Алисой – они уже давно в Ордене, так что вы сможете обмениваться мнениями и планировать совместные действия.

Августа, уже протянувшая было руку, замерла.

– Фрэнк и Алиса?

– О, да, они вступили несколько месяцев назад. Они очень преданы нашему делу, – Альбус Дамблдор говорил спокойно, как будто обсуждал погоду. – Молодые, полные решимости, верят в светлое будущее.

Женщина медленно убрала руку.

– Ну конечно, – произнесла она мягко. – Молодые всегда верят. И естественно они принесли тот вариант клятвы, от которого я только что отказалась?

– Как я и говорил, – пожал плечами Дамблдор, – это наш стандартный обет, его приносят все члены Ордена. Ну, за очень редким исключением.

Воздух в кабинете стал ощутимо тяжелее. Августа замерла, и на ее лице проступила едва уловимая тень ярости.

– Ты воспользуешься этим, Альбус, – тихо, но угрожающе произнесла она. – Ты можешь сколько угодно играть в мудрого старца, но я знаю, как ты действуешь. Я предупреждаю тебя: если хоть раз увижу, что ты ведешь моего сына и его жену в пропасть во имя своего всеобщего блага, тебе не понравится то, что я сделаю.

Дамблдор не ответил. Только кивнул, принимая ее слова на веру.

Молли, решившая, что услышала достаточно, резко толкнула дверь и вошла в кабинет. Стервятник на шляпе Августы Лонгботтом ожил, хлопнул крыльями и прокричал:

– Тррревога! Сзади!

Дамблдор вздохнул и повернулся к Молли Уизли с выражением добродушного сожаления на лице.

– Девочка моя, прошу простить меня за недоразумение с камином. В последнее время дел так много, что я, признаться, совершенно закрутился. Надеюсь, прогулка не слишком вымотала тебя?

Молли прищурилась.

– О, разумеется, директор, – отозвалась она с ядовитой вежливостью. – Грязь, ветер, дождь – просто мечта, а не дорога. Я прямо наслаждалась.

Дамблдор, казалось, всерьез раскаивался. Он покачал головой и перевел взгляд на миссис Лонгботтом, будто только сейчас вспомнив, что они еще не были представлены друг другу.

– Августа, позволь представить тебе миссис Молли Уизли. Она – зельевар Ордена Феникса и одна из наших самых надежных соратников.

Августа смерила Молли взглядом.

– Пруэтт, – вдруг сказала она, чуть прищурившись. – Ты ведь была Пруэтт?

– Была, – коротко ответила Молли.

– Отличная семья, – кивнула Августа. – Надеюсь, ты не растеряла их боевой дух.

С этими словами она развернулась к Дамблдору:

– Альбус, я думаю, нам все ясно. Я покину вас, открой камин.

Директор кивнул, и миссис Лонгботтом, не теряя времени, направилась на выход. Зеленое пламя взметнулось, Августа исчезла, и воцарилась напряженная тишина.

Молли Уизли сложила руки на груди:

– Ну? Зачем я вам понадобилась, директор Дамблдор? И почему это что-то не могло подождать очередного собрания Ордена? Нужны какие-то дополнительные зелья?

Дамблдор улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным.

– Ты знаешь, как я ценю твою работу, Молли. Однако сейчас дело в другом. Очень хорошо, что Августа Лонгботтом теперь с нами, но… Нам не хватает боевых магов. Ордену нужны люди, которые могут и хотят сражаться.

Молли недовольно нахмурилась. Ей показалось, что она начинает понимать, в какую сторону дует ветер.

– Директор, – голос женщины сделался жестче, – если вы хотите сказать, что мне тоже пора взяться за палочку и нестись сломя голову в гущу боя, то вынуждена разочаровать – я не могу позволить себе такой роскоши. Даже не принимая во внимание тот факт, что у меня, между прочим, семья и маленькие дети, я теперь практически бессильна. Меня размажут в первом же поединке. Ну, допустим, несколько минут я продержусь, если наберу зелий побольше, а дальше-то что?

– Я никогда не просил бы тебя об этом, – спокойно возразил Дамблдор. – Но я слышал, что в Магическую Британию недавно вернулись твои братья. Гидеон и Фабиан – прекрасные дуэлянты, смелые, опытные. Они могли бы стать бесценными бойцами Ордена.

Молли застыла. По ее лицу пробежала тень.

– Нет.

Одно короткое слово прозвучало твердо, без малейшей возможности для спора. Дамблдор, казалось, ждал именно такой реакции, но его голос остался ровным:

– Молли, я понимаю твои опасения, но...

– Нет, Альбус! – взорвалась она. – Вы сами твердите нам на каждом собрании, что это война. Война! И вы хотите втянуть в нее моих братьев? Гидеон и Фабиан – сильные, да, но они не бессмертные! Они не... не расходный материал!

– Разумеется, нет, – мягко ответил Дамблдор. – Я не стану заставлять их. Я лишь прошу тебя поговорить с ними. Убедиться, что они понимают, что происходит. Дать им шанс сделать выбор.

Молли отвернулась, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем. В глубине души она знала, что братья, узнав о происходящем, не отступят. Они Пруэтт. Они никогда не отступали.

– Вы не понимаете, директор, – тихо сказала миссис Уизли, сжав кулаки. – У меня дурное предчувствие. Что-то... что-то не так. Я не хочу их втягивать. Не хочу, чтобы они...

Она осеклась, не находя слов, но Дамблдор уже смотрел на нее с глубокой печалью.

– Ты дала клятву, Молли.

Холод пробежал по спине женщины.

– Что?

– Когда ты вступала в Орден. Ты поклялась содействовать его делу всеми своими силами. И это вполне посильная задача.

Молли побледнела. До сегодняшнего дня она и не думала о клятве, но стоило Дамблдору произнести эти слова, как магия внутри нее вздрогнула, напоминая о себе. Что-то невидимое, но ощутимое словно сомкнулось вокруг нее, требуя подчинения. В груди разлился глухой ужас.

Она сжала челюсти.

– Это подло, Альбус, – прошипела она.

– Это необходимо, – тихо ответил он.

Молли закрыла глаза. Она знала, что проиграла.