Все псы попадают в рай-2. Глава 14
После того суматошного, полного нервотрепки и насыщенного на события начала учебного года, когда Гарри Поттер успел побывать в Отделе Тайн, сбежать оттуда, заставить понервничать половину Министерства и в конце концов найтись, жизнь в Хогвартсе постепенно вошла в более-менее спокойное русло. Нельзя сказать, чтобы совсем спокойное — все же школа есть школа! — но, по крайней мере, никто больше не пытался похитить студентов прямо из Больничного крыла, невыразимцы временно поумерили свой пыл, продолжившийся медосмотр никаких совсем уж критических отклонений не выявил, а ученики, вместо того чтобы строить теории заговора про рептилоидов, сосредоточились на учебе.
Гарри Поттер, благополучно вернувшийся в Хогвартс, сначала чувствовал себя не в своей тарелке. Еще бы — его утащили какие-то странные люди в мантиях, наговорили страшных вещей, потом он сбежал, прятался в «Дырявом котле», размышляя, куда податься, получил письмо от директора и в итоге оказался снова в школе. Переживаний было — хоть отбавляй. Но Псовский быстро привел мальчика в чувство.
— Слушай, — сказал Алексей, усадив Гарри прямо напротив себя. — То, что ты узнал в Больничном крыле, — это бред перепуганного идиота, который понятия не имеет, о чем говорит. Крестраж в тебе есть, да, но это не опасно.
— Да я даже не знаю, что это за штука такая! — вскочил со своего места Поттер. — Знаю только, что мистер Барнс считает, что я — ненормальный и угроза для общества, и меня нужно запереть!
— Для окружающих ты не опасен, — терпеливо ответил Алексей. — Ну, разве что сам захочешь быть опасным. Крестраж же просто висит мертвым грузом и не делает ничего.
— Но… — попытался возразить Гарри.
— Никаких «но». Невыразимцы, которые тебя забрали, сами перепугались. Они действительно поначалу думали, что ты можешь представлять угрозу, но потом во всем разобрались и поняли, что это не так. Они признали свою ошибку, и мы договорились о том, что они будут сотрудничать со Сметвиком, чтобы сделать твое состояние максимально комфортным. Сметвик, кстати, — главный целитель Святого Мунго. Ему можно верить. А Барнса — того стажера, который поднял панику, — с большой долей вероятности уволят. Или, как минимум, никогда не подпустят к пациентам. Людям, которые склонны принимать безосновательные решения, в медицине не место.
— А крестраж… — начал было мальчик.
— Мы решим этот вопрос, — перебил его Алексей. — Не сразу, не за один день, но решим. По поводу того, что это за штука такая… Ну, условно можешь считать, что тебя прокляли. Механизм примерно тот же. Но это не приговор, и Сметвик уже работает над решением твоей проблемы вместе с сотрудниками Отдела Тайн. Нам нужно убедиться, что крестраж никак не влияет на твое здоровье, на твою магию и на твое самочувствие. Если влияет, то все поправим. Если нет — оставим как есть. В общем, живи спокойно, учись, не дергайся.
Гарри кивнул и приободрился.
Потребовалось еще несколько дней, чтобы мальчик окончательно пришел в себя. Дообследование у Сметвика не выявило никаких ужасных отклонений. Крестраж и правда был — чужеродное магическое образование в ауре, которое, словно паразит, оттягивало на себя часть магической энергии носителя и слегка искажало структуру магических полей.
— Ничего смертельного, — пояснил Сметвик, когда они с Алексеем обсуждали результаты. — Но неприятно, согласен. Из-за этого у пацана могут случаться неконтролируемые всплески магии, особенно в стрессовых ситуациях. И на настроение это влияет. Постоянное ощущение, что чего-то не хватает, что ты не такой, как все, что ты делаешь что-то не так… Очень похоже на симптомы, которые мы иногда наблюдаем у пациентов с поврежденной магической структурой.
— И что можно сделать? — спросил Псовский.
— Да уже сделали, — хмыкнул Сметвик. — Мы поставили блок, немного «поджали» крестраж, ослабили его связь с магией Гарри. Теперь он будет оттягивать меньше энергии, для пацана почти и незаметно будет. Полностью убрать пока не можем: есть подозрение, что это убьет мальчика. Но сделать так, чтобы крестраж не мешал жить, — вполне реально.
— И как это ваше «поджатие» скажется на Поттере?
— Он станет лучше себя чувствовать. Способности к магии не изменятся, но стабильность повысится. Всплесков неконтролируемой магии станет меньше или они прекратятся вовсе.
— Это временное решение? — уточнил Алексей. — Как долго Поттер будет чувствовать себя лучше?
— Пока не снимем блок, — пожал плечами Сметвик. — А снимем его только в одном случае — если появится безопасный способ извлечения крестража.
— И сколько времени ваш блок продержится?
— Технически — пока его не разрушит кто-то извне. Это не зелье, эффект от которого может пройти, и не чары, которые ослабевают. Это магическая конструкция, встроенная в сам организм. Она будет работать, пока в теле мальчика есть собственная магия.
Псовский кивнул и решил, что это хорошая новость. Гарри не страдает, крестраж не мешает ему жить, а значит, проблема решена. По крайней мере, на ближайшее время. В общем, все стало окей. Поттер, окрыленный известием о том, что он «нормальный», с новыми силами взялся за учебу.
А Алексей тем временем разбирался с другими проблемами, которые вскрылись при медосмотре. К счастью, ничего серьезного не обнаружили: ни смертельных проклятий, как у того злополучного первокурсника, ни опасных заболеваний. Но кое-кто требовал внимания.
Например, Невилл Лонгботтом.
Мальчик, которого все считали чуть ли не худшим учеником на курсе (после Крэбба и Гойла, конечно, но все же), на поверку оказался вполне способным волшебником. Просто ему катастрофически не подходила его волшебная палочка.
— Это палочка его отца, — объяснила Минерва Макгонагалл, которая теперь тщательно бдила, как проходит осмотр у гриффиндорцев. — Фрэнк Лонгботтом был отличным аврором, и палочка служила ему верой и правдой. Но это, конечно, не значит, что она подходит и его сыну.
— А что по этому поводу говорит бабушка Невилла? — поинтересовался Алексей.
— О, — многозначительно произнесла Минерва, и ее лицо приняло такое выражение, будто она проглотила что-то очень кислое. — Ничего цензурного. Я не смогла убедить Августу в необходимости покупки новой палочки.
С бабулей Невиллу Лонгботтому не сказать, чтобы сильно повезло. Дамой та была решительной, на все имела свое собственное мнение и считала, что лучше знает, как следует воспитывать внука, чтобы тот вырос настоящим мужчиной и «настоящим Лонгботтомом» (что бы это ни значило).
Как и сказала Минерва, палочка, которой пользовался Невилл, раньше принадлежала его отцу, Фрэнку. Фрэнк, как и его жена, Алиса, были аврорами и чуть больше десяти лет назад очень неудачно повстречались с Пожирателями Смерти. Живыми-то они остались, но вот вменяемыми — нет. Так что бедолага Невилл, можно сказать, остался сиротой. Воспитывала его одиозная «железная леди» — Августа Лонгботтом, которая, свято верила, что если внук будет колдовать именно палочкой Фрэнка, то станет похож на отца — и по духу, и по магической силе.
Вера верой, конечно, но вот только палочка слушалась Невилла из рук вон плохо. Чтобы наколдовать даже самые простенькие щитовые чары, ему приходилось тратить втрое больше сил, чем его однокурсникам. Он выматывался, злился на себя, чувствовал себя неудачником и с каждым днем все больше убеждался, что он «почти сквиб», как любили шептаться за его спиной некоторые не самые тактичные сокурсники.
Псовскому пришлось вступить в долгий и утомительный разговор с «леди бабушкой», чтобы как-то преломить ситуацию. Невысокая, сухопарая, с пронзительным взглядом, она вошла в кабинет директора Хогвартса с высоко поднятой головой, готовая отстаивать свою позицию до последнего.
—Альбус, — произнесла она ледяным тоном. — Я надеюсь, причина, по которой вы меня вызвали, действительно серьезная. У меня много дел в поместье, и я не могу позволить себе тратить время на пустяки.
— Августа, — спокойно отозвался Алексей, — разговор пойдет о вашем внуке. О его успеваемости и о его будущем.
— О Невилле? — устало вздохнула миссис Лонгботтом. — Если вы хотите сказать, что он опять что-то взорвал или провалил какой-то экзамен, то да, я знаю. Вернее, догадываюсь. Он не так талантлив, как его отец, но…
— Он талантлив, — перебил ее Псовский. — Просто вы ему не даете раскрыться.
Августа замерла. Ее глаза сузились.
— Я? — холодно процедила она. — Это я-то не даю?! Побойся Мерлина, Альбус!
— Его палочка, — сказал Алексей, не тратя время на дипломатию. — Она не подходит ему. Это палочка Фрэнка, и она выбрала вашего сына, а не вашего внука.
— Ерунда! — фыркнула Августа. — Моему внуку не нужна новая палочка. Палочка его отца прекрасно ему подходит.
— С точки зрения магической совместимости, — мягко возразил Алексей, передавая миссис Лонгботтом слова Сметвика, — это не совсем так. Магия Невилла подавлена, искажена, он не может нормально колдовать, потому что инструмент, которым он пользуется, сопротивляется ему. Палочка работает против него, а не на него.
— Это все теория! — отрезала Августа. — Практика важнее. Фрэнк был прекрасным волшебником, и его палочка должна помочь его сыну.
— Невилл — другой человек. Он не Фрэнк, Августа. У него своя магическая природа, свои сильные и слабые стороны. То, что подходило его отцу, может не подходить ему.
Разговор затянулся. Псовский приводил аргументы, Августа их отметала. Он приводил в пример других студентов, сменивших палочки и улучшивших результаты, она заявляла, что «Лонгботтомы не равняются на других». В какой-то момент Алексей понял, что дипломатией тут не обойтись, и позвал подкрепление в лице мадам Помфри. Поппи, обычно спокойная и уравновешенная, при виде Августы Лонгботтом подобралась и ринулась в бой.
— Миссис Лонгботтом, — сказала она жестко, — как медиковедьма с многолетним стажем, я заявляю вам со всей ответственностью: если ваш внук продолжит пользоваться неподходящей палочкой, вы с большой вероятностью сделаете из него почти что сквиба. Не бравого вояку, не достойного наследника рода Лонгботтомов, а волшебника, который не может нормально колдовать и считает себя никчемным. Вы этого хотите?
Августа побледнела, но все равно не сдалась сразу. Пришлось показать ей результаты диагностики, объяснить на пальцах, что такое магическая совместимость и почему она важна.
— Хорошо, — наконец пошла на уступки миссис Лонгботтом. — Я подумаю над вашими словами и проконсультируюсь в Мунго.
Бабушка Невилла Логботтома, в сущности, была неплохим человеком, и внука действительно любила. Просто оказалась излишне догматичной. Она привыкла держать все под своим контролем, и, как правило, не допускала ошибок. Вот и уверовала, что права всегда и во всем. Ушла она, гордо расправив плечи, но, тем не менее, кажется, задумалась над тем, что услышала. Через неделю в Хогвартс прилетела сова с письмом: Августа Лонгботтом была согласна приобрести Невиллу новую палочку у Олливандера и просила отпустить внука из школы на несколько часов для совершения покупок и подбора концентратора.
Обзаведясь собственной палочкой, довольный Невилл уже через пару занятий стал лучше колдовать: щиты ставил увереннее, заклинания у него получались четче, и даже в зельеварении, где мальчик всегда отставал, появился прогресс. А главное, Невилл перестал выглядеть так, будто ожидает, что его вот-вот за что-то накажут. Он начал улыбаться, отвечать на уроках и поднимать руку, если знал ответ. И это было, пожалуй, лучшим результатом из всех возможных.
С другими детьми, у которых обнаружились аналогичные проблемы с палочками, было и проще, и сложнее одновременно. Проще — потому что не приходилось спорить с родителями или опекунами, которые были уверены в своей правоте. Сложнее — потому что причина, по которой дети пользовались неподходящими палочками, была банальной и печальной: у их семей попросту не было денег на обновки, они и так еле-еле сводили концы с концами! Палочки передавались по наследству, брались у родственников, покупались с рук — лишь бы ребенку в принципе было чем колдовать. О том, что палочка должна «выбрать волшебника», в таких семьях и не вспоминали.
Алексей не был наивным человеком и прекрасно знал, что магическая Британия далека от идеального общества. Он видел, как живут обитатели Лютного, слышал разговоры обывателей на тему подорожавшей драконьей крови или еще чего-то столь же странно-магического, но чтобы дети ходили зимой в осенней форме, потому что родители не могли купить теплую мантию или нормальную обувь — этого он не ожидал. Выяснилось, что дети из малообеспеченных семей часто выживали зимой в Хогвартсе исключительно на собственной магии, раз за разом накладывая на себя согревающие чары и поддерживая их столько, на сколько хватало магических сил. На учебе это отражалось плачевно, на здоровье — тем более. Ребенок мучился, не мог учиться нормально, скатывался в троечники, терял уверенность в себе и пополнял ряды тех, кого называли «бесперспективными».
Медосмотр вскрыл эту проблему со всей очевидностью.
Псовский, который в прошлой жизни привык выбивать финансирование для своей школы из любых доступных источников, решил, что так больше продолжаться не может. Он пригласил к себе Минерву, и они вдвоем устроили ревизию.
В принципе, деньги у Хогвартса были. Не такие большие, конечно, как хотелось бы, но все же. Потихоньку капали на счета доходы от акромантулов, неплохо пополнили школьные сейфы и находки из Выручай-комнаты. Попечительский совет, после того как Люциус Малфой негласно перешел на сторону Дамблдора, стал более щедр на дотации, но те были целевыми и направлялись либо на спонсирование учебы магглорожденных, либо на решение конкретных проблем школы. Министерство тоже выделяло средства по договоренностям прошлого года, но и тут была загвоздка: сейчас бюджет сжирал приближавшийся Турнир.
— Не густо, — признал Алексей, просматривая цифры. — Но лучше, чем ничего. А что с расходами?
Расходов было — хоть отбавляй. Содержание замка, зарплаты преподавателям, лабораторное оборудование, различный инвентарь, метлы для квиддича, питание (домовые эльфы, конечно, те еще волшебники, но продукты они из воздуха создавать не умели), затянувшийся ремонт… Псовский усиленно затыкал бюджетные дыры, доставшиеся в наследство от предыдущего владельца тела. Казалось бы, Дамблдор, великий волшебник, директор школы — а финансовые дела вел так, будто бы Хогвартс должен был существовать на голом энтузиазме. Многие счета были запущены, контракты с поставщиками не пересматривались годами, а некоторые статьи расходов вообще было не понять.
— Такими темпами мы скоро останемся без штанов, — мрачно пошутил Псовский.
Минерва юмора не оценила.
Тем не менее, ситуация уже была не настолько критичной, как в прошлом году, и Алексей, подумав, решил, что часть средств можно (и нужно!) направить на формирование фонда поддержки малообеспеченных учеников.
— Вы уверены, Альбус? — спросила Минерва, когда он поделился с ней этой идеей.
— Да, — кивнул Псовский. — Если ребенок не может нормально учиться, потому что у него нет подходящей палочки, теплой мантии или учебников, это и наша проблема тоже.
— Я подготовлю список нуждающихся, — вздохнула Макгонагалл. — И продумаю механизм, чтобы выделение помощи не было унизительным для студентов.
Фонд создали к середине октября. Дети, получившие новые вещи, поначалу стеснялись, но когда поняли, что никто не тычет в них пальцем, постепенно успокоились. Некоторые, правда, так и не признались, что нуждаются в помощи, и Минерве пришлось подключать домовых эльфов и Филча, чтобы выяснить, у кого из учеников дела ну уж совсем плохи.
Аргус, кстати, отнесся к этой инициативе с неожиданным энтузиазмом.
— Наконец-то, — проворчал он, когда Алексей попросил его составить список того, чего не хватает ученикам из вещевого довольствия, — хоть кто-то обратил на это внимание! А то Министерство только и знает, что о Турнире своем трещать.
— Аргус, я ценю вашу помощь, — сказал Псовский. — Без вас мы бы не справились.
Филч расправил плечи и с гордым видом удалился, выискивать, у кого из студентов прохудилась ботинки.
Пока Алексей разбирался с финансами, в Хогвартсе снова появились гости. На этот раз, к счастью, желанные. Вернее, не совсем гости, а сотрудники Отдела Тайн, которые приехали искать зеркало «Еиналеж».
Работали они споро, но без фанатизма. Зеркало пока не нашли, но зато отыскали несколько секретных ходов, о существовании которых не подозревал даже сам Филч, знавший замок практически досконально. Один ход вел из подвала в библиотеку, сокращая путь минут на пятнадцать. Другой — из помещений факультета Хаффлпафф в теплицы, что было очень удобно для профессора Спраут. Третий, самый интересный, обнаружился за гобеленом с изображением пьяного тролля на третьем этаже и вел в комнату, заставленную старинными доспехами. Флитвик очень обрадовался находке и сказал, что доспехи — зачарованные. Когда-то они входили в охранный комплекс школы и даже теперь все еще могли встать на защиту замка в случае необходимости.
Еще одним преимуществом от пребывания в Хогвартсе невыразимцев стало то, что наконец была решена проблема движущихся лестниц и исчезающих ступенек. Неладное заподозрил один из сотрудников Отдела Тайн — Тоуркель, который недавно перебрался в Британию из Норвегии на ПМЖ. Вопреки всем гласным и негласным правилам, он не скрывал ни своего лица, ни своего реального имени.
— Профессор Дамблдор, — обратился Тоуркель к Алексею, — вы знали, что лестницы работают неправильно?
— В смысле — неправильно? — удивился Псовский. — Они всегда так работали.
— Всегда — не значит правильно, — покачал головой норвежец, медленно выговаривая слова. Он в принципе говорил с довольно интересным акцентом и тщательно подбирал выражения, из-за чего в диалоге образовывались паузы, а каждая фраза каким-то неуловимым образом казалась внушительнее. — Эта система должна быть запрограммирована. Лестницы двигаются по определенному расписанию, чтобы студенты могли попасть из одной части замка в другую оптимальным путем. А у вас… хаос. Случайность. Ступеньки исчезают, лестницы меняют направление без всякой логики. Это плохо. Небезопасно.
— Я думал, это такая… фишечка, — признался Алексей. — Основатели пошутили.
— Нет, — серьезно ответил невыразимец. — Это просто давно сбилась программа. Возможно, несколько веков назад. Никто не настраивал, никто не чинил. Лестницы работают в аварийном режиме. Чудо, что никто не упал и не разбился. Я такое уже видел, в школе Торвальдсена. Там тоже долгое время считали, что лестницы двигаются нормально, пока не пригласили специалиста, который перенастроил чары.
— У нас нет таких специалистов, — вздохнула присутствующая при разговоре Минерва.
— Есть, — сказал Тоуркель. — Я. Я работал с подобными механизмами. Если вы, конечно, позволите мне вмешаться.
Алексей задумался. По его мнению, лестницы Хогвартса действительно были опасны. Он сам чуть не свернул шею в первый месяц, когда одна из ступенек растворилась прямо у него под ногами. Студенты уже давно привыкли к этой особенности и передвигались по замку с осторожностью, но первокурсники то и дело попадали впросак. И все это считалось нормой!
— Действуйте, — разрешил Псовский.
И Тоуркель взялся за дело. Он провел три дня, сканируя магические контуры лестниц, сверяясь со старыми планами замка, которые хранились где-то в недрах библиотеки, и что-то без конца чертил на свитках.
Через четыре дня лестницы Хогвартса перестали быть опасными и стали вести себя прилично. Больше никакие ступеньки не исчезали в самый неподходящий момент, сами лестницы двигались по четкому графику, а студенты перестали опаздывать на занятия.
Тем временем полным ходом шла и подготовка к Турниру. Первый этап, который должен был пройти вскоре после прибытия делегаций, был полностью сформирован. Система иллюзий, разработанная Отделом Тайн, работала исправно. Оборудование было установлено и проверено, авроры и невыразимцы, которых Министерство выделило для обеспечения безопасности мероприятия, прошли инструктаж и были готовы вмешаться в любой момент, если что-то пойдет не так. Гостевая башня, где когда-то размещались приезжающие делегации, была отремонтирована, вычищена домовыми эльфами до блеска и обставлена всем необходимым. Алексей лично проверил все помещения, чем вызвал легкое недоумение у домовых эльфов, которые привыкли, что директора не интересуют такие мелочи.
— Все должно быть идеально, — пояснил он им. — Гости не должны испытывать неудобств.
Домовые эльфы поняли и забегали еще быстрее, натирая полы до зеркального блеска.
Прибытие делегаций было назначено на 31 октября. До этого дня оставалось чуть больше недели, и Псовский чувствовал, как напряжение в замке нарастает с каждым днем. Студенты обсуждали только Турнир, преподаватели между собой говорили только о Турнире, и даже Филч, который обычно плевал на все, что не касалось уборки, состояния драгоценного замка и миссис Норрис, ворчал о том, что «эти иностранцы наверняка только грязь и нанесут».
В этой суматохе Алексей наконец смог выкроить время для давно откладываемого разговора.
все псы попадают в рай
Levan Mesian
сколько раз в месяц будет псы? будут какие-нибудь масштабные разборки и интриги или будет более-менее спокойное управление и улучшение школы? и постепенное освоение магии?
May 07 21:48 (changed)
Levan MesianReplying to Miledit
Miledit, я про вообще, когда найдут и что сделают?
May 10 01:45
MileditReplying to Levan Mesian
Levan Mesian, ну, когда найдут, тогда и узнаем) Но если с акромантулов Хогвартсу что-то обломилось, то и тут было бы неплохо. Честно, я пока без понятия, что будет с василиском 👌
May 10 01:48