Каноничный (вписанный в сюжет и полностью одобренный автором) омак от товарища Dolganik-а 

https://author.today/u/dolganik

Собираюсь добавить его в 19 главу, но он не слишком привязан ко времени, поэтому можно читать и так.

Джин сидел в своём уютном кабинете. Ему было тепло и комфортно. И этот комфорт до сих пор, спустя столько времени после расставания с родной деревней, вызывал у него внутреннее неприятие. Сейчас стало легче, сильно легче. Однако теперь ему приходилось сознательно одёргивать себя: ведь богатство начинало казаться ему… Обычным? Само собой разумеющимся?

А это было плохо.

Ему всё больше и больше казалось, что он вживается в шкуру одного из тех мерзких богатеев, только и делающих, что пьющих все соки из простых людей. Которые при этом сами ни на что полезное не способны… Но он-то не такой! Да, общих доходов с его предприятий вполне хватило бы на постройку собственного — отдельного от родительского, хех, поместья — домика. Или даже (вздумай он запустить руку в эти, как их… оборотные средства) на целое небольшое поместье.

Но нет. Эта наглая девчонка, Куроме, права: дав своей жадности волю раз, потом другой и третий, он сам не заметит, как станет неотличим от тех, кого так сильно ненавидит. А ведь даже ничего плохого не делая, просто размышляя — он уже чувствует жадность. Сами собой прокрадываются в сознание шепчущие соблазны…

Поэтому, хоть он и мог бы начать брать деньги из оборота собственных предприятий, но предпочёл выделить себе лишь долю прибыли, а остальное пустить на расширение производства и на повышение удобства труда рабочих. Да и вся мебель в его кабинете была сделана либо отцом, либо его работниками.

Это ведь хорошо, да? Он ничего не крал, не забирал себе результаты чужого труда, а честно и справедливо платил её создателям! Хорошо ведь?..

Как же всё теперь стало сложно… Вот ведь шутка судьбы… Кто бы ему сказал ещё год назад, кем он станет сейчас? Просто смешно…

А ещё, к слову — в отличие от большинства ленивых дворян, просто наслаждающихся своими привилегиями и не стремящихся стать лучше — он недавно, всего неделю назад, прорвался на ступень Неофита! Да, теперь он — полноценный Воин Духа, пусть и самого младшего ранга! После этого вредная малявка Куроме перестанет над ним смеяться! Да и красавица-Акаме, возможно, наконец-то заметит его…

Да, он пока слабее своих взрослых сестёр, но разрыв-то теперь сократился — и со временем будет сокращаться сильнее! Уж Куроме-то он догонит, правда ведь?

А на улице тем временем только час, как взошло солнце. Прямо сейчас Джин, держа в руке кружку кофе, читал «Независимую газету». Будучи прогрессивным человеком и особенно теперь, когда стал богатым и влиятельным, он считал своим долгом быть в курсе происходящих в стране событий. А чтобы не давиться официальной пропагандой, заведомо наполовину (и хорошо ещё, если только наполовину!) лживой, использовал альтернативные источники. Вот как сейчас. Имперцы клеймили «НГ» как революционное и хуже того: продавшееся западникам издание. Очевидно, что это была очередная ложь со стороны провластных СМИ, ведь «Независимая газета» освещала то, что последние предпочитали замалчивать.

Грёбаные трусы, боятся сказать людям правду! Знают, что с ними люди сделают, если узнают, что происходит на самом деле!

Джин любил «независимое» издание: ведь оно помогало куда легче и быстрее разобраться в происходящем в стране, а главное — понять, почему всё происходит именно так. Узнать имена конкретных виновных в нынешней клоаке людей. Услышать то, что нигде больше не услышал бы. Узнать, наконец, всю правду — без прикрас.

Джин медленно и насколько мог вдумчиво прочитал про ситуацию в стране, Столице и столичном регионе. Если коротко, то она оставалась стабильно неприятной, с тенденцией к дальнейшему сползанию в пропасть. Военные расходы тяжким дополнительным бременем легли на без того не благоденствующий народ, коррупция в аппарате Премьера брала новые высоты, полиция и тайные службы свирепствовали в подавлении всяческого инакомыслия, в усердии своём доходя не только до страшного, но даже и до смешного…

Наконец, Джин дошёл до колонки, посвящённой Северной войне, в которую вчитываться не хотелось. И узнал новость о том, как мужественный принц Нума Сейка принял смерть от рук Ледяной Смерти. Хех, грустный каламбур вышел. Жалко этого человека, доблестного и честного, но сдавшегося превосходящей силе и трагически погибшего за идею спасения своих людей от колониального ига…

Самому Джину было немного стыдно, хоть сам он вообще никаким боком не отвечал за жертвы в этой войне… Он ведь не мог помешать чёртову Онесту выдвинуть войска на Север, да? Не мог. Так что и одним из тех, описанных в статье «вечно молчащих тупых имперцев», считаться никак не мог.

И вот он быстро дочитал до колонки, посвящённой некой Повелительнице Падали и том, что её якобы признали Внерангом. Тут ему стало интересно, и он вчитался внимательней: ведь он помнил, как наставник рассказывал о них. Якобы сильнейшие из воителей, превзошедшие человеческие пределы, способные в одиночку противостоять любому количеству врагов. Понятно, что это всего лишь преувеличение, но ещё один подобный монстр, вставший на защиту нынешней прогнившей Империи…

Это было неприятно. Очень.

Наконец, Джин дошёл до финальных строк этой статьи:

«И вот так на больном трупе наполовину разложившейся Империи выскочила новая язва. Сколько крови ещё выпьет из людей наследница Мертвителя, одного из жутчайших монстров в Имперской истории, эта мерзкая Куроме Абэ? Нам остаётся лишь гадать!»

Парень усмехнулся. Куроме Абэ? Ха-ха. Смешно. У его жуткой сводной сестрицы есть ещё более жуткая тёзка. Может, это имя такое, особенное? Темноглазки обязаны быть злобными и опасными? И сильными.

Тут Джин вспомнил уважение, проявленное мастером Алексом по отношению к сестре. А ведь он до сих пор её уважает, хоть и сам уже стал Воином…

А вдруг?.. Да нет, не может такого быть… Но вдруг?

Улыбка как-то незаметно покинула лицо Джина…

Спустя пару часов пришло время ежедневных тренировок с мастером Алексом. И, хоть и зная его нелюбовь к прессе, Джин притащил на неё эту треклятую статью.

— Приветствую вас, мастер.

— Здравствуй, ученик, — кивнул ему наставник.

— У меня тут появился… вопрос, не связанный с нашими тренировками… Вы не могли бы мне помочь?.. Ответить на него?

Учитель посмотрел на него с сомнением. Всё же Джин никогда не был робким парнем и редко так мялся.

— Спрашивай, смогу — отвечу.

И тут Джин достал доселе спрятанную за спиной вырезку из газеты.

— Прочтите, пожалуйста.

Алекс с сомнением взял листок, но вчитался. Сначала его лицо сохраняло расслабленное выражение, но по мере чтения стало серьёзным. Джину даже на миг показалось, будто в голубых глазах Воина отразилось нечто странное, чуть ли не испуг. Но, верно, лишь показалось: когда парень моргнул, Алекс продолжал читать статью с всё той же внимательной и серьёзной миной.

Наконец, дочитав, Алекс хмыкнул. Но как-то натянуто:

— И что ты мне хотел сказать, показывая сомнительную статью какой-то жёлтой газеты? Неужели опять решил попытаться втянуть старика в свой кружок революционеров? Мне казалось, что после того, как ты здесь пообтёрся, поговорил сначала со мной, потом с Куроме — и занялся, наконец, реальным делом, которым по-настоящему можешь помочь людям, у тебя в голове прояснилось. Или я слишком мало нагружаю одного балбеса, и в его голове снова завелась старая дурь?

Под взглядом невысокого, обманчиво безобидного старика — лет пятьдесят ему уже, старик, не иначе! — Джин пристыженно склонил голову, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. В первое время он действительно пытался агитировать Алекса, что, очевидно, не привело ни к чему хорошему. Наставник, конечно, совсем не такой циничный и ядовитый, как Куроме, да и на дворян он смотрел без иллюзий, как-то устало-цинично; но почему-то, разговаривая с ним о политике, Джин постоянно чувствовал себя дураком, который сам не разбирается в том, о чём говорит. Разумеется, на данный момент юноша изрядно подтянул свои знания, но что-то ему подсказывало, что и сейчас, подними он ту тему, опытный, многое повидавший воитель опять станет смотреть на него, словно на не видевшего жизни несмышлёныша.

— Нет, наставник, — выдавил из себя уже далеко не столь уверенный в своей идее парень — Просто… вы же видели, как зовут эту Повелительницу Падали? Как нашу Куроме! И Куроме ведь тоже воительница, как та злодейка. Вот я и подумал, что, может, Куроме Абэ — это она и есть?

— Не неси глупости, мальчишка! — как показалось Джину, резковато воскликнул Алекс, но потом улыбнулся и покачал головой. — Ты хоть знаешь, сколько по всей Империи девиц, которых зовут Куроме? Десятки тысяч! Или даже сотни. И поверь мне, воительниц среди них тоже хватает. Ишь кого себе в сводные сёстры захотел! Целую воительницу Вне Рангов и приближённую Императора! Куроме её, видишь ли, тоже зовут! Где мы и где она?! — воскликнул обычно спокойный воитель.

— Но ведь… — начал возражать, не желающий сдаваться парень.

— Совпадение имени ничего не значит, — перебил недовольный наставник. — Не выдумывай лишнего. Просто выкинь из головы эти глупости.

— Но вы ведь удивились тогда! — упрямо воскликнул Джин. — Когда услышали про то, как она стакан бумагой порезала! Уважение ей тогда выразили!

— И что? Это просто техника. Я удивился, что в таком возрасте она смогла научиться столь сложной технике и выразил уважение к её таланту. В конце концов, я сам никогда не выделялся ничем таким, только упрямством, — немолодой воитель ностальгически усмехнулся, явно собираясь погрузиться в старые воспоминания.

— А сейчас вы бы так смогли? — не позволил перевести тему Джин.

— Это неважно, — немного замешкавшись, ответил Алекс. — Выкинь уже из головы все эти дурные мысли! А если не можешь или не хочешь, то хватай гантели! Чего встал? Раз пришёл, то хватит чесать языком и принимайся за дело!

— Но… — попытался возразить парень, который не собирался начинать тренировку именно сейчас.

— Заставлять тебя надо?! — Воин сурово сдвинул брови, а его ученик ощутил как на плечи опустился почти осязаемый груз его недовольства.

— Нет, мастер!

Вечером Джин утонул в старых газетах и книгах, набранных везде, где только он успел побывать за день. В библиотеке поместья, где хватало пыльных пачек с самыми разными изданиями, а также ещё в парочке мест… От ужина в кругу семьи парень отказался, сославшись на плохое самочувствие после тяжёлой тренировки и загруженного рабочего дня. Не набегавшаяся даже за целый день, Рейка активно возражала такому решению, желая вместо уроков поиграть со старшим братиком. Но мастер Алекс, который весь день странно на него поглядывал, утащил маленькую непоседу на вечерние занятия.

Благодарно (и не совсем искренне) ему улыбнувшись, задумчивый подросток поспешил в свой кабинет.

Спустя несколько часов, сидящий в удобном кресле, укутавшийся в плед, окруживший себя различными газетами, журналами и книгами, Джин потёр уставшие глаза и поднял взгляд к потолку. Теперь, зная больше, он задумался над утренней загадкой всерьёз.

Конечно, многое из того, что Джин узнал, противоречило его идее, да и насмешливые слова мастера Алекса не пропали втуне. Но если отбросить ряд противоречивой информации и сделать несколько допущений, то…

Вот теперь ему стало по-настоящему жутко. Ведь если его сестра — та самая Куроме… Они все в большой, нет — огромной опасности! У такого человека не может не быть врагов. Ха-ха, он даже лично знал таковых. Ведь вся революция — её прямой враг!

Как бы над ним ни насмехался наставник, но Джин ни разу не мечтал о столь противоречивой и влиятельной родственнице. На самом деле он очень надеялся, что учитель Алекс прав. Что Куроме Абэ, Повелительница Падали и та Куроме, которая его, Джина, сводная сестра — всего лишь тёзки.

Очень.

Но как бы он ни хотел, как бы ни старался, но парень просто не мог выкинуть из головы засевшую там параноидальную идею. Да, она глупая, идиотская, неправдоподобная — однако он уже не мог прекратить о ней думать… Ведь у Куроме Абэ, как он выяснил, была не менее знаменитая сестра.

И эту сестру звали… Акаме.

Куроме и Акаме Абэ, как и его сводные сёстры, являлись воительницами. Внерангом и Мастером соответственно. И они обе очень молоды, потому что обе были жертвами жестокой и преступной инициативы Имперской Службы Разведки по выращиванию детей-убийц. Тоже случайное совпадение?

Если даже да, то очень пугающее. Конечно, в газетах Отряд Убийц описывали отнюдь не как то место, воспитанницей которого могла стать их Куроме. Как почти что тюрьму для кучки психически и морально искалеченных малолетних психопатов, которых, если прогнившему правительству потребуется расправиться над неугодными, спускали с поводка. Но... автор статьи мог и немного преувеличить, так ведь?

Свободная пресса, конечно, не врёт, ведь она свободна. Но при этом сами журналисты, наверное, могли что-то не так понять? Или Повелительница Падали могла мастерски скрывать свою истинную сущность. Ведь совсем уж сумасшедшую ни за что не подпустили бы аж к самому Императору, верно? Верно?

Джин поплотнее укутался в плед.

На мгновение у него в голове пронеслась идея, что если его Куроме — та самая злодейка и кровавая убийца, то у него есть шанс убить одного из страшнейших врагов движения освобождения. Но он тут же выкинул эту… эту мерзость из головы. Куроме не заслуживает смерти, тем более из-за простого подозрения.

Конечно, Куроме, которую он знал… Она циничная, ироничная, сильная, да. Но не злая… даже хорошая — хотя он бы и раньше подобное никогда ей в лицо не сказал…

По крайней мере, такой она казалась ему до сих пор.

К их семье она была исключительно добра. Да и к нему, если припомнить, тоже… Сколько раз он спорил с ней насчёт революции и свинцовой мерзости нынешней Империи? Много. Чуть ли не при каждой встрече. И что? И ничего. Она высказывала своё мнение, приводила логичные аргументы, с чем-то даже соглашалась, хоть и делала из этого ощутимо иные выводы, нежели сводный брат. Разговаривать с ней было даже интересно, хоть и порой неприятно из-за насмешек и вечных сомнений в его уме.

…И из-за того, что эта заноза действительно превосходила его в эрудиции и способности думать.

Стал бы убеждённый имперский палач в обманчивом обличье мелкой девчушки выслушивать столько самой настоящей крамолы? Джин очень в этом сомневался…

«Но ведь сестра Куроме Абэ — революционерка; раз так — не могла бы Куроме, ну, не знаю… привыкнуть к подобным речам?» — мысленно спросил себя Джин и в очередной раз покачал головой, пытаясь выгнать дурные мысли прочь.

Да даже если Куроме и правда Повелительница Падали и только притворяется хорошей, то… Что он тогда может сделать? Ничего хорошего из попытки её убить не выйдет. Мастер рассказывал, насколько опасны сильнейшие из Воинов Духа и насколько у них развита интуиция. У него, свежеиспечённого Неофита, просто-напросто нет шансов провернуть подобное. Да и Куроме всегда видела его насквозь, она сразу заметит его странное поведение…

А ещё Акаме — если она та самая Кровавая Акаме, героиня революции и предательница Империи — гораздо лучше него понимает, что лучше для простого народа. И будь Акаме реально той самой, это бы сделало её лишь притягательнее для Джина… И много дальше от него. Ведь где она, героиня революции, Мастер Боя, а где он, хоть и богатенький (причём в основном благодаря другой его сестре), но всего лишь свежеиспечённый Неофит? И это ещё недавно ему казалось достижением…

Зато он не помнил, чтобы кто-то писал о муже Кровавой Акаме. Хоть какой-то во всём этом кошмаре наяву плюс был бы.

От подобной глупости Джин тихо рассмеялся.

Он очень надеялся, что совпадение имён его сестёр с такими знаменитостями — лишь злая усмешка судьбы. Очень надеялся. И он в очередной раз за день по совету Алекса попытался перестать об этом всём думать. Но… не смог.

Опять. Просто… вдруг всё это — правда? Акаме — на самом деле Кровавая Акаме, а Куроме — на самом деле Повелительница Падали. Как они могут мирно находиться вместе? Разговаривать, улыбаться, смеяться, шутить? Не могли же революционерка и имперка просто… Мирно находиться рядом? Забыть предательство одной из них?

Или могли?

А что, если Куроме Абэ была щупальцем революции в стане имперцев? Или… или ровно наоборот: Кровавая Акаме — щупальце Империи в стане революционеров? После уроков логики Джин никак не мог пройти мимо такого предположения, какой бы жутью от него ни веяло!

Он вновь покачал головой, вновь попытавшись прекратить об этом всём думать. Безуспешно.

Его мысли о том, что, дескать, сестра — изнеженная богачка, которая никогда не знала настоящего труда и не видела лесных тварей, сейчас кажутся… Смешными. Глупыми. Несправедливыми. Ведь если она — та самая, то, согласно газетной статье, у неё в подчинении ТРИ БЕДСТВИЯ! Три! Бедствия!

Которых она убила. Лично.

И да: он не поленился и специально прочитал в энциклопедии, кто такие эти Бедствия, хоть само название уже говорит о многом; но вот о том, насколько конкретно эти самые Бедствия опасны — нет. Что ж, он прочёл. И ужаснулся. Опять… Ведь одного Бедствия достаточно, чтобы опустошить не то что город, а целую провинцию! Одного Бедствия! А Куроме Абэ убила МИНИМУМ ТРЁХ!!! Сравнение такого человека с целой армией уже не кажется надуманным преувеличением.

Да уж… Как же он глуп и слеп…

И в одном мастер прав безусловно: об этом открытии точно стоит помалкивать. Ни родне, ни друзьям — никому ни полслова! Всё равно никто ничего сделать не сможет… что-то противопоставить Внерангу может лишь другой Внеранг. Или монстр в ранге Бедствия. Ну, или слаженная команда Мастеров Боя.

Ему очень нужно поговорить с сестрой. Непременно наедине, подальше от родни. Чтобы их защитить. И ему очень хочется надеяться, что настоящая она — именно та, кого он видел в ней: резкая, но заботливая, властная, но терпеливая, циничная, но всё равно устремлённая к добру, несмотря на все разочарования. А не та злобная Куроме Абэ по прозвищу Повелительница Падали, для которой газета не пожалела сажи: массовая убийца, палач свобод и чернокнижница-некромантка…

Ведь иначе она просто-напросто убьёт его, чтобы сохранить свою тайну.

«Надеюсь, это случится хотя бы быстро и безболезненно…»