Многое может выдержать ковыль. И ветра его гнут, и копыта к земле прибивают, а он всё равно выпрямляется и тянется ввысь — к луне, к солнцу, к небу — к чему придётся. 

Я давно забыла о девочке, имя которой было Айу серебряная луна. Она умерла в ту ночь, когда пало её ханство, а тело сожгли — о том знали все Степи. Но и век её «брата» Алта серебряное стремя был короток. Говорят, его видели на родных землях — исхудавшего, слабого. Говорят, он кого-то искал, а когда нашёл, умер. 

С тех пор немало ханств сражались за право владеть Лунной Степью. Одни объединялись, другие вырезали друг друга подчистую, и только княжич Снежной Степи не стал заявлять права на эти земли. Только он остался в стороне. 

Через пять лет после падения Атея, Лунная Степь, наконец, обрела нового владыку. Тот случай был вопиющим для других ханств. Какой-то безродный юнец, не разменявший и третий десяток, по слухам, изгнанник, собрал под своим началом других вольных степняков и не только объявил себя ханом, но и сумел удержать Степь, отбив нападения соседей и прочих притязавших. Он объявил себя Лунным Ковылём, а иного имени не взял. 

Следующие три года над ним насмехались все, кто только мог. Ибо, где это видано, чтобы свободный мужчина, тем более, хан, не купил себе жён, не пригнал на стоянку рабов, не упрочил власть появлением наследника и не ходил набегами на соседей? Позор! Позор, да и только. Особое презрение, конечно, вызывали слухи о том, что в Лунной Степи женщинам теперь позволялось ездить верхом и учиться воинским премудростям наравне с мужчинами. Кто не хотел — выбирали занятие себе по душе. Доподлинно узнать о правдивости этих сплетен никто не мог — Лунный Ковыль не вступал в переговоры ни с кем, не пускал к себе никого и сам ни к кому не ездил. 

После множества неудачных попыток напасть на Лунную Степь интерес к ней и её хану поутих, но к десятому году после смерти Атея снова разгорелся, ведь Ковыль впервые подтвердил участие своего ханства в ежегодных Великих Скачках. А значит, все остальные ханы могли увидеть глупца, над которым потешались столько лет. 

Состязание лучших всадников девяти Степей проходило на Свободной Пустоши — единственной земле, на которую никто не смел предъявить права, и где случались редкие мирные переговоры. 

Семь из девяти ханств примчались в Пустошь за три дня до начала Скачек, лишь бы не пропустить приезд Лунного Ковыля и постараться первыми рассмеяться ему в лицо. Княжич Снежной Степи, в отличие от остальных, не спешил и, по обыкновению, прибыл за день до начала состязаний. А от Ковыля не было ни весточки. 

— Испугался! — гоготали ханы на пиру. — Зуб даю — не приедет! 

— А может, он уже здесь и просто не хочет отнимать внимание у всадников, готовящихся к забегам? — тихо спрашивал советник Цай. 

— Если он здесь и до сих пор не показался, значит, прячется, как последний трус! — не соглашались с ним. 

Мне слово в слово передавали их разговоры, и я улыбалась, вальяжно раскинувшись на шёлковых подушках в своём заговорённом шатре, который не мог увидеть никто, кроме моих людей. Мысли и тело охватывало радостное предвкушение. Волнения не было — только спокойное удовольствие. 

— Повелительница, вас хочет видеть советник Снежной Степи, — с коротким поклоном сообщила Гуюг — моя верная подруга и лучшая всадница ханства. — Он почему-то абсолютно уверен, что вы здесь. 

— Впусти его, — кивнула я. 

Спокойствие растаяло без следа, сменившись волнением, принадлежавшим не хану Лунному Ковылю, а давно забытой молодой девушке Айу. 

Десять лет я носила на плечах долг за доброту и ценный совет, которыми  одарил меня советник Цай. Десять лет я вспоминала его и знала, что, если бы не встреча с ним, меня бы давно не было на этом свете. 

Пришла пора отдать долг. Или хотя бы произнести слова благодарности, на которые юная Айу когда-то была столь скупа. 

Полог шатра откинулся, и Цай предстал передо мной. Не поклонился, не поприветствовал — просто осматривал, как я осматривала его. 

Мы оба изменились. Его черты стали острее, на щеке появился едва заметный шрам, а в чёрных волосах теперь серебрилась одна седая прядь. Десять лет назад мне бы и в голову не пришло оценивать его внешность, но теперь я без лишнего стыда подумала: «Красивый». 

Мне было интересно, что он думает обо мне. С нашей последней встречи я лишилась юношеских округлостей, стала жилистей и статнее. Мне нравилось быть женщиной, несмотря на то, что для остальных восьми Степей я была мужчиной, поэтому я следила за нежностью кожи, лелеяла густые волосы, которые мастерицы ханства умело укладывали в сложные причёски. Думаю, я была красива. И едва заметная улыбка, которой дрогнули губы Цая, доказывала это. 

— Приветствую хана Лунного Ковыля, — наконец, поклонился советник. 

— Приветствую советника Цая, — ответила я и тут же, без лишних предисловий, спросила. — Как давно вы знаете, что я — это я? 

— С тех пор, как среди духов пронеслась весть о смерти обуров Алатун и Шоны. 

— А откуда вам известны вести мира духов? 

— У Снежной Степи свои тайны, у Лунной — свои, — спокойно улыбнулся Цай. 

— Я благодарю вас, советник. За всё. 

Мы оба знали, что я имела в виду не только день, проведённый в одной повозке, но и нейтралитет Снежной Степи в борьбе за мои земли, и даже его недавние слова на пиру с другими ханами. 

— Мне всегда было любопытно, как далеко приведёт вас дорога, — улыбнулся Цай. 

— Надеюсь, мой путь вас не разочаровал. 

— Думаю, этот интерес не может угаснуть. 

— Завтра — в день начала Великих Скачек — я открою девяти Степям истинную личность Лунного Ковыля, — призналась я. — Как вы и ваш княжич поступите в его отношении — поддержите или осмеёте? 

— Снежная Степь, как и всегда, будет наблюдать. 

— Иного ответа я и не ждала. 

Мы улыбнулись друг другу, и в глазах Цая мелькнул озорной огонёк. 

— Женщина-хан… — протянул он. — Если завтрашний день завершится вашей победой, не собираетесь ли вы купить себе мужа, как другие ханы покупают жён? 

— А у вас есть товар, который вы готовы предложить? — усмехнулась я. 

—  На моей родине люди не продаются. Но вот залогом союза двух Степей кто-то один стать может, — Цай покрутился, игриво показывая себя со всех сторон.

— А как залог отнесётся к появлению второго, третьего и прочих мужей? — хитро спросила я. 

— Он сделает так, что у его повелительницы не было в них нужды.

— В таком случае над союзом и правда можно подумать. 

Когда советник Снежной Степи покинул шатёр Лунного Ковыля, его губы были немного краснее, чем в миг, когда он туда входил. Впрочем, то же можно было сказать и о моих губах. 

В ту ночь — последнюю, когда меня настоящую ещё не знали девять Степей — я думала о том, что никогда не видела снега. «Наверное, лунный свет на нём должен быть прекрасен». 

В душе царил покой. Старые раны затянулись, вина утихла в недрах сердца, а скорбь сменилась мягкой печалью, которую мне предстояло в далёком будущем даровать Небесному Табуну, как один из итогов моей скачки по степям жизни. Но то — в будущем. 

А в настоящем меня ждала жизнь, полная побед, свершений и радости. 

Жизнь свободная, как развевающаяся на ветру грива чёрного скакуна, на котором я поутру выехала к ханам Степей — с гордо поднятой головой, в расшитом женском платье для скачек и с властной улыбкой на алых от поцелуев Цая губах.