Давящая атмосфера бушующего моря, воды которого выплескивались на палубу с намерением забрать очередное тело в свои пучины, а небо со всей ненавистью било молниям, заставляла команду искать хоть что-то, что могло бы их расслабить.

Дети, которые в силу своей слабости были сильнее этому подвержены, к удивлению не сдавались. Каждого из них подстегивал стоящий в центре палубы Зоро, с очень серьезным лицом, и Гатс, который выглядел столь угрожающе, что некоторые даже переживали по поводу того, что он сделает им какой-то выговор. Лишь одна Ширке по какой-то причине сидела близ них и пристально за всеми следила. Что, правда, тоже напрягало обостренные сердца детей, которые сильно бились от адреналина. К сожалению, все это смешалось: холод, слабые и истощившиеся организмы и страх. У детей начали подгибаться коленки.

Корабль начал постепенно бросать из стороны в сторону. Те, кто не умел нормально стоять на такой палубе, еле держались за прибитые вещи. Корабли, которые точно так же находились рядом и прямо в шторм ловили рыбу, имели огромные шансы врезаться в них.

— Согрейте нас, - но в какой-то момент на совершенно непонятном языке раздался голосок Ширке. Она нежно обняла свой магический посох и обратилась к своей магии, создав в центре всего корабля небольшой, но летающий огонек, который не затухал под дождем. В темноте бушующего моря, где единственным светом была лишь пугающая молния, этот огонек стал очагом успокоения.

А когда же тепло огонька начало согревать всех, кто находился поблизости, тогда кожа на лицах людей начала румяниться. Ощущение промокшей одежды, которая пронизывала тело холодом, отошло на второй план.

— Согревайтесь, - мило улыбнувшись, Ширке посмотрела на деток, уверив их в том, что сможет о них позаботиться. Все их глаза попросту раскрылись от удивления, само представление показалось им чудом... вторым чудом. Ведь все, что сейчас происходило, стало возможным именно благодаря всем этим помогающим им людям. Хотя, все же не так. Это они помогали взрослым.

Приблизительно в то же время, пока корабль плыл по огромным волнам, Пак начал приставать к команде, опрашивая Гатса о том, что же произошло в том замке Графа, куда мечники побежали без него. Правда, в силу его максимально характера, да и того же характера Зоро, он доставал всю информацию по крупицам.

И в основном он слышал только одно…

— Подруга детства Графа искала подводное царство, и утонула ли она сама, или этому кто-то поспособствовал, не так уж и важно. К ней обратился Король рыб, и в конце концов нам нужно отыскать именно его, — обозначал дальнейшую цель Зоро. Правда, не только Пак прислушивался к его тихим словам. Сами дети точно так же обращали внимание на все, что он скажет.

— Вы же знаете, что не просто так подводный монстр отравляет рыбу? — Поэтому в какой-то момент один из них подал голос. Внимание каждого существа на палубе сразу же приковалось к ним. — Еще давно… когда наши родители не были отравлены, а этот всепожирающий монстр только появился, жители пытались его убить.

— Да, они кидали в него гарпуны… — Подхватил диалог другой ребенок, только уже нельзя было сказать, что он был жизнерадостным. — Когда они его ранили, вместо крови выходила зеленая жидкость, которая и является ядом.

— Они не знали этого, и просто старались убить существо, которое уничтожило пару кораблей. Но чем больше они его ранили, тем больше выделялось яда, который отравлял рыбу. Хотя если бы они его и убили… яд, который выделился бы после этого, наверно, сразу же сгубил всех в городе.

Глаза Гатса и Зоро неспешно сжались.

Они только сейчас поняли, что подробностей по демону у них не было.

— Придется значит схватить ее живьем… — Ранее хмурое лицо Зоро стало в разы подготовленнее. Он не был похож на сжавшего зубы Гатса, который двояко посмотрел на свой гарпун.

Всего лишь ядовитый дракон, похожий на какого-нибудь Морского Короля. Это все, что ему было нужно знать.

Вот только в этот же момент, когда атмосфера на палубе стала сдавленной, Пак решил разбавить ее хоть чем-то. Улыбнувшись и сев на голову Гатса, он заговорил:

— На самом деле ведь можно понять Графа Окулуса. — Вот только тема, которую он начал, заставила Зоро сразу же опустить голову. — Его хорошая подруга умерла, так еще после того, как она стала демоном, на нее объявили охоту. Такое выдержать весьма сложно. Нельзя его осуждать за то, что произошло.

В этот же момент на само лицо Гатса пала тень. Пак, который на нем сидел, не ощутил никаких грубых эмоций… лишь насмешку. Это раззадорило его еще сильнее.

— Его действия абсолютно нельзя одобрить, не подумайте, я говорю только про злость, которая проснулась в нем, когда все это произошло. Люди они такие… сходят с ума от того, что давит на них. Даже Гатс часто дает сдвигу, но все действия в конце концов можно объяснить…

— Что, черт возьми, ты продолжаешь нести день изо дня? — Однако совсем неожиданно, до него донесся грубый голос Зоро. — Ты вообще знаешь, что значит быть серьезным? — Его лицо… оно не только выдавало абсолютную несогласность с его словами, но и говорило о том, что если он не заткнется, то произойдет что-то плохое.

Посмотревшая на все это Ширке сразу поняла… слова Пака, сам смысл слов, выбесили мечника, из-за чего он впервые показал им настоящее раздражение. Вот только вжавший голову в плечи Пак, зацепился лишь за сами слова. На его лице появилось возмущение.

— Я просто разбавляю атмосферу! Разве тебе нужно быть таким грубым и вымещать на мне свое недовольство? Я здесь, между прочем, единственный, кто пытается разбавить неприятные ощущения от приключения. Это тоже сложная миссия.

— Летающей крысе не подстало обсуждать темы, в которых он ничего не понимает. Можешь разбавлять атмосферу детям, показав им пару фокусов, но не тем бредом, который ты сейчас высрал. Лицо Пака тут же поджалось от удивительной бури эмоций.

— Крыса? — Его губы скривились. — Да ты взъелся с ерунды! Может быть, это ты здесь грызун? Готов поспорить, ты в жизни не чувствовал того, через что проходил Окулус. Я, как фея, готов от лица всех заявить, что нет ничего больнее, чем когда на твоих глазах уничтожается мечта того, с кем ты близок. Я всего лишь сказал, что понимаю злость человека, который прошел через это. Не нравятся разговоры, так заткни свои уши!

— …

— Или ты настолько черствый, что просто эмоции ощущать неспособен? Я тебя не знаю, ты для нас путник пяти минут, и ты не имеешь право так мне высказываться. Или хотя бы проси в следующей раз говорить потише!

— … А то что? — Посмотрев на Пака исподлобья, он одним лишь своим давлением прибил к полу чуть ли не всех. Даже Гатс ощутил угрозу… Но сидящий на нем Пак преисполнился крепостью воли Гатса и сразу же вскочил на ноги.

— Давай проанализирую твои эмоции, и если ты и близко не чувствуешь давление от этой ситуации, которое я пытаюсь разбавить, то ты передо мной извинишься. Ведь не ты один здесь находишься, и лишь тебе не нравятся мои слова. Но если я не прав…

— Я убью тебя! — На лице Зоро даже после этих слов не блеснула капля насмешки. Каждому казалось, что он говорит абсолютно серьезно.

— Эй, постойте! — Сидящая на шапке Ширке Иварела сразу же попыталась подлететь. — Вы вообще думаете о том, где находитесь? Поспорить вы можете и любом другом месте. Игнорируя ее слова, Пак подлетал ближе. — Ну хотя бы ты, Гатс! Нам некогда ссориться. Что, если сейчас начнется что-то опасное?

Однако Гатс не делал ничего. На его лице стояла лишь очень слабая улыбка. Он продолжал отпивать из бутылки с алкоголем, которую взял с собой, и тщательно все анализировал. Ждал того момента, когда Пак подлетит ближе, и…

— Что? — Оказавшись на достаточном для проверки эмоций расстоянии, Пак замер. Он ощутил…те самые эмоции гнева, боли, все то, что человек ощущает, когда видит разрушение мечты другого… Все, что он чувствовал не единожды, только возведенное в степень, и находящееся при этом под самым жестким контролем, который он только видел.

Его боль нельзя было сравнить с таковой у Гатса. Но он пережил то, из-за чего осуждал Графа, и даже не ощущал желания опустить руки. Наоборот, самым его преобладающим желанием было желанием подраться, сразиться и стать сильнее, чтобы добиться поставленной цели.

— Перевести вину ответственности на других — это удобно, — сказал ему Зоро, смотря прямо в глазе. — А принять ошибку и жить, чтобы стать лучше — это по-мужски. Так может быть, ты опять хочешь пошутить что-то на эту тему? В лицо тому, кто станет сильнейшим мечником.

Смотрящий на него Пак ощутил и вторую волну эмоций, связанную с огромной честью. И хоть слова про сильнейшего мечника удивили не меньше, но он уже не мог нормально держаться. Он понял, что был не прав. После чего…

Хвать!

Зависшего Пака резко обхватила большая рука. Гатс сжал фею, заставив его высунуть язык, и в конце концов отбросил куда-то в сторону, не заботясь о том, что произойдет.

— Я еще не помню дня, чтобы он не раздражал, — невыразительно проговорил он, от чего Зоро лишь моргнул. — Но про это я слышу впервые… Сильнейший мечник? Используя магию, не сложно называть себя мечником, а в чистом фехтовании думаешь ты силен? — Он указал пальцем на катаны, дав понять, что всевозможные трюки, в которых он прорезал все что угодно, он считал именно магией.

И удивительно, но… это укололо Зоро.

— Думаешь, чистое мастерство можно принимать за магию? Да я и без вкладывания сил уделаю тебя в два счета, могу показать это уже в следующий раз, когда вытащу из ножен свой клинок.

— Махаешь мечом ты с полным пониманием того, что делаешь, но пока ты применяешь свои трюки, говорить ничего нельзя. Сильнейший мечник это я… — Гатс будто бы просто пожелал обозначить это как факт, и больше ни о чем не говорить. Вот только именно это и разбавило атмосферу, которая успела еще сильнее накалиться после недавнего разговора.

— Ты хорош только в том, чтобы сохранять свои мечи целыми, понял?

— Да, я знаю. Ты то свой третий клинок постоянно ломаешь.

— Слышь, да я тебя… — Слегка вытащив катану из ножен, кривя лицо от раздражения, Зоро, однако завис. И не от того, что Гатс сам взялся за свое оружие, готовясь поспорить. Он ощутил давление, притом именно от своих мечей.

Они ощущались совсем по-другому. Настолько, что даже посмотрев на них, и узнав внешний вид, он все равно не мог их узнать.

— …Что-то случилось? — Вмешалась в их спор Ширке, уставившись в широко раскрывшиеся глаза мечника добрым взглядом, словно для того, чтобы успокоить его.

— Почти…ощущение, будто проклятие на мече усилилось. Притом на обоих, — Зоро посмотрел на свой Вадо Итимондзи, который старался закалить, и понял, что он прямо-таки бурлил силой. А вот Шусуй, который уже был покрыт волей, подвергся влиянию в меньшей степени. В целом он и сражался им реже.

— Хмх, все очевидно, — Сказал надутый Пак, вернувшись к ним в строй, только севший уже на голову Ширке. — Как мастер шестого разряда по различению проклятый, могу с уверенностью сказать, что этот клинок стал более злым после того, как впитал кровь демонов.

— Дурак ты, ни в чем не разбирающийся, — Сказала сидящая на той же шляпе Иварела. — Меч не всегда становится злым от крови демонов, он становится подстать хозяину. Поэтому меч Гатса содержит гнев, будто бы тысячи демонов, а вот мечи Зоро, притом оба, содержат твердость его духа и бесконечное мастерство, к которому он стремится. Его слова про сильнейшего мечника не шутка.

Гатс молча осмотрел два клинка. Они казались удивительно хрупкими, но он помнил то, что происходило ночью. Сколько бы он ими не рубил, они сохраняли свою прочность. Это была уже не магия.

— Однако свое проклятие эти мечи получили очень давно, и у них есть своя воля, что необычно, — Продолжила Иварела. — Тебе придется очень сильно постараться, чтобы сдержать их волю, если они так и будут становиться сильнее.

Зоро молча встретился с очень серьезно выглядящей Иварелой взглядом, и к ее удивлению, просто ухмыльнулся.

— Я готов умереть, если сдамся. Сам же себя и зарежу, — Глаза окружающих раскрылись…даже Гатс поднял подбородок. Ну а в остальном, поняв, что случилось с мечами, Зоро всунул их обратно в ножны.

Вот только словно этого и ожидая

Бух*

Это наконец началось. Об их палубу кто-то долбился, словно целый рой. Безостановочный стук, который начал разрушать корабль. На них напали, однако это был вовсе не Ядовитый дракон. Рыбы демоны.

Какая-та тварь опять натравила на них все проблемы этого моря.