На первый взгляд массовое становление рок-звезд первой волны цепными псами режима выглядит парадоксально: рок вроде бы про бунт, а не про смирение. И что наиболее удивительно, «прогнуться под изменчивый мир» поспешили даже те, кому протестовать на самом роду писано — немногочисленные панки и стебари той волны, дожившие до наших дней. Например, гр. Пурген, Бахыт-компот и т.д. по градусу разводимой антиукраинской пропутинской истерии способны составить конкуренцию даже таким мастодонтам жанра, как Соловьев.

Шахрин чуть ли не самолично катает доносы на своих недостаточно патриотичных коллег по цеху, Кинчев, вооружившись большой лупой, выискивает «число зверя», которое под покровом ночи зашифровывают пентагоновские шпионы, Самойлов мечтает расстрелять всю педоту с либерастней, любые грани между Чичериной и палестинским фанатиком заботливо стерты ластиком российской контркультуры.

На самом деле ничего удивительного в этом нет, ибо дьявол, как обычно, кроется в деталях: «рок — это про бунт», а не «рокеры». Рокеры все же куда чаще про тупых говнарей. Более того, содержимое лавки старьевщика в лице всех этих Самойловых с Кинчевыми к року никакого отношения не имеет, по меньшей мере, последние лет двадцать. Много ли рокеры той эпохи за эти два десятилетия написали выдающихся песен? Я не могу назвать ни одной, если, конечно же, кто-то не считает всякие «дедушка по городу шагает босиком» рок-музыкой. Все их хиты остались «в комнате с белым потолком» питерской хрущевки 90-х. Без права на надежду! И слушает сегодня их исключительно возрастное ностальгирующее население. Невозможно себе представить современного школьника, который бы сходил с ума по «Агате Кристи». Полагаю, что концерт какого-нибудь «Чайфа» в наши дни больше напоминает поминки в доме престарелых, нежели рок-н-рольный задор. Где не трусики на сцену летят, но вставные челюсти, обгаженные старческим недержанием панталоны и пузырьки корвалола.

Русский рок со всей своей уникальностью, смыслом, задором и бунтарством фактически умер ровно в тот день, когда умер и Советский Союз. А с ним умерла и идея противостояния Советскому Союзу, из разлагающегося трупа которой родилась идея новая, не романтическая, а сугубо мещанская — зарабатывать бабло. Все, что было дальше — сплошная какая-то «тулула», и лишь единицы, такие как ДДТ, смогли продержаться до конца 90-х. В этом плане Цой погиб очень своевременно: если кто-то думает, как много прекрасных песен он мог бы еще написать, если б не злая превратность судьбы, я вас успокою: ничего интересного он больше не написал бы, как и вся остальная тусовка. Вместе с СССР ушла и сама идея.

Перелом в русском роке произошел приблизительно в 1993 году, что видно даже по молниеносному изменению стиля всех рок-групп первой волны. Если ДО Егор Летов голосом затравленного анархиста ревел про тифозные бараки черепных коробок, то ПОСЛЕ было сплошь унылое нытье, и ни одного хита с тех пор он так и не написал. Фанаты ГО, конечно же, на это возразят, для них священно решительно все, что вышло из под пера гуру. Однако же ярчайшим показателем является тот факт, что ассортимент воспроизводимых где бы то ни было сегодня песен ГО ограничен сплошь репертуаром 85-93 годов. То же самое можно сказать и про гр. «Сектор Газа»: до 93 года это был очень жесткий агрессивный рок, выражавшийся в степенях от крайнего презрения сформировавшейся системе, вроде «я кланяюсь начальнику, ведь он второй отец» или «а кто пашет за станками — истинный дурак» до трудностей выживания в постсоветской России. После — убогая синтезаторная попсня с заезженными шуточками про тещу.

Эта агрессивность выражалась и в звуке: сколь жесткое гитарное рубилово было в альбоме «Колхозный панк», столь жалким гитарным дристаловом под примитивнейшие синтезаторные аранжировки, сляпанные за день на коленке, оно сменилось к альбому «Танцы после порева». Деградация налицо. Это было следствием перехода от рока к попсе, которую рокеры еще вчера так сильно ненавидели.

Рокеров, в наши дни вставших на путь оголтелой путинщины, можно разделить на две категории: тех, кто познал его через религиозный фанатизм, и тех, кто постиг дзен житейско-старческой мудрости. Сначала поговорим о первой категории.

В США есть такое явление, как «клуб 27». Согласно легенде, при достижении этого возраста (плюс минус пара лет) у рок-звезды стремительно возрастает риск смерти. Выборка действительно поражает: в 27 лет умерли Хендрикс, Моррисон, Кобейн и т.д. Этот закон применим и для российских рок-звезд той эпохи: Башлачев и Чумычкин умерли в 27, Цой — в 28 и т.д. В среднем взрыв смертности в кругу рок-звезд (именно той волны) приходится на 26–30 лет с пиком на 27–28, однако же при детальном рассмотрении ничего мистического в этом нету.

Рок-звезда той поры — фигура обычно мнительная, утонченная, свободолюбивая и очень чувственно пропускающая через себя переживания, что и позволяет ей столь остро сублимировать в творчество. Пика популярности она в среднем достигает к 25 годам, а вместе с тем получает и первые серьезные проблемы. Поскольку рок-звезда — вчерашний дворовый пацан, неискушенный в вопросах жизни, то он, как правило, неспособен фильтровать свое окружение. Поскольку мягкотелый распиздяй, то он никому не способен сказать «нет». Как итог, на популярную личность слетается уйма проходимцев самого разного калибра, и если учесть то, что рок вырастает из маргинально-подвальных кругов, то и окружение формируется соответствующее.

До кучи от внезапно приваливших ништяков крышу рок-звезды сносит окончательно, после чего вся жизнь превращается в беспросветный алко-трип со всеми вытекающими отсюда последствиями: не зная ни в чем меры и не умея никому отказывать, вчерашний простой пацан начинает потреблять, как не в себя, все сомнительные прелести жизни. И все, к чему сводится его жизнь, по меньшей мере, на ближайшие лет пять — бесконечное бухалово, ширялово и ебалово.

В итоге и без того специфичные люди не от мира сего дохуяриваются до такой степени, что начинают откровенно шизеть. Лучшая композиция Федора Чистякова отнюдь не «Человек и кошка», лучшую композицию он исполнил, когда, ухуярившись галлюциногенами, принял за ведьму из ада свою сожительницу и, решив избавить мир от ее черной ауры, захуярил во время прогулки ножом. Вот уж поистине «Доктор едет-едет сквозь снежную равнину...».Читал как-то историю «Гражданской обороны» — это, конечно же пик коллективной шизы: то кто-то у кого-то в шкафу сидел часами, то еще что. Крыло чуваков не по-детски. Многие упивались так, что погибали, захлебнувшись рвотными массами (Сергей Фишев, в более позднее время — Егор Летов), дохли прямо в наркопритонах со шприцом в заднице, ибо у них отказывала печень (Юра Хой). Ну и, конечно же, зачастую, будучи личностями, не вписавшимися в наш суровый мир, обладали суицидальными наклонностями, которые состояние измененного сознания лишь подстегивало. Летали из окон рок-звезды СССР с частотой и свистом пуль над окопами Донбасса. Некоторые умудрялись даже креативить в этом направлении — как тут не вспомнить классику: «Весенний дождик поливал гастроном — музыкант Селиванов удавился ремнем».

Естественно — при таком образе жизни немалая часть рокеров подыхала, не дожив до тридцати и пополнив своими именами «Клуб 27». Таким образом, в весьма ограниченный период времени передохла чуть ли не половина всей рок-тусовки. Майк Науменко, по рассказам, пил столько, что во время гастролей «Зоопарка» стопорилась работа аптек, больниц и советского автопрома: все спиртосожержащее намертво оседало в кованом советской жизнью желудке этого человека. Виктор Цой даже посвятил ему стихи: «Травка зеленеет, солнышко блестит, около «Сайгона» пьяный Майк лежит». Так пил, что к 30 годам умудрился словить инсульт, лишившись работы одной руки, а потом упал и проломил себе череп, на чем славная рок-карьера и подошла к своему логичному завершению. Андрей Панов в этом плане мало чем отличался, о чем даже скажет его прозвище «Свинья». В итоге допился до перитонита и составил компанию Майку. Говорят, что легендарный «Ленин-гриб» Сергея Курехина — не просто художественный вымысел, а прочувствованный и выстраданный шедевр по итогу соответствующих экспериментов. Анатолий Крупнов переширял все, что можно было переширять, создав в России дефицит стирального порошка, инсулина и глазных капель. Как итог— инфаркт в тридцать с гаком.

А если мы будем рассматривать не только рок-звезд, но и рядовых музыкантов, у них играющих, то картина окажется совсем уж мрачной. Например, из концертного состава гр. «Сектор газа» 94-2000 годов уже давным-давно в живых не осталось вообще никого: один насинячился и попал под суровую воронежскую машину, другой насинячился и замерз в суровом воронежском сугробе, лишь третий очень гармонично вписался в российское общество — превратился от пьянки в нихуя не соображающего и неподвижного овоща. Впрочем, потом тоже помер.

В этом плане показательно интервью с Сергеем Тупикиным, опубликованное в книге «Эпитафия рок-раздолбаю» 2001 года:

— Я-темный алкаш… Алкоголик. Тебя это не смущает?

Русский рок — это та самая история, когда ученик превзошел учителя. В данном случае — западного учителя, которому так отчаянно подражали русские рокеры. Лозунг «секс — наркотики — рок-н-рол», наложившись на русский быт и будучи без остатка поглощенным разверзнувшимся лоно широкой русской души, выродился в нечто совсем уж маргинальное. Все-таки Кобейн, Аллин и Сид Вишес не являлись системным явлением. Чаще западные иконы умудрялись сохранять человеческое обличие, все эти металлики, креаторы, антраксы, зеппелины, осборны, имея некие системы сдержек и противовесов, доживали до глубокой старости. Российские же, как один, полегли на поле нещадного алкогольного боя, в какой-то момент в обоссанных портках оказавшись на дне самого глубокого ленинградского оврага. Среди прочих на дне этого оврага возлегали и балансирующие на грани жизни и смерти Бутусов с Кинчевым. И тут-то в их сердца постучала спасительная религия.

К удивлению многих православие является одним из наиболее эффективных средств реабилитации наркозависимости. Желающие могут загуглить по запросам «православие наркозависимость реабилитация». В этом свете неудивительно, что реабилитационный центр при Храме — явление распространенное. Работает это по простому принципу: «Извольте лечить подобное подобным» и «клин клином вышибают». Самый надежный способ излечиться от зависимости — заменить ее другой, менее пагубной зависимостью. Недаром же при бросании курить на смену сигаретам часто приходят семечки или обжорство. Наркозависимость — явление более серьезное, требующее особого подхода. Семечками тут не обойтись, религия же — идеальный инструмент. Я знал в Питере одного торчка, который в юные годы стал религиозным фанатиком, пройдя именно этот путь. Помните главного православного активиста России еще до того, как это стало мэйнстримом — Дмитрия Энтео? Он тоже был пробитым торчком и встал на путь религиозного экстремизма именно через реабилитационные центры. Так религия и для многих российских рок-звезд стала той соломинкой, через которую на дно канавы в их легкие поступал спасительный кислород.

В какой-то момент уебанный в хлам Бутусов со шприцом в запястье, мухомором подмышкой, бутылкой в кармане и отборным чуйским косяком в зубах был обнаружен на дне сточной канавы Петербурга отряхивающим с себя несвежий голубиный помет и орущим в туман между делом «видно, кто-то решил, что зима, и покрыл меня мелом!». Обнаружила его будущая жена Анжелика Эстоева. Она незадачливую звезду отмыла, отстирала с портков круги алкогольной нетерпимости и решила слепить из него человека. Да, не всегда бабы тянули рок-звезд на дно, как Башлачева, Чистякова, Хоя и т.д. Нередко они как раз выполняли функционал настоящего ангела-хранителя.

Выражение «за каждым великим мужчиной стоит женщина» отчасти правдиво. Многие рокеры не просто выживали, но и становились звездами благодаря своим пробивным женам. Например, Паук. Как вы думаете, благодаря чему эта пьянь, рвань и срань умудрилась достигнуть такого грандиозного успеха в 90-е? У него были свои телешоу на ТВ и радио, свои рок-магазины, он владел «Корпорацией тяжелого рока», которая привозила в Россию множество зарубежных рок-звезд, организовывала половину концертов рок-групп в Москве (в т.ч. и для Арии) и тьму фестивалей, таких как «Рок против наркотиков». Да и «Коррозия» тогда была самой популярной хэви-металл группой России. Сам же Паук буквально не вылезал из телеэфиров. На самом деле ни к чему вышеперечисленному Паук не имеет никакого отношения: решительно всем руководила его чертовски пробивная и властная жена Жанна, пока он пьяный перекрикивался с Бутусовым из соседней канавы. Именно она все организовывала, лоббировала и, подобно строгой мамке, водила Паука за ручку на конференции. Если бы не она, Паук так бы и остался бухающим в подвале хиппарем. Аналогичный функционал выполняла сестра Паука - Наталья. Как только Наталья повесилась, а Жанна подала на развод, вся империя Паука в один день рухнула, все телешоу и магазины закрылись, «Коррозия» переместилась со стадионов туда, где ей самое место — в пропахшие распаренным натоптышем пенсионера подвалы, а Паук спился окончательно.

Такой властной женой стала и Эстоева, которая вывела Бутусова из запоев и наркотических трипов путем безобъемного всевластия. Как оказалось, без жесткой авторитарной руки российская рок-тряпка существовать попросту неспособна. Чтобы окончательно отбить у мужа пагубные пристрастия, она привела его за ручку в церковь. Реабилитация прошла успешно, наркотик духовный выдавил наркотик физический, с тех пор Бутусов исключительный раб своей госпожи, лишь изредка что-то попискивающий из-под ее стального каблука.

В то же самое время по тем же самым причинам путь трансформации от опиума плантационного к опиуму народному проходил Кинчев, только без участия властной жены. Так в рок-среде зародилась мода на православие. Как и Бутусов, к 30-ти годам на социальном дне оказался и Сергей Высокосов «Боров», но его тоже спасло православие — сегодня он играет какой-то убогий православный металл про батюшек и поле ратное.

Поскольку рок-звезда — бесхарактерная тряпка, не знающая ни в чем меры, то, естественно, из любой своей зависимости она делала настоящий культ. Так что неудивительно, что все они не просто принимали православие, а становились именно религиозными фанатиками. Бутусов на этой почве превратился в настоящего овоща: последние 20 лет живет в Пушкине отшельником, а единственное что делает хорошо и с полной самоотдачей — молится, постится да расшибает лоб в непрерывном молитвенном экстазе. Кинчев же натянул майку «Православие или смерть» да отличненько так ебанулся на числе зверя, в поисках которого с тех пор и блуждает по нигилистическим питерским подворотням.

Таким образом, обретение православия со всем его «смирением» спасло их жизни, хотя... спасло ли? Один стал овощем, второй ебнулся... По-моему, это та же самая смерть. Поэтому для рок-звезд радикальной православной ориентации совершенно неудивительна мечта о Путине как несменяемом монархе. Ибо «вся власть от бога». Неудивительна и поддержка военной агрессии против кого бы то ни было: какой верующий не поддержит крестовый поход, особенно когда в Украине православные храмы закрывают? Как гласит вымышленная в 60-х годах цитата «Мы — русские! С нами бог!»

На поверку под личиной непримиримого бунтаря скрывалась жалкая рабская душонка в худшем значении этого слова; как выяснилось, российский рок-бунтарь оказался совершенно неспособен управлять своей жизнью, во главе его алтаря располагалась не свобода, а авторитарное идолопоклонничество — наркотикам, алкоголю, православию и, конечно же, власти. К исламистам Кавказа никаких вопросов нет: они нищие, обиженные миром, неграмотные — было бы странно, если бы они не становились религиозными фанатиками. Но у нас совершенно другая история: хваленое советское образование, не менее хваленая культура достоевских с чеховыми, талант, слава, деньги — всему этому можно было найти грандиозную по масштабам реализацию. Но, имея такие ништяки, они выбрали путь невежественного раболепия. Человек при столь мощном культурно-экономическом стартовом капитале, собственноручно выбирающий рабство, достоин исключительного презрения.

Впрочем, часть рокеров смогла пережить наркотический кризис своими силами, после чего вышла на достойный коммерческий уровень. В этот-то момент наружу и полезли потребительские инстинкты в наиболее уродливых своих формах. Все выжившие группы превратились в банки с ядовитыми пауками, которые не смогли поделить гонорары и перегрызли друг друга. На фоне дележки денег составы менялись со скоростью медицинских перчаток сельского акушера, подходя к единому знаменателю в лице вокалиста, набравшего себе копеечных лабухов, для которых он стал священный отцом нации, ведущим паству своего коллектива в светлое музыкальное будущее. В рамках российской группы из-за дележки денег не могли ужиться даже братья, отчаянно кидая друг друга, — например, братья Самойловы, разошедшиеся именно по коммерческим вопросам, и еще много лет позднее утопающие в судебных тяжбах. В России невозможно представить себе рок-группу, состав которой за историю своего существования не перетрясся с ног до головы — модель, при которой Хэммет, Ульрих и Хэтфилд 40 лет подряд играют рука об руку, а в составе «Раммштайна» за 30 лет не поменялось вообще ни одного участника, в России выглядит откровенно фантастично. Хотя что там Раммштайн? Стэнли и Симмонс в группе КИСС вместе проиграли... 50 лет. Братья Самойловы даже десяти не протянули друг с другом.

До кучи музыкальная рок-группа превратилась в ту самую тоталитарную систему, против которой еще вчера так яростно выступала; систему, где не могло быть даже речи о каком-либо равенстве. Российская рок-группа стала тоталитарным государством в миниатюре с культом личности ее лидера и существованием исключительно его мнения. Всяк, о правах вещающий, идет молниеносно нахуй. Так новое время показало, что в России не существовало ни одной рок-группы, существовали лишь неотразимые барды, выступавшие на фоне звуков, издававшихся какими-то трехкопеечными ничтожествами, недостойными даже упоминания вскользь. Никто и никогда (кроме узкой прослойки фанов) не знал музыкантов, игравших в рок-группах, все сжирало эго вокалистов, строго следивших за тем, чтобы кто-то, не приведи господь, не поднялся в вопросах популярности выше голенища его сапога, перебив лучи славы. Ситуация с абсолютно равными партнерами по коллективу, как в случае, например, с группой «Раммштайн», для российского рока оказалась в принципе неприемлемой. Потому что в России нет рок-групп, в России есть лишь барды, которым подыгрывают какие-то лабухи.

Думаю, описанная Игорем Кущевым ситуация в той или иной мере применима решительно ко всем рок-группам России:

Ни о каком равенстве в российском роке не могло быть даже речи, и в особенности это правило распространялось на барабанщика. Имя барабанщиков металлики, раммштайна, «Дип перпл», "Битлз" и т.д. знают все так же хорошо, как и имя вокалистов. Поразительно, но барабанщик в западной рок-группе очень часто является полноправным партнером, у него даже интервью берут не реже, чем у вокалиста, представляете себе? А теперь назовите мне хотя бы одного известного барабанщика за всю историю русского рока. Я вот вам не назову ни одного. Потому что барабанщик в русском роке — презренная вошь, которая должна быть благодарна вокалисту за то, что он наградил его правом немножечко постучать в такт неподражаемым стихам!

Не смогла сохраниться в оригинальном составе даже «Ария». Что немаловажно, большую популярность «Ария» приобрела лишь ближе к началу нулевых, до этого являвшись преимущественно клубной группой, дававшей по 3-4 концерта в месяц. Например, с 1990 по 1995 год «Ария» постоянно выступала на разогревах у... «Коррозии металла», а также — у приезжих западных металлистов. Т.е. влекла весьма небогатое существование. На полноценный стадионный уровень с соответствующими гонорарами она вышла году к 2000, а уже через два года все участники группы жестко пересрались друг с другом и разделились на две группы. Надолго в коллективе не задержался и новый вокалист — Беркут. Я могу вспомнить лишь одну группу, просуществовавшую десятилетия в оригинальном составе, — «Чайф». Впрочем, лучше бы она развалилась еще на зачатках своего музыкального становления.

Видите? Если вдуматься, склонность российского общества к авторитарной системе управления проявляется даже в таких незначительных деталях. Это проявляется и на практике: я неоднократно слышал о том, что Шнуров, Летов, Паук и прочие — страшнейшие диктаторы, которым мог бы позавидовать сам Сталин. Ну, а те, кто не были диктаторами, сдохли в свои 27 или, наоборот, сами влезли под диктатуру православия.

К слову, в русском роке отчетливо прослеживается и фанатизм общества к экспериментам труположества, которые начались с лежащего в Мавзолея Ленина, укрепились во времена ВОВ, где плох был тот герой, если он не дохлый, и вылились гитарными рифами рок-группы в уши аудитории. И дело не только в памяти. Память о прошлом — это не плохо. Плохо, когда это единственный и безальтернативный эталон, отклонение от которого считается, как и в любом культе, осквернением божественного. Для рок-музыки, которая с 60-х годов основывается на постоянном развитии и трансформации, такой подход непременно ведет к гниению. Иногда даже кажется, что русскому року очень нужно, чтобы кто-то в его составе обязательно умер. Подумайте, к какой идиллической картине привела, например, смерть Михаила Горшенева. Её результат до сих пор вылезает на поверхность ПРАЗДНИЧНЫМИ концертами Князева и «Кукрыниксов», специальными программами и судебными спорами за музыкальное наследство, которое фанаты с радостью зачислили в сокровищницу тех самых культов. Но дело не только в умерших. Прошлым живет вообще все, что происходит внутри системы. Именно поэтому братья Самойловы судятся друг с другом дольше, чем существует независимость Косово, и лепят на афиши фразу «хиты "Агаты Кристи"», а Сергей Бобунец полжизни проездил с «Прощальными концертами». По сей день вся Россия залеплена афишами «Сектор Газа» — группы не сущестует больше 20 лет, а концерты она дает по сей день. Говорят, что ребята столь ошизели в маниакальной рубке бабла, что там на сцене выступает... настоящая голограмма Хоя. Вообще мне кажется, что понятия «голограмма» и «теща моя — злая свинья» несколько не сочетаются ввиду принадлежности к разным эпохам.

Ебанутые даже голограмму Цоя умудрились сделать, и теперь гоняют с ней по городам и весям концертными чёсами. Но суть не в том, что на лохах рубят бабло. Суть в том, что пипл уже несколько десятилетий ходит на эти бесчисленные памятные концерты, чтобы посмотреть, как кривые проекции мертвых Цоя и Хоя якобы поют песни. Это мне уже напоминает совершенно откровенную шизу. Во-первых, само по себе слушать «Сектор Газа» в 2023 году — это приговор умственному развитию. Но желать еще позырить на всратую голограмму и платить за это деньги — это уже не модный и не социальный, а медицинский приговор!

А знаете, сколько концертов памяти Кобейна за все время прошло в США? Ноль. Вы удивитесь — даже голограмму его не придумали. А сейчас я прямо добью вас: оставшиеся музыканты Нирваны не дали ни одного концерта под раскрученным брендом со слоганами «Старые хиты "Агаты Кристи"... простите, "Нирваны"». Группа Квин, хоть и осталась, но также не додумалась возить с собой голограмму Меркьюри. Неудивительно, что мракобесие с голограммами так хорошо прижилось либо в стране, где Ленин в мавзолее лежит, либо среди негров всяких (Тупак).

Поскольку русский рок проявил себя исключительно как коммерческое явление, молниеносно произошло сращивание и с политикой — рокер стал непосредственным рупором власти, лизателем то сапога, то задницы, в зависимости от того, сколько платили. Я не могу себе представить «Металлику», «Мегадет», «Удо» и т.д., колесящих в гастрольном туре с поддержкой Трампа или Обамы. Но все российские рокеры наперебой ломанулись агитировать сперва за Ельцина, теперь за Путина. Сущие единицы остались в стороне от этого мракобесия (Шевчук, например). В период, когда Шевчук недоумевал — «как можно колесить за Ельцина, развязавшего столь бездарную мясорубку в Чечне?» — остальные рокеры проявили поразительное безразличие к чему-бы то ни было, кроме аппетитной подачки. Сегодня Самойлов в Ельцин-центре на чем свет стоит клянет Ельцина, которому при жизни готов был даже похмельные яички защекотать ораторским искусством. Ну, так... «мертвого льва» даже торчок Самойлов пнуть может, че уж там.

Тут еще немаловажно добавить, что 90% русского рока — это даже не говнарство, это роком не является в принципе. Взять того же Шахрина и «Чайф». Рока там нет даже на визуальном уровне. Шахрин похож на кого угодно — на надутую велосипедным шлангом жабу, на переживающего кризис среднего возраста работника отдела кадров консалтинговой компании, но только не на рокера. Я не знаю, что такое «Чайф», — вероятно, какое-то специфичное уральское кантри.

Рокер все-таки выглядит как-то наподобие Мастейна. Посмотрите, какая осанка, какая стать, какой испепеляющий взор. Мастейн всем своим видом показывает, что может и ебальничек сломать (что неоднократно и делал). Любой же русский рокер всем своим видом показывает, что если что и может сломать, так собственную шею, поскользнувшись на блевотине.

У меня жена, когда увидела Мастейна, была сильно удивлена тем, что он такой чистенький весь, даже волосы от трехмесячного немытья не свернулись в струпья. Не сутулится, не зеленеет от туберкулезной одышки. «Так разве бывает?». Бывает, если твои интересны выходят за границы русского рока. Представляю, как Мастейну хотели дать все американские телочки. Русскому же рокеру ни одна телочка не даст. Даст только говнарка с выглядывающей из-под косухи майкой КиШа. Но где телочка, а где рок-говнариха?

В общем, Мастейн шел, на тротуар сплюнул — так и появился на ничего не подозревающий свет Шахрин. Брутальность — это вообще не про русский рок. Был у нас один персонаж, который пытался скопировать брутальный типаж западной рок-звезды. Пауком звали. Получилось, как в старом анекдоте: будто под елкой насрали. Да и как он скопирует брутальный образ, если ему жена до развода хлебушек разжёвывала да в сахарные уста сплевывала, чтобы сереженька не поперхнулся ненароком? Жена ушла, а привычка сосать сисю осталась — он ее на бутылку и заменил.

Ко второй половине 90-х вспыхнула вторая волна русского рока, и если первая волна хотя бы на начальных этапах до 93 года местами что-то могла, то вторая являла собой совсем уж кромешный беспросветный пиздец, суть которого емко уместилась в одной лишь фразе: «Мой рок-н-рол — это не цель и даже не средство!». Можно было, впрочем, не пояснять, это и без того видно невооруженным взглядом. Впрочем, пафосно именуя себя роком, ребята, очевидно, занимались самолюбованием.

Сравнить это с тем, что на Западе именовалось роком, все равно что объединить китайский фарфор и урюпинский унитаз в одну категорию «керамические изделия». Слово «rock» к новой волне русского рока не подходило в той же мере, в которой ему не подходило и слово «roll». В лучшем случае — «and». Так что я бы сказал, что все, кто играл эту музыку после 93-го, — эндеры.

Философия волны эндеров заключалась в полном упадничестве и инфантильности, сопровождаемых такой же депрессивной говномузыкой, напоминающей кружку мочеподобного пива, в которую побросали слюнявые окурки. Эндеры — это не про задор, не про протест, это про кухонное смирение, глушение проблем алкоголем, самоедство и опускание рук. «Вечно молодой, вечно пьяный» — звучало заунывное нытье из радиоприемников. «Да!», грустно опустив глаза, соглашался русский рок-обосранец и продолжал топить свои проблемы в литрах алкоголя. Чтобы в одно рыло топить их было не так скучно, для него позднее придумают фестиваль «НАШЕствие», где он мог встретиться с себе подобными и радостно изваляться в говне.

«НАШЕствие» — верный показатель того, что рок-культура в России так и не выросла, а те робкие ростки начала 90-х были загублены ядовитым содержимым выплеснутых на них рвотных масс. Спирин, вокалист «Тараканов!», по приезду с первых германских гастролей в восторге рассказывал: «Я теперь знаю, что такое настоящий клуб. Там даже в самом завалящем городишке в панк-клубах такая атмосфера, такой угар, какого я и представить себе не мог. Словами этого не передать. У нас нигде и ничто даже рядом не лежало». Т.е. на Западе, даже всратые рок-клубы были на порядок выше, чем главный фестиваль России «НАШЕствие».

Стартовым периодом второй волны русского рока можно считать крайне гопницкое говно, известное как «Брат-2», набитое этим самым «русским роком», как колбаса крысиными хвостами. Это показательно — нормальная музыка не подошла бы под данный видеоряд сугубо исходя из параметров эстетизма. Какой-либо агрессивности, драйва или динамики эта музыка была лишена в принципе, равно как и сама подача материала. Русский рок стал уникальным явлением — нытьем под музыку. Это роднило его с русским же шансоном, который очень любил поныть о любви к маме. Просто рокеры любовь к маме заменили на любовь к бутылке водки (иногда к какой-то Варваре), а зону — на обшарпанную кухню хрущевки.

А меж тем западный рок в конце 90-х даже не думал растрачивать своего изначального запала. Пока Саша Васильев ныл о том, как «алкоголь обжигает его горло», а Лева сокрушался, что «жизни мне нету» даже в благополучной Германии, немцы прямо-таки жгли не-подетски (осторожно, шок-контент):

Блять, какой же напор, какой драйв, какая энергетика! Сколько лет прошло, а до сих пор при прослушивании хочется разъебать все нахуй. Пойду хоть жену изобью.

Вот под такое идут отстаивать права на баррикады. Под Сашу же Васильева можно дойти лишь до соседнего пивного ларька, чтобы свалиться там в кусты инфантильного отчуждения. Рок — это творческое отображение народных переживаний и чаяний, и судя по тому, какую хуиту толкали в массы рокеры, чаяния народа были, прямо скажем, так себе. Просто представьте себе протест под Би-2:

Как грустно и очень обычно всё вышло

Распижжен бюджет, а я слёзно кричу

Мне просто обидно — шаги одиночества слышу

И страшно подумать и вряд ли я жизнь доживу.

Таких протестунов на Манежку можно было заманить разве установленной там виселицей алкогольного пиздострадания.

Причем если одни рокеры первой волны до определенной поры могли и мощнейше зарубить настоящий социальный рок-н-рол угар (взять того же «Колхозного панка», или «Перемен»), другие же делали ставку на сочетании великолепных текстов с мелодичностью (например, Наутилус до периода, пока Бутусов не обторчался и ебанулся на православии), то музыка рока новой волны представляла собой исключительно трехаккордный дворовый блатняк самого низшего пошиба. Элитные ламповые усилители отчаянно сотрясали стены позолоченной репетиционной точки; с красного угла, сурово нахмурив брови, смотрел с иконы святой Василий Блаженный, а музыки всё равно не было! И нет! Говно — есть. Музыки — нет. Как в анекдоте: что ни собирай, а выходит танк; что ни играй — выходит шансон! И аппарат есть в избытке любой, и люди неглупые, слушающие правильную музыку, и реп. базы, и концертные площадки, и промоушн тебе сделают, слушатели есть, вся инфраструктура есть, рока - нет.

Вокал как таковой также перестал существовать — ему на смену пришло похмельное шипение. Вы, кстати, много слышали русских рок-групп, где вокалист бы пел полной грудью, а не декламировал в микрофон инфантильный хорей? Я слышал лишь блеянье в стиле «пост-БГ» — болезнь, которой страдало по меньшей мере две трети всех рокеров. Кстати, нелюбовь русского рокера второй волны петь полной грудью роднит его с русским же шансонье, к чему мы еще вернемся. Джими Хэтфилд, известный всей планете как мультимиллионер, по совместительству поющий в группе Metallica, прошел многомесячные курсы пения уже ПОСЛЕ того, как продал десятки миллионов копий своих альбомов. Он не хотел останавливаться на достигнутом, он понимал, что нет предела совершенству, и Metallica должна звучать все лучше и лучше. Тилль Линдеман, к слову, тоже уже после прихода огромной популярности брал уроки пения. Можете ли вы себе представить русского рокера, занимающегося подобными глупостями? Хоть Самойлова, хоть Лагутенко, хоть кого угодно. Не будучи евреями, они подошли к вопросу с сугубо еврейской практичностью: всех наебали, продав нулевые певческие способности как фичу. «Ты не понимаешь! То, что он не попал ни в одну из семи нот, — это не потому, что он бездарность, это фишка у него такая» — сколько я слышал подобной хуемотины, не передать. Поэтому комплемент «народная группа» в Россиии носит весьма сомнительный характер, ибо это означает, что коллектив поет и играет, как простой народ. То есть плохо. По сути, так называемый «русский рок» — это подкатегория жанра дворовой песни, молодёжный её вариант, дистанцирующийся от тюремной лирики, исполняемый, как правило, на электроинструментах. И не более того.

Мне просто интересно, не будет ли стыдно русскому рокеру, когда среди ночи он откроет глаза и увидит над своей кроватью осуждающе взирающего на него Рони Джеймса Дио? Что он ему скажет? Как оправдается? Впрочем, я бы на месте Рони так не рисковал, ибо, скорее всего, русский рокер с совершенно невозмутимым видом спиздит у него все нашивки, цепи, косухи, и вернется Джеймс к себе в райские кущи в одних трусах. Вон, Ария же спиздила все, что могла, у «Айрон Майден» — даже шрифты, сука! Они даже шрифты спиздили! Такое впечатление, что Дубинин с Холстининым в какой-то момент задались целью отнять у Диккинза все, чем он так дорожил! «Мы отберем у тебя твою музыку, шрифты, ростбиф, пудинг и женщину. Также нам нужна твоя одежда и мотоцикл!»

— Брюс Дикинз

«Ария» — вообще хрестоматийный пример русского подхода к делу: всю музыку спиздила у «Майдена», все тексты купила у Пушкиной. И играют вроде бы превосходно, и поют, но одно спиздили, другое купили. Еще одна проблема «Арии» в том, что, в отличие от некоторых других групп первой волны, она роком не являлась с самого первого дня своего появления, т.к. изначально создавалась как сугубо коммерческий проект старым ребе Векштейном, который, видя, что советские ВИА всем порядком остоебенили, решил скрестить «Поющие сердца» с «Майденом», добавил Кипелова — так и получилась «Ария». В эту группу он набрал музыкантов из эстрадных ВИА и сказал им: «Вот хуярьте, как "сердца", тока чуть потяжелее — своей старой еврейской жопой чую, что у гоев скоро это будет пользоваться спросом». Вероятно, группа даже имела потенциал на некую самобытность благодаря влившемуся в ее ряды рокеру Алику Грановскому, но, появившись, сразу же развалилась: сперва движимый жаждой всевластия Кипелов газовой трубой убил Векштейна, причем наиболее циничным образом — когда тот занимался сексом с любовницей в автомобиле, затем коллектив покинул Грановский. Покинул как раз потому, что был категорическим противником пафосной коммерции, прущей из текстов Пушкиной, и слепого подражания «Майденам»: «Чет мы, братцы, не рок играем, а какую-то совковую хуиту. Может, чего на злобу дня добавить?», — не успел окончить фразу Грановский, как пред носом его захлопнулась дверь с красующейся на ней аккуратно выведенной майденовским шрифтом надписью «Ария».

Так Дубинин с Холстининым, выгнав Грановского на суровый московский мороз, построили свою Арию с блэкджеком и улицей роз. Проблема в том, что как только в роке начинают покупать тексты, это перестает быть роком по определению. Я хуй знает, представьте себе, что Джон Леннон приходит на биржу песен и заказывает текст песни «Imagine»: «и в конце обязательно добавьте — если у всех отжать частную собственность, то будет заебись». Ну, или начало концерта «Металлики»: «Песню на стихи Роберта Рождественского сейчас исполнит заслуженный артист Соединенных Штатов Америки Джеймс Хэтфилд». А в конце песни на сцену с цветами выбегают толстые закучерявленные тетки.

Что интересно, «Ария» ни единого дня не была в рок-авангарде, она начинала выступать именно как ВИА в советско-эстрадных тусовках, где их представляли как раз именно так, как я описал выше на примере с Хэтфилдом. Как вы понимаете, рок-группа по определению не могла попасть на подобные мероприятия в советские времена.

Так что, если вы на основании любви к группе «Ария» считаете себя рокером, вы себе льстите. «Ария» хорошая, высокопрофессиональная группа, но это именно что немного утяжеленный советско-эстрадный ВИА. Т.е. вы не рокер, вы ВИАраст, батенька! Поэтому нечего удивляться тому, что Кипелов сегодня отчаянно лижет имперский сапог — ему, как эстрадному певцу, это положено. Как и какой-нибудь Полине Гагариной. Кипелов поет превосходно, но и Полина Гагарина поет не хуже — мы же ее не считаем от этого рокершей? Это не плохо, это даже хорошо, если учитывать очень низкий уровень русского рока. Это комплимент: Гагариной стоит лишь приоткрыть рот, как она с ходу вынесет нахуй половину русских рокеров. А с первой же ноты она вынесет оставшуюся половину. Поэтому в Кипелове рока не больше, чем в Полине Гагариной, просто первый — старуха, вторая — молодуха, а если они чем и отличаются, то разве что тем, что Кипелов чулки носит под брюками.

- Сергей Паук Троицкий

К удивлению мы с вами стали свидетелями единственного момента в истории, когда Паук оказался трезв. Вот что отсутствие водки творит с организмом - стоило раз не выпить, как сразу выдал гвоздей в самое яблочко. Да-да, имеено "фабрика звезд", я сам прекрасно помню период, в который о еще вчера никому ненужной группе из разогрева Коррозии Металла вдруг заговорили решительно все. И это были сплошь школьницы-тинейджерки, вторым ухом впитывающие житейскую мудрость прорывающуюся в наш мир с пухлых губ Пьера-нарцисса и его шоколадного зайца. Так случилось, что Арию в то время открыл для себя ряд попсовых продюссеров, которые взяли группу в оборот: скомпелировали сборник "2000 и одна ночь" и въебали в широкомасштабную ротацию песни коллектива везде, где это было возможно. С тех пор, у какой девочки в гостях я бы не оказалася, видел компактно расположенную где-то промеж "Ирина Салтыкова. Эти голубые глазки" и "Влад Сташевский. Одна ты такая" "Ария. 2000 и одна ночь". Альбом был скомпелирован из композиций особенно трепетного содержания. "Уходи и не возвращайся ко мне" - кричал в микрофон Сташевс... простите Кипелов. "ДА! Так ее сучку крашенную" - хором отвечал из зала девичник имени Валерия Кипелова.

Ну а дальше вы знаете, первое что сделала Ария дорвавшись до больших денег - не смогла поделить оных и распалась, как любая уважающая себя российская группа. Но что самое поразительное - после того как Паук протрезвел, вдруг выяснилось, что он может быть настоящим пророком, по типу Нострадамуса. Уже после того, как он сказал, что Арию с Беркутом никто слушать не будет, потому что он не красивый и с кривым носом, так оно и произошло... Вы будете смеяться, но Беркута вскоре уволили из группы именно из-за того, что он... некрасивый и с кривым носом, ввиду чего никто слушать некрасивую Арию не хочет. До кучи голос у него был более грубый, более рокерский, а не эстрадный, как у Кипелова. И чтобы вернуть фанатскую базу обратно, взяли на его место смазливого молоденького Житнякова. Такой вот рок-н-рол, ебать!

Бизнес-модель Арии оказалась не в пример более эффективной, чем модель грезившего искусством отколовшегося от нее Мастера. Оно не удивительно: группа начинающая свои песни со слов "Жанна из тех королев, что любит роскошь и ночь", до кучи еще и написанными Дарьей Донцовой от "рока", по определению обречена на успех. Удивляет лишь то, что группа с таким материалом столь поздно приобрела широкую известность. Могла бы еще в начале 90-х составить серьезную конкуренцию Юрию Шатунову.

Если бы не лирика Пушкиной, от которой сходили с ума все тинейджерки России, хуй бы когда Ария стала популярной - пополнила бы собой пантеон всеми забытых "Мастер", "Маврин", "Шах" и тд. Продвинутым рокерам это не особо интересно, ввиду полной вторичности материала (музыка Арии даже не столько сплагиачена, сколько от природы беспросветно банальна. Ибо вместо того, чтобы играть музыку, арийцы уже четвёртое десятилетие пытаются играть жанр. Достаточно послушать любой хард-рок и хеви-метал 80-х, хоть Scorpions, хоть Bonfire, и попытаться найти 10 отличий от того, что лабает «Ария». Плагиатом это назвать нельзя, просто характерные признаки жанра. Таких ржавых безыдейных металлюг, повторяющих из года в год одни и те же галопы, хватает в любой стране). Юным девочкам и подавно: в музыке они не понимают, они понимают в королевах, что любят роскошь и ночь. Так что убери из Арии Пушкину - нет Арии.

Но вернемся ко второй волне. Если ранее рок мог позиционировать своим преимуществом поэзию, то с конца 90-х и от поэзии следа не осталось. Мне в свое время постоянно горлопанили, дескать, «зато какая поэзия, какая поэзия, ты только вдумайся»... Какая нахуй поэзия? Би-2 рифмуют «кричу — доживу», «ушло — пошло» — это я взял первые же строки первой попавшейся песни «Варвара». Страшно представить, что там дальше. Или «Сплин»: «орбит без сахаРА — тех о ком плакаЛА». Вы ебанулись, где вы там поэзию увидели? Я так и представляю, как Пушкин на манер Васильева сочиняет... что там при Пушкине жевали, хуй знает, может парус какой одинокий. Если учесть, что Пушкин является создателем русского литературного языка, боюсь представить, как бы выглядел этот русский язык, если бы его создавал Васильев. Русский язык состоял бы сплошь из водки, орбита без сахара и психоделических трипов. Вот кстати, "Орбит без сахара" - это определение, которое как нельзя точно характеризует творчество Сплина и ему подобных - нечто безвкусное, тянущееся и бесконечно мучительное.

Подобное стихосложение — явный признак сугубо сортирной поэзии. Русские рокеры насмехались над попсой, дескать, «гыыы, какие тупые, "И целуй меня везДЕ, 18 мне уЖЕ», но при том сами в промышленных масштабах гнали точно такую же шляпу. Я больше скажу — русский рок даже хуже, чем русская попса. Какая-нибудь «Дискотека "Авария"» или «Руки вверх» просто на десять голов уровнем выше, чем большинство русских рокеров. Сергей Жуков хотя бы петь умеет, да и музяка у него задорная. «Ты ни панимаииииишшшшь в их текстах прячется глубокая философия, в них сокрыта астральная мудрость жизни. А если песню прокрутить задом наперед, то откроется верхняя чакра нирваны». Если прогрессирующий алкогольный делирий — астральная мудрость жизни, то ебал я рот этой философии. Да и сказать так можно вообще про все что угодно. Кто сказал, что в песнях группы «Руки вверх» не заложено глубинной мудрости жизни? Знаете, по-моему, тусить с «девчонками в коротеньких юбчонках» куда более мудро, чем с соседом-алкашом на кухне разбивать полтораху жигуля, погружаясь в бред абстрактных иллюзий.

Так с тех пор и повелось: безусловной частью русского рока, его стержнем, его мотором является водка. До кучи водка резко понижает потребности толпы, сводя их к животному минимуму. Другими отрицательными примерами влияния водки на музыку являются шансон, блатняк и цыганщина. Я говорю здесь не об алкоголе как таковом, а только о водке. Вон, англичане напиваются пивом до скотского состояния, а на музыке не отражается. Ну, скотч, конечно. Но все равно не отражается. Но если поить англичан одной только водкой, то через пару лет они заиграют русский рок.

И ведь всю мою сознательную жизнь все эти «Сплины» кто-то называл искусством. Впрочем, когда ты только вчера в протертых лаптях из брянского леса вылез, то искусством даже хохлома покажется.

Хотите искусства, держите:

Вылитый блять Васильев, не так ли?

Впрочем, я еще могу понять, почему кому-то нравится «Мумий Тролль». Вероятно, их привлекает оригинальность подачи Лагутенко. Это уже скорее, конечно, вопрос вкусовщины. Кому-то, например, нравится пить парную мочу уругвайской старухи. Я таких людей не встречал, но уверен, что они есть. Кому-то нравится перевязывать сиськи бечёвкой до посинения, цеплять прищепки на соски и остегивать вымоченной в керосине оливковой ветвью... Таких я тоже не встречал, но все же не теряю надежды обрести эту единственную и неповторимую. А кому-то вот нравится подача Лагутенко — кто мы такие, чтобы судить людей за самое святое, за любовь? Я могу понять даже «Сплины» всякие — при похмельном синдроме, наверное, заходит на ура. Но есть вещи, необъяснимые никакими законами природы, физиологии, человеческой психики. Есть вещи, летающие снаружи всех измерений. Одна из таких вещей — группа Чайф. Группа, которая на самом дне даже по меркам русского рока. Ниже только шахтеры Донбасса, выбивающие уголь из земной породы. У Чайфа нет даже похмельного синдрома. Если «Сплины» все эти, хоть и не рокеры, но хотя бы эндеры, то что такое Чайф, я затрудняюсь ответить. Тут даже определение дристанины не подходит. Дристанина — это все-таки какой-никакой, а напор, энергетика, особенно если ты проходишь курс лечения на инфекционном отделении больницы им. Боткина. Чайф, скорее, не рок, не энд, не дристанина, а так, подлый сереньк.

Самым емким определением Чайфа, которым его можно было наделить, наделил лично Шахрин — «Какая боль!» Это ничто и ни о чем. Это вакуум, квазар поглощающий свет, звезды, музыку, вселенную, саму жизнь... В этом свете неудивительно, что единственное, что за свою жизнь смог выразительно исполнить Шахрин, это — «ееееееееееесть еще здесь хоть кто-то кроме меня?". Тут он, действительно, прочувствовал суть всей глубиной своей души. Поэтому я не сильно удивился, когда вбитый мною в гугл запрос «Чайф» детище Брина переправило на «может быть, вы имели в виду "ничего"?». И правда, там нет ничего, кроме козлиного блеянья старой жабы. Я, кстати, когда был в деревне, слышал, как блеют козлы. И знаете что? Я думаю, если поставить козла на табуретку и поднести к нему микрофон, никто не заметит разницы. Ни в исполнении, ни в подаче, ни в смысле.

"В плеере не умер Кобейн" - че несет, совсем ебанулся старый дурак. Кобейн у него в плеере, как же. До кучи еще Шахрин - первый человек в мире, который в слове "Муслим Магомаев" умудрился сделать столько ошибок.

Даже у бездарной группы вроде «Мумий Тролля» есть какая-то фишка в подаче. Тут — ничего. Ни оригинальности музыки, ни идеи, ни исполнения, ни подачи. У группы Ленинград есть хотя бы слово "хуй". Но у Чайфа нет даже хуя. Вот если бы они назвались не Чайф, а хуй, в группе бы появилось хоть что-то. Поэтому главная загадка мироздания, на которую величайшим умам лишь предстоит найти ответ, заключается в том, кто и почему слушает «Чайф». Обычно все проблемы идут из детства. Вероятно, тут и зарыт корень зла. Может быть, у кого-то в детстве не было НИЧЕГО, кроме бутылки батона, пол-кефира, вот они и тяготеют теперь к НИЧЕМУ? Впрочем, ровно то же самое можно сказать и про переживших алкогольный катарсис рокеров первой волны, которые также скатились в оготелую чайфовщину. Взять того же Бутусова — дедушка по городу шагает босиком, девушка на встречу скачет в сапогах. Дедушке так холодно, что весь трясется он, девушке он по затылку монтировкой трах... Я вот щас даже улучшил его песню, наделив остросюжетным развитием бытия в духе его любимого канала НТВ. Надеюсь, мне скоро капнут авторские за неоценимый вклад в развитие его творческой самобытности?

К слову отчасти то же самое можно сказать и про Летова - повторюсь, после 93-го года рока в России не существовало, как явления. Надрывный вокал в полную грудь (к слову, по панковским меркам - очень даже не плохой), периодически срывающийся в рев затравленного зверя, сменился чисто Шахринским козлиным блеяньем (у меня батя как-то услышал позднего Летова, и даже не въехал, что это он: "с каких это пор ты чайф слушаешь?" - удивленно поинтересовался), "Шашка сверкнула - кому-то пиздец, штык ковырнул ненавистную плоть" сменилось на нытье "добрый ослик без меня, горький дождик без меня"; в общем все то же самое, что у групп второй волны - самоедство, нытье, алкогольные трипы и посредственная музыка. Хотя, надо отдать должное, тексты как таковые у Летова сохраняли высокое качество слога, он все также кишел интересными оборотами, афоризмами и экстравагантными речевыми находками, чего нельзя сказать о большинстве коллег первой волны, всяких там Бутусовых. В этом компоненте, он конечно же наглушняк выносил всю эту подъездную немощь, типа чичереных, сысловых галлюцинаций, васильевых - всех уж не упомнишь, ибо имя им - легион.

В общем... «Чайф» — рок... совсем ебанулись. Вы б еще «Дюну» с «Любэ» в рок записали. Хотя, кстати, и первые, и вторые также на голову выше практически любой российской рок-группы. Они хотя бы мастерски орудуют в своем пространстве жанровых вариантов. Как армейский ансамбль «Любэ» весьма самобытная и интересная штуковина, между прочим, которая, сохранив военный антураж, умудрилась отойти от дебильного трехаккордного армейского блатняка. Рокеры же умудрились обосраться даже на этом поприще. «Пора домой» — очень дешевая попсня. «Демобилизация» же даже на уровень дешевой попсни на тянет — афганская группа «Косые тельняшки» конца 70-х. Только вот афганская группа «Косые тельняшки» позиционировала себя как дворовый любительский коллектив собирающий мелочь в переходе, а не как звезды рок-сцены. Впрочем, когда потребитель не может отличить рибай от сапога, и не такое за рок сойдет.

Позднее появился крупнейший российский рок-фестиваль «НАШЕствие», организация и проведение которого полностью соответствовали скотскому облику русского рока и аудитории, его слушающей: сколько критики на него было вылито — уму непостижимо. И все равно сотни тысяч представителей заправской быдлоты брели на этот праздник жизни в той же мере, в которой свиньи бредут к корыту с просо. Однообразие кухонно-алкогольного репертуара поражало, особенно на фоне западных рок-титанов. Взять тот же «Раммштайн», который появился одновременно с формированием второй волны русского рока. Сколько песен Тилль спел о своих бухлово-кухонных переживаниях? Ноль. Зато какие революционные темы поднимал! Вот всякие шпиль мит миры — это оригинально, это интересно, это вызов, ЭТО РОК! А всякие «вечно молодой, вечно пьяный» — убогая дристота самого низшего пошиба для невзыскательного кухонного бухаря.

По итогу «НАШЕствие» в первый же день своего появления превратилось в облеванный быдло-свинарник, где посетители обмазывали друг-друга несвежим говном и жадно требовали добавки. Но и этого было мало. В конечном итоге весь этот рок-свинарник вполне ожидаемо возглавило... Мин. обороны РФ, что неудивительно — говно притягивается к говну. В итоге на «рок-фестивале» обосновалась не просто военная техника, но и передвижные призывные пункты. Я не знаю, было ли такое еще где-то в мире, но подозреваю, что нет. Я не представляю себе Вудсток, на котором полевые военкоматы проводят прием добровольцев для войны во Вьетнаме. Невозможно себе представить, чтобы Маккартни, Леннон, Сид Вишес, Моррисон, Хэтфилд участвовали в чем-то подобном. И лишь русских рокеров не смутило ровным счетом ничего. Как и их аудиторию. Ну, кроме все того же Шевчука, а также пары-тройки совсем зеленных новичков вроде Монеточки. Если западный рок вырос на противопоставлении войне во Вьетнаме, то русский рок вырос из бесконечных поисков мелочи на опохмел. И готов был лизать сапог КАЖДОГО, кто ему вкладывал в трясующуся ладонь мелочь, будь то Ельцин, Алтушкин или Путин.

«Раммштайн» — прямой результат развития западного рока. Итог экспериментов по скрещиванию дискотечного техно и хард-рока. Итог переноса революционного запала из надоевшей плоскости политической в неизведанную плоскость сексуальную. «Раммштайн» — это мастерство пройти по грани; это вызов, даже на уровне обложки диска, которая была сделана так, что полмира просралось (я про скандалы из-за обложки альбома Херзелайд). В России непонятно, что такого в этой обложке, но в контексте германских реалий, бушевавших в то время событий и даже территориального происхождения участников группы, обложка прямо-таки была настоящим рок-вызовом. Все, что может вызвать обложка какого-нибудь «Чайфа» или «Сплина», — рвотные похмельные позывы.

Почему в России не появилась такая группа, знаете? Потому что «Раммштайн» могли создать только ПОЛНОСТЬЮ свободные люди. Можете ли вы себе представить хотя бы одну русскую рок-группу с текстами а ля «Раммштайн»? Вот это вот все — младший братик, стряхивающий «листву» под пупком среди ветвей старшему, пока родителей нету... В России такое по определению невозможно, ибо любой рокер сразу насрет себе в штаны: «Ой, а че пацаны на раёне скажут? Ой, а вдруг мне концерты из-за такого запретят? Ой, страшно-то как, пойду-ка я наебенюсь на кухне! О! Кажется родилась новая песня!» Ни хорошая техника, ни концертные площадки, ни поддержка государства и рок-фестивали «пчёлы против мёда» никогда не исправят ситуацию. Потому что проблема внутри. Слишком мало времени прошло от гибели коммунизма, чтобы массы почувствовали раскрепощённость и тягу к искусству, а не к куску хлеба и бутылке водки.

Проблема в том, что рок — музыка свободных людей. Россия — страна несвободных людей, которые зависят от всего: от бутылки водки, от мнения соседа, пацанов на районе, и больше всего на свете боятся прогневать власть. Кстати, спились то все русские рокеры именно поэтому: «Ой, пацаны не поймут, решат что я не мужик! Придется пить и ширять!» Поэтому рабы будут всегда играть шансон, то есть скулёжные лагерные частушки о незавидной доле. Ибо музыка выполняет роль самого чувствительного индикатора свободы. Русский рок — это, как Вьетнамский джаз, обыкновенный карго-культ, стремление подражать свободе, не зная при том ничего о том, что же это такое. Сколь туземные племена, увидев в небе самолеты, ни расправляли вширь руки, а так и не полетели. Сколько русские рокеры ни дергали струны, а рокерами так и не стали. В своей основе русские рокеры — это тщеславные алкоголики с расстройствами психики, служители карго-культа.

Причем ко второй волне русского рока в русском металле в избытке выросло крутейших лобарей игравших не хуже Арии. Раммштайн то в вопросах именно музыкальных - всегда была очень слабенькой группой, уровня Верки Сердючки - три прихлопа, два притопа. Но просто напомню, что рок - это про идею, а не про музыку. И вот чего-чего, а в России нулевых высококлассных хеви-металл лобарей было в избытке. Но никто, кроме их родственников и их друзей о них так и не узнал. Почему? Ну вот давайте для примера взглянем ярчайший пример металл-молодняка того периода, Ариду Вортекс, название которой 99,99% читающих эти строки слышит впервые.

- начиная с 3.43

Конечно же, то как они играют и поют - никакой Раммштанй не повторит в жизни. Но! Я смотрю на них и вижу унылое бездарное говно. Почему? Потому что я не вижу оригинальной идеи, я вижу даже не вторичный, а третьесортный материал. Почему? Потому что они, как и Ария, играют не музыку, они играют жанр. Вот все, решительно все, что есть в этой песне - каждая нота, каждый стон сорвавшийся с губ, все это уже было. Причем было лет эдак 40-к назад. Каждый риф, каждую квинту этой песни я слышал по меньшей мере раз 50. Это создано чтобы что? Как русские рокеры второй волны в ноль копировали друг-друга, так и русские металлисты! Количество групп играющих один в один то же самое в одной лишь Москве исчислялось десятками. В чем идея? Идея в бесконечном клонировании друг-друга? Никто и никогда вот то что на видео выше, сколь бы круто это не было спето и сыграно - слушать не будет. Потому что все это уже слышали. Вот то что делал раммштайн - не слышали и не видели. Причем жизнь то вроде в России тяжелая была, поводов для чего-то нового - хоть отбавляй. Но нет. Весь смысл русских металлеров сводился не к созданию идеи, а к... тупо к выебонам друг перед другом "смариии как я умею! Смариии". И действительно - слушали их только они сами.

Зато русские рок-звезды преуспели в другом — в гастрольных турах за Ельцина или в талантах становиться доверенным лицом Путина (Самойлов). Через это дело российские рок-звезды постепенно обрастали знакомствами и связями во властных структурах, к сегодняшнему дню полностью оформившись в ресторанных лабухов на корпоративах олигархии. Про Сергея Шнурова даже говорить не приходится. Но остальные полностью повторяют его судьбу. Например, Шахрин и весь «Чайф» сегодня являются личной собственностью уральского олигарха Алтушкина. Его собственностью, по сути, являются все знаменитости Урала, включая бездарное говно «Уральские пельмени».

Властному обеспеченному человеку приятно купаться во внимании больших звезд, а также понтоваться ими перед знакомыми, поэтому основная цель олигарха — задружиться с максимальным количеством звезд. Так звезды и начинают не только гастролировать по государственным мероприятиям, но и безвылазно сидеть на корпоративах, а новые знакомые им отстегивают фантастических масштабов кэш. Там они знакомятся с представителями настоящей власти — например, Самойлов в кутеже корпоративов задружился с самим Сурковым. Кого-то после этого удивляет его позиция? В процессе рок-звезда полностью интегрируется в государственную систему, сливаясь с ним в единое целое и вместе с тем теряя даже мнимые остатки независимости. Каждый крупный политик или олигарх сегодня — это тот, кто звезде жестко переплачивал за гитарные брынчалки на свадьбе свата брата сестры золовки. А сколько он так еще переплатит? Так рок звезда становится прямым заинтересованным лицом в сохранении и системы, и власти как таковой — это гарант его безбедной жизни. А чтобы гарант не иссякал, звезда отчаянно нализывает ему задницу. Помните крупный скандал в Екатеринбурге, когда олигарх Алтушкин пытался в каком-то парке возвести храм для отмыва бабла, чем спровоцировал полномасштабные гражданские протесты? Естественно, из-за кустов там первым делом вылезли Шахрин, актер Безруков, «Уральские пельмени» полным составом, в единогласном порыве толкнув спич о необходимости возведения храма, в то время как протесты эти ваши «от лукавого». Все эти люди просто находятся на обеспечении Алтушкина, он их попросил выступить, а они и рады стараться во имя будущих гонораров, да и по прошлым должок имеется — неудобно как-то отказывать.

Русский рокер — абсолютно оторванное от российского социума и совершенно не заинтересованное в смене власти лицо. Его кормят, поят, к чему ему революционные брожения? Чтобы лишиться всего? Как мещанская прослойка времен РИ отчаянно топила за Николашу из тех же соображений, так сегодняшние рокеры топят за Ельцина, Путина — каждого, кто гарантирует им паек.

Так время показало, что под флером непримиримого бунтаря и борца за справедливость скрывался обыкновенный ничтожный мещанин, протест которого был обусловлен сугубо шкурными интересами: не хотел он в СССР у станка хуярить за копейки да тайком лабать на гитарке в подвале. Хотел он тупо бабок. Если б в СССР рок не запрещали, а всякие госконцерты не отбирали себе весь гонорар, не было бы и никакой протестной волны. Русский рокер — это либо опустившаяся пьянь, рвань в самых жалких ее проявлениях, либо мещанин, мечтающий жировать на казенных харчах. Третьего варианта не предусмотрено.

см. также: Корни и истоки фольклора-7.1: городская легенда. Почему русское кино так отличается от американского?