Не только саксонцы в 90-е наводнили улицы Берлина и всеми фибрами своей щедрой восточной души возненавидели турецких и вьетнамских мигрантов, в увлекательном забеге за метлой для подметания улиц обошедших не подготовленных саксонцев на всех существующих поворотах. Одновременно с этим на те же самые улицы было впрыснуто аж 2 миллиона выходцев из СССР. И имя им было «Немцы Поволжья», процентов 70 от которых либо никакой немецкой родословной отродясь не имели, либо немцами именовались в той же мере, в которой гомеопатические препараты уместно именовать лекарственными. Всякие мужья и жены, сомнительного качества внучатые племянники мужей троюродных шуринов тети Нюры из Самарканда; о чем тут говорить, если среди вернувшихся на историческую родину немцев можно было встретить даже ярко-выраженных азиатов? Ну и, опять таки, насколько уместно считать немцем молодого человека, у которого по отцовской линии все русские, по материнской из немцев - только одна бабка с деревянной ногой и курицей на плече, а сам он ни дня в жизни не говорил по-немецки, рос исключительно в русской культуре и ничего не знает о самой Германии?

Вы удивитесь, но эйфории от воссоединения в который раз не случилось – очень скоро выяснилось, что поволжские немцы ментально оказались куда ближе к востоку, нежели к Западу. Да ладно б просто к востоку – к востоку в его самых худших проявлениях. И если с саксонцами у немцев был хотя бы общий язык, а некогда и общий на всех Фюррер, то с поволжскими немцами взаимоотношений не сложилось в принципе. Этим ребятам не рад был вообще никто, авансом определив в самую низшую касту Германского многонационала, на самой отдаленной шконке социальной дезинтеграции. Аккурат посередке, между бежавшими с подворья председателя Мао сборщиками вьетнамского риса и заложившими в финансовые пирамиды последнюю курицу албанскими интеллектуалами (кто читал «Балканские войны», понимает, о чем я).

Именно они, наряду с саксонцами, станут основой электоральной базы для правых сил, и поныне являясь одной из ключевых точек опоры «Альтернативы для Германии», а также главным объектом потребления путинской пропаганды.

Но это будет немного позднее, а пока что нам необходимо разобраться с тем, кто же такие эти ребята - немцы Поволжья, и как дошли до жизни такой? Если кратко – товарищи, они, весьма специфические; специфические ровно настолько, насколько и могут быть специфическими люди, поколениями жившие в Саратове и словившие незавидное бинго из всех голодоморов и репрессий ХХ века.

И специфическими они были задолго до появления СССР. Если точнее, то начиная с того самого 1763 года, когда в Россию поступила первая партия рабов... простите - рабочих из Германии. Я думаю, что все имеют представление о том, что такое Саратов? Саратов - это одна из самых худших и не приспособленных для существования земель России, наряду с Оренбургом. Саратов - это земля, в которой ничего кроме разносящих эпидемии грызунов отродясь не бывало. Саратов - это регион, где палящее летнее солнце убивает все, чего коснется своим обжигающим лучом, а страшнейшие зимы добивают все то, что имело несчастье пережить лето. Вся зона от Саратова до Оренбуржья до индустриализации - это зона перманентного голода и эпидемий таких болезней, о которых в мире-то особо и не слыхивали. Сегодня же Саратов, если верить рейтингам в интернете, входит в пятерку худших городов России:

"Население Саратова составляет более 800 тыс. человек. В городе наблюдает низкий уровень медицинского обслуживания, большое количество некачественных продуктов питания и неблагоприятные экологические условия. От этих факторов страдает все население, в Саратове самый высокий уровень смертности. 64% жителей имеют статус малоимущих, еще 20% живут за чертой бедности".

К этому следует добавить, что Саратов извечно конкурирует с соседствующим Оренбуржьем за звание лидеров в вопросах алкоголизации, наркомании, распространенности ВИЧ, распространенности вообще всего, что может распространяться, вплоть до ее величества Холеры.

Стоит ли удивляться тому, что в течение ХХ века одни из сильнейших голодов в истории человечества пришлись именно на Поволжье? Еще каких-то сто лет назад в Саратове открыто человечиной на рынках торговали, и бесчисленные фотографии данной народной забавы шокировали весь мир, чем способствовали популяризации национал-социализма в Германии. Ибо облетевшие мир жуткие кадры воспринимались как доказательства зверств «жидо-большевизма». Жидо-большевизма, распространение которого необходимо остановить любой, даже самой большой, ценой, зиг, мать его, хайль!

К этому следует добавить казахских кочевников, которые в былые времена очень любили делать разбойные набеги на местные поселения, угоняя рабов для продажи в Китай. Что-либо совсем уж ужасное в обществе принято сравнивать с Африкой, как регионом, не знающим мировых аналогов в вопросах бедности и культурной отсталости. Так вот, вся эта зона от Поволжья до Оренбуржья – до индустриализации ГОРАЗДО хуже, чем самые завалящие уголки Африки. В Африке хотя бы бананы, буча-мамба и океан с рыбой, там же – НИ-ЧЕ-ГО, кроме ветра, разносящего по округе диковинные бубонную чуму с малярией. В Африке хотя бы нет бьющих анти-температурные рекорды зим. Так что до человеческого триумфа над природой (в виде индустриализации) - это, вероятно, худшие места на планете Земля, не считая Сахары, болотных топей дальних Северов с Магаданами и вечной мерзлоты Норильсков с Воркутами.

А теперь, представьте себе, что будет, если людей, которые в этих условиях жили столетия, взять и до кучи в казахстанскую ссылку на спецпоселение еще на полвека отправить? Что мы получим на выходе? А получим мы ровно то, что по итогу и получили: ничего хорошего.

Или нет, давайте так: как вы думаете, кто в трезвом здравии поедет в такие края, вооружившись пламенным наставлением Ильича осваивать целину? Вот никто и не ехал, даже неприхотливые русские крестьяне обходили это проклятое всем пантеоном богов место стороной. От того и пустовало оно тысячелетиями, даже не взирая на извечный дефицит ресурса и земли в России. Тем безумнее выглядит история с немцами, поселившимися там, где брезговали обживаться заправляющие борщ стекловатой, шариковым подшипником и колючей проволокой русские крестьяне. Как такое вообще возможно, чтобы кто-то в трезвом уме и памяти из плодородной цветущей Германии поехал в безжизненную саратовскую степь, лишь с тем, чтобы в первую же зиму обогатить своим биологическим материалом компостный гумус местной эко-системы? Тут еще надо учитывать условия, в которых эти немцы перевозились - 12% от перевозимых погибали в дороге, еще больше - в период осваивания на месте.

Ответ же на поставленные выше вопросы обескураживающе прост: никто в трезвом здравии из Германии в столь гиблые места и не ехал. Германия собрала худших из худших обитателей своих земель, эдакий расово-неполноценный элемент, люмпен, от которого и избавилась, сблеванув им в Россию, которой, как известно, не привыкать. Патриоты часто говорят о том, что немцами Поволжье заселили ввиду того, что Екатерина сама была немкой, и от того угнетала наш дух россиянско-удалецкий, сдавая все и вся своим немецким колониям. Либералы же уверяют, что немцев в Россию привезли, т.к. русские ни на что не способны - то ли дело умные и трудолюбивые бюргеры. Ошибаются и первые и вторые. Русских не виделось возможным припахать к осваиванию целины, ввиду того что все крепостные были при деле, а их хозяевам не было резона вписываться в такую аферу. Ради чего? Чтобы потерять там в первую же зиму большинство своих рабов? Ради того, чтобы лет через двадцать там удалось прорости одному горчичному зернышку? В общем, овчинка выделки откровенно не стоила, и ввязываться в сомнительный проект дураков не находилось. Ну а немногочисленным свободным крестьянам этого и подавно не требовалось. Также не стоит забывать о том, что в те годы масштабный подневольный труд на благо государства распространен не был (за отдельными исключениями, вроде основания Петербурга). Во-первых – еще не крутились оголтелые шестеренки индустриальных процессов, требующих значимого человеческого ресурса. Во-вторых, не было такого перенаселения страны, а с тем и столь острой нехватки земли, порождающей орды слоняющейся без дела молодежи, которую можно припахать на какое-нибудь грандиозное строительство. Ну и в третьих – почти все крестьяне кому-либо принадлежали, а эти «кто-либо» не горели особым желанием делиться своим тягловым скотом.

Подневольный труд широких масс на благо Государства расцветет уже лишь во времена Александра Третьего и Николая Второго, после отмены крепостного права, ввиду того что освобожденное крестьянство споткнувшись о чересполосицу крестьянской деградации кубарем покатится на заработки в город, где ему и найдут весьма рациональное применение, сослав на строительство Транссибирской магистрали.

Проще говоря, на тот момент для колонизации Поволжья у власти элементарно не было людей. А в вечно страдающей от нехватки ресурса (до обнаружения нефти) России, люди и колонизации были также необходимы, как греча советскому пенсионеру. Заселяя Поволжье Екатерина убивала одним махом двух зайцев. С одной стороны – какое-никакое, а пополнение урожайности, с другой - Россия остро нуждалась в укреплениях от разорительных набегов казахов (коих тогда называли киргизами): само существование плотно заселенных поселений в этом регионе оказывало косвенное влияние на общую обстановку, потенциально снижая уязвимость территории к набегам, ввиду наличия организованного и оседлого населения. Таким образом, чтобы обезопасить от набегов более приоритетные территории страны, требовалось найти людей, которых можно принести в жертву. Незадолго до описываемых событий Екатерина пыталась решить данный вопрос силами казаков, коих изначально и отправили на колонизацию Поволжья. В ответ казаки махнув нагайкой лишь покрутили у виска пальцем – совсем ебу дала, старая? Какое тебе тут сельское хозяйство? Покрутили и, от не хуй делать, присоединились к набегам на окрестности. Ввиду чего, проект казачьего Поволжья свернули, так толком и не развернув.

Что интересно, правительственный Манифест, ознаменовавший призыв народов на колонизацию Поволжья, назывался «О позволении иностранцам, кроме жидов, выходить и селиться в России» - видимо, мудрая императрица понимала, что если заманить туда жидов, очень быстро они закабалят кредитными обязательствами всех окрестных русских, которым по итогу и придется все колонизировать своими силами, отрабатывая долги.

Так улицы Германии наводнились русскими вербовщиками и агитаторами. Власти Германии, конечно, старались препятствовать этому явлению, вплоть до высылки из Германии Российских дипломатов. Однако 30 000 человек за первые два года навербовать, таки, удалось. Основная работа по вербовке велась в Восточной Германии, у которой с Россией исторически соблюдались особо трепетные отношения (по сей день), а главными перевалочными пунктами живого мяса стали Любек и Данциг (тот самый, что по итогам Первой Мировой перейдет Польше, что станет одним из ключевых предлогов для Второй Мировой).

Вербовка была направлена на наименее благополучные слои населения и работа велась в самых депрессивных регионах. Совсем уж маргиналов и уголовников предпочитали, все же, избегать, ибо люди не приученные к труду и дисциплине, едва ли могли пережить первую Саратовскую зиму, что сделало бы все труды по вербовке напрасными. Однако и без них низшие слои германского общества полнились подходящим элементом. Основной упор был сделан на две категории низов. Первая – это закредитованные по самые яйца должники, которые ради погашения долгов хоть душу дьяволу продадут: за будущего колониста русскими представителями полностью погашались его долги. Вторая категория – это сектанты из числа запрещенных в Германии меннонитов (аналог современных Свидетелей Иеговых). Для воздействия на эту аудиторию особыми пунктами русской программы вербовки являлись полная свобода вероисповедания, и отказ от призыва в армию (меннониты, как и Свидетели Иеговы, отказывались служить, на почве чего у них и происходили некоторые разногласия с Государством).

Так что немцы Поволжья - это изначально выбраковка германского мира, сродни тем русским, что сегодня едут заработать на СВО. Их даже вербовали похожими способами – находили не вписавшихся в рынок лузеров и обещали им золотые горы, освобождение от всех налогов, горы социальных льгот и пр.

Вот так выглядели агит-материалы, распространяемые русскими вербовщиками в Германии:

Только «Слющай, мамой клянусь, да?» не хватает в качестве эпилога. Вообще, и двести и тысячу лет назад выражение «говорю как честный, благородный человек», являлось прямым синонимом выражения «Ебать ты лох!», и сей литературный казус если для кого-то и являлся секретом, то разве что полишинеля. Однако же, столь явные маркеры нисколько не смутили будущих миллионеров из числа покорителей Саратовских степей, что красноречивее любой, самой изощренной критики, нам поведает о качестве этого вербовочного материала.

- 02.06.1765

Значится, редис в Саратове - размером с репу, репа – с жопу, жопа – со слона, слон – с кита, кит – с небоскреб в Эмиратах, небоскреб в Эмиратах – с эго Дмитрия Дюжева, до кучи обвешанного виноградным гроздьями. Странно еще не написали о том, что все рыбы в волге отрастили ноги, чтобы приходить к утреннему столу поселенцев, метать в фаянсовые ложечки икру, и уходить обратно в Волгу, а перепела - сразу рождаются ощипанными и как следует прожаренными, после чего в рот поселенцев прям из гнезда с размаху залетают. И земля с климатом там, конечно же, как в Париже. Только не совсем понятно, чего ж земля эта до сих пор (на момент колонизации) никем не заселена, коли как в Париже? Чего ж вербовать люд за тридевять земель приходится?

В общем, иллюзии о волшебной стране Нарнии с Шоколодной Фабрикой, удивительными фокусами и отрастившим ноги лососем, очень быстро разбились о подводные камни Русского Мира размером с валуны, скинув дурачков-поселенцев с ванильной радуги фантазийных грез прямо в выгребную яму неприглядной реальности:

- Карл Цюге, очевидец событий.

Обманули дурака на четыре кулака, дурак ногою топнул, надулся весь и лопнул!

А тот кто не лопнул, очень скоро скоро познакомился с населяющими те края «самыми любвеобильными и дружелюбными народами мира» в лице казахов и русских, которые были рады продемонстрировать новичкам первозданную красоту своих древних народных традиций и обычаев:

…

С русскими у немцев, не взирая на дружелюбие и гостепреимство первых, сотрудничство также ладилось не самым лучшим образом:

- Яков Дитц, 1914

В общем, таких придурков как немцы Поволжья – тридцать три дня и тридцать три ночи искать по всему миру – не сыщешь. Говорю вам это как немец Поволжья. Редис у них там размером с жопу слона растет; разбойники лассо накидывают, а эти вообще не вдупляют, что происходит – «Мы пришли с миром» - увещевают, вытягивая руки к солнцу. Ну, так меннониты ж – что с них взять?

Что интересно, много позднее Сталин попробует провернуть такую же аферу с евреями, в попытке затянуть их на строительство светлого социалистического будущего в аналогичный ското-могильник под названием Биробиджан. Для чего отец, брат и лучший друг советского человека создал там аж целую еврейскую автономию. Биробиджан тогда также подавался как отражение иудейского эдема на земной эллипсоид; словно новый Израиль манящий виноградной веточкой у подножья горы Синай, и эту удочку советская власть забросила, аж… в США.

Ага, в те годы функционировала настоящая программа возвращения американских евреев в Биробиджан, а русские агитаторы блуждали по еврейским кварталам Америки с обескураживающе ахуительными предложениями. На службу вербовки было поставлено и важнейшее из искусств, для чего снимались целые пропагандистские фильмы под американский прокат. Например, «Искатели счастья», который я даже обозревал в одном из обзоров сталинского кинематографа. Напомню - первые же кадры пропагандистской агитки разбиваясь брызгами об экран, несли по бескрайним морям одинокий корабль с евреями. Но не для того, чтобы потопить его на радость российскому зрителю, а для того, чтобы доставить из загнивающей Америки в расцветающий Биробиджан. Я так и представляю себе тетю Розу, которая в трюме этого корабля с выражением неподдельного еврейского счастья на лице придавалась самозабвенным мечтам: «Эхх бросить бы щас все и в Биробиджан с семьей, пни выкорчевывать стоя по пояс в болоте, да шоб в минус сорок! А если повезет, то мой сын, когда вырастет, может быть даже дослужится до старшего корчевателя пней!».

Вы удивитесь, но наебать американских евреев, как ранее немецких меннонитов, сколь старина Джугашвили не пыжился над курительной трубкой, но так и не получилось. Биробиджан по сей день является единственным местом на планете, куда так и не ступала нога еврея. Воистину богоизбранный народ!

Ладно, утрирую… Затянуть в Биробиджан таки удалось около 30 000 евреев, правда не гордых сынов Израилевых из Америки, а кошерных шемазлов из самых неблагополучных районов СССР. Однако ненадолго. Дело в том, что евреи от природы обладают воистину божественным даром – наебывать гоев. И в контексте этого таланта они даже научились показывать очень интересные фокусы с исчезновением. Не даром же все известные маги и чародеи от Коперфилда до Дэвида Блейна являлись евреями (к слову оба, вроде бы, именно потомки российских евреев – ну а где еще они могли так научиться наебывать гоев, как не в России?). Проще говоря, евреи обладают сверх естественной способностью из неоткуда появляться там, где выгодно, и в никуда исчезать оттуда, где чет нихуя не выгодно. Так, они буквально разом все исчезли из Биробиджана, а уже на следующий день объявились в Крыму в обнимку с Соломоном Михоэлсом. Объявились и говорят так, с ленинским прищуром – вот здесь, товарищ Сталин, и будет новый Израиль. Товарищ Сталин как увидел такой фокус, так аж галифэ в изумлении обмочил. Просто встает одним утренним днем, смотрит – а в Биробиджане ни одного еврея, только ветер одинокое перегони-поле по степи гоняет. Пригляделся получше – а там уже русские за евреев пни корчуют, пока евреи в Крыму арак потягивают. Очень черное и изощренное колдунство, без Машиаха тут точно не обошлось.

Дальнейшее пребывание в Саратове выбракованных германской землей дурачков обратилось ровно тем же, чем в России и обращается решительно любое начинание в любой сфере человеческой деятельности - концлагерем. Естественно, лишь увидев эту Саратовскую срань, немцы зароптали о том, что пора бы и честь знать, да повернули курс будущего социалистического корабля обратно на запад. Ан, не тут-то оно было, мышеловочка-то захлопнулась, больно прищемив ржавым механизмом длинный облезлый хвост.

- «Ну нет, нам тут не нравится, возвращайте нас домой на цветущие луга Баварии» - обратились немцы с прошением к ее пресвятейшеству Гольштейн-Готторп Катарине.

- Вы совершенно верно думаете – отвечала им достопочтеннейшая правительственная особа – мы погасили все ваши бесчисленные долги, въебали кучу бабок на пропаганду, логистику и транспортировку, лишь для того, чтобы вас всех отпустить обратно!

- Ну, мы тоже так думаем, все логично – ставили немцы точку в летописи скорбной книги о том, как дураки плыли на корабле, редис размером с жопу лопать. Редиса не оказалось, а вот жопа вышла и правда нажористой.

- «Где ж мы вам корабли в степи-то пришвартуем? Давайте лучше вам тюрьму построим» - подытожила диалог Гольштейн-Готторп Катарина изданием указа о строительсве тюрьмы для беглецов и наказании плетью за еритические мысли о свободе. Выбора не осталось: пришлось оставаться в Поволжье. Да, немцы поволжья - это германские сектанты-отбросы, которых наловили на лохов и сделали такими же полноценными рабами, как и русских для династии гольштейн-готторпов.

Набеги кочевников на колонии происходили практически каждый год – киргизо-казахи массово вырезали население, угоняли скот, детей и женщин, сжигали дома, увозили и без того незначительные запасы зерна. Набеги были столь кровожадными, что в немецкой общине Поволжья на многие века вперед прописалась материнская присказка для запугивания детей: «Будешь себя плохо вести – я отдам тебя киргизам».

Суровые условия выживания сформировали и соответствующие нравы колонистов, которые в противостоянии с киргизами даже возродили настоящую средневековую инквизицию, в ходе которой любили поджаривать не особо расторопных киргизов на кострах. Да как поджаривать? С фантазией и огоньком – практичные немцы, как-никак. Не тупо на кострах сжигать, а с чувством, тактом, расстановкой – коптить на пару, так смертельная агония длилась гораздо дольше:

- Яков Дитц, 1914

Само Германское общество к Поволжским немцам-колонистам относилось пренебрежительно, как к обладающим низким культурным уровнем людям третьего сорта, отбросам, коим не место на немецкой земле (особенно учитывая высокий уровень религиозности тогдашнего общества, а с тем и особо крайнее отторжение сектантов-меноннитов). По большому счету, отношение к немцам Поволжья в кругах соплеменников мало отличалось от такового у современного русского москвича к ветерану СВО. Вот что на этот счет писал приехавший в Германию и удивленный подобным отношением Саратовский немец Карл Юстус в газете "Deutsche Volkszeitung" от 1914 года:

В семейной жизни они деспотичны и требовательны; дети находятся в беспрекословном подчинении родителей и за непослушание и шалости жестоко наказываются. Жена - раба своего мужа и часто подвергается жестоким побоям; она исполняет домашние работы, заведует кухней, обшивает семью, но в общем хозяйственном распоряжении голоса не имеет: редко можно встретить среди других народов и сословий более угнетенное состояние женщины, чем у колонистов, несмотря на то, что она работает в доме вдвое более мужчины.» - как поразительно эти описания схожи с описанием домашнего быта русских крестьян. Такая она Русь-матушка – что бы в колбу Русского Мира не поместили, на выходе получается содержимое крестьянского туалета.

Как вы можете видеть, описание жизни немцев и отношение к ним в дореволюционной России, мало отличается от такого при СССР во времена Сталинских депортаций. Это и есть то о чем я всегда писал, критикуя романтизацию до-большевистских времен, со времен которых ничего ровным счетом не поменялось, и Сталин в социально-политическое пространство не привнес вообще ничего нового. Он лишь продолжил начатое Романовыми. Россия всегда была зоной особо циничного правового нигилизма, тотального беспредела и беспрецедентного насилия, что при коммунистах, что при империалистах, что при демократах.

Большевистская революция с последовавшей за ней гражданской войной, спровоцировавшей сильнейший голод Поволжья двадцатых годов, привела и без того маргинальное население немцев Поволжья в окончательный упадок. Коллективизация, национализация, продразверстка – все это способствовало окончательной деградации общины; существовать стало откровенно невыносимо, Поволжье раскрыло пред своими обитателями настоящие врата ада земного. Немцы стали массово бежать в Москву к товарищу Сталину с требованием отпустить их в Германию. И некоторых даже отпускали в периоды потепления отношений с последней.

Что поразительно, в сколь бы кошмарном положении немцы не находились, они так и не сформировали анти-советского подполья даже в зародыше; подполья, которым славились другие измученные народы Кавказа и Центральной Азии. Даже вечно пьяные буряты с тувинцами периодически раскатывали из рукава народного костюма Тон клубок партизанского негодования (война конфедератов, например), немцы – нет. Даже в периоды, когда терять было откровенно нечего, кроме барского кнута, голодного желудка и рахитных животов своего приплода. Рабский менталитет? Да! Немцы Поволжья проявили себя как главные терпилы СССР, которые безропотно принимали все тяготы и невзгоды судьбы. О чем тут говорить, если их даже из ссылки последними выпустили, ввиду того, что они имели обыкновение меньше всех возмущаться. Вероятно, не в последнюю очередь это связано с тем, что на Поволжье изначально согнали самых лоховских немцев Германии, многие из которых были сектантами, которые свист кнута русского императора передавали из поколения в поколение. Поразительно, но таковыми в массе они остаются и ныне, но об этом немножечко позже.

А для полного Бинго при составлении облика поволжских немцев не хватало только… национал-социализма… которым они заразились в тридцатые годы. Сегодня общая либеральная риторика гласит о том, что все народы СССР доблестно, плечом к плечу, сражались с фашизмом, но это не более, чем толерантная ложь. Сами народы эти нередко поддакивают либералам, что не удивительно, если учесть дурную репутацию, которой оброс с тех пор немецкий национал-социализм. Обычно либералы, вроде Каца приводят примеры героически сражавшихся нацменов, но это не более чем результат специальной выборки. Да, десять тысяч может и сражалось, но миллион – ждал возможности воткнуть нож в спину. Сама попытка выставить историю так, будто бы нацмены поддерживали СССР в войне с Третьим Рейхом абсурдна, т.к. они по определению не могли поддерживать власть и страну, которая превратила из существование в земной ад. Если бы они реально поддерживали Сталина и коммуняк, к ним можно было бы употребить лишь один эпитет – ебанутые. Так что хорошая попытка, но нет, никто из нацменов Сталина не поддерживал и немцы не исключение. Да мне лично моя немецкая бабка говорила, что они ждали прихода нацистов, как освободителей. Поэтому истории о том, что для депортации народов не было никаких оснований – пиздежь. Я не о том, что депортации это хорошо и правильно, я всего лишь о переписывании истории. Поддержка третьего рейха у чеченцев, ингушей, немцев и пр. – была массовой, и это тупо факт. И в этом нет ничего плохого, наоборот странным было бы, если бы они все поддерживали своего палача Сталина. Ну и то, что все они питали особо трепетную любовь к евреям – такой же факт, ибо доля евреев в карательных органах СССР была невероятно высокой.

Немцы Поволжья, конечно, не являлись национал-социалистами в том плане, в котором являлись остальные германцы – слишком уж они были примитивны для восприятия глубинных обоснований арийского происхождения. Да и странно рассуждать об арийском происхождении с чечевичной похлебкой в руках. Немцы Поволжья (как и вайнахи, албанцы, хорваты и тд – в общем все малые союзники Третьего Рейха) рассуждали в более приземленных категориях: жиды и русские (замени на сербов в случае с балканами) нас угнетают, Гитлер обещает нас освободить – стало быть «зиг хайль, товарищи, кучнее!».

До Гитлера в Германии вообще вершить процессы опорожнения и мочеиспускания все хотели на этих русских немцев, которых, напомню, немцами не считали, воспринимая дикарями сродни русским и киргизам делавшим на них набеги. Большинство немцев (к слову по сей день) вообще не подозревают о существовании поволжских немцев. И по большому счету, что тогда, что сегодня, рыгали они недоваренным солодом на весь этот сброд с самой высокой из кирх Баварии, НО. Интерес к своим российским собратьям стремительно вырос через панический страх; страх жидо-большевистской оккупации, грозно гремевшей тогда ржавыми кандалами у границ Европы. Напомню, в Европе в те годы царила настоящая паника в связи с неиллюзорной угрозой прихода большевизма. Отсюда же питала корни антисемитская истерия, ибо евреи у всех ассоциировались лишь с коммунистами. А СССР со своими голодоморами стал главным пугалом мира и наглядным образчиком зверств того самого жидо-большевизма. И картинка именно голодающих немцев Поволжья была призвана показать немцам, что будет с немцами в Германии, если к власти придет оголтелая камарилья большевиков.

Для нацистов советский голод стал настоящим подарком в их борьбе за власть, ведь они подавали себя, как единственную альтернативу большевистской заразе. Национал-социалист подменил собой фигуру Христа, став последней надежой мира на спасение, фундаментом привычных устоев, и твердой опорой в болоте большевистских трясин. В предвыборной речи в Спорт-Паласе Гитлер заявлял, что марксизм свидетельствует против себя везде, где существует. Гугенберг же писал в своём меморандуме - о внутренней разрухе и трагедии в России, которую пора АААСТАНАВИТЬ! Параллельно с этим Берлинскую публику шокировала выставка «голодных писем» и кошмарных фотографий с Поволжья. Так одной из ключевых программ Гитлера стала защита всех угнетаемых немцев мира, ввиду чего его рейтинги в кругах немцев отторженных или отдаленных от Германии земель (Кенигсберг, Судетские области Чехословакии, Гданьск включенный в состав Польши, немецкое Поволжье в России) откровенно зашкаливали. Т.е. по сути и на Польшу и на Россию Гитлер шел как спаситель угнетаемого немецкого меньшинства, как борец… кхм… против нацизма по сути, как банальный… денацификатор и демилитаризатор. Что делает политику России в отношении Украины совсем уж до неприличия похожей на Германскую. С первых дней своего восхождения Гитлер понимал, что в перспективе ему придется столкнуться с СССР, а потому с одной стороны агрессивно зачищал улицы Германии от просоветской Пятой Колонны в лице евреев, с другой - кропотливо готовил предлог для военной агрессии: защита немцев от проводимого большевиками геноцида (с обязательной приставкой «жидо-»).

Спасение русских немцев из кровожадных лап большевизма - одна из первых кампаний, запущенных Гитлером по достижению власти. Уже 7-го июня 1933-го года в одном из книжных магазинов Берлина были выставлены письма советских немцев, рассказывающих о том самом голодоморе. Не смотря на протесты советских дипломатов, выставка продлилась 10 дней, после чего под давлением СССР письма все-таки убрали. С другой стороны, Гитлеру надо было заручиться поддержкой самих Поволжских немцев, на случай грядущей войны. Кампания по спасению немцев Поволжья называлась «Brüder in Not» - «Братья в нужде», в рамках которой в прессе публиковались те самые голодные письма и фотографии, издавались одноименные книги-сборники писем, а также был открыт счёт в банке для помощи голодающим, на который Гинденбург и Гитлер демонстративно положили по тысяче марок. В то же время начинается активное снабжение русских немцев гуманитарной помощью.

В СССР, в ответ, проводятся «антифашистские» мероприятия, а Коминтерном издаётся брошюра «Братья в нужде? Свидетельства советских немцев» для распространения за границей и книга «Наш ответ» для внутреннего пользования. Публикуются коллективные письма немецких колхозников, названия которых говорят сами за себя: «У нас нужду терпит только лодырь», «Мы охотно могли бы дать работу разоренным трудящимся крестьянам Германии», «Нам не нужна помощь фашистов» и т. д.

- письмо заместителя заведующего вторым западным отделом наркомата иностранных дел СССР Левина советнику полпредства СССР в Германии С. А. Бессонову.

Прим. Упоминаемая в тексте «менонитская кампания» 1929 г. – это кампания Германии по спасению российских меннонитов. Третьего Рейха с акцентуализацией внимания на этнической составляющей еще не было, и в качестве предлога Германией использовалось ущемление в России меннонитов. Напомню, что существенная часть немцев Поволжья – меннониты, которых в Германии очень нелюбили, как сектантов и вероотступников, до кучи отказывающихся служить в армии. Отношение к меннонитам за века едва ли поменялось, так что положение меннонитов, очевидно, использовалось как предлог. В 1929 году на Москву было совершено настоящее нашествие поволжских немцев, бегущих от прелестей коллективизации и требующих их отпустить в Германию. Отчаянная попытка эмиграции из СССР привлекла внимание международного сообщества и советское, тогда еще «либеральное» (по сравнению с более поздней Сталинской эпохой) руководство пошло на компромисс, выпустив некоторую часть немцев. Всего 5761 человек из которых 3 885 - меннониты. Правительство Германии, на тот момент находящееся в не лучшем положении в связи с хаосом веймарской республики и обиженным положением немцев, использовало спасение братьев в пропагандистских целях. Впрочем, среди части немецких элит и населения, было распространено неприятие счастливых возвращенцев. Ибо, ну коммон – это же меннониты, обрусевшие отбросы и паразиты, ничего общего с нами, вершителями норм священного хохдойча, не имеющие. До кучи положение Германии было таково, что новая партия нахлебников, лишь увеличивало социальную нагрузку. Так что до тридцатых годов отношение к возвращению «братьев» на историческую родину было неоднозначным, и от этой идей быстро отказались.

Все поменяется с приходом к власти Гитлера, для которого спасение немцев всего мира станет ключевой частью политической повестки. С 1934 года в рамках пропагандистской кампании Гитлера на Поволжье началась массовая отправка гуманитарной помощи, в СССР же в рамках противостояния началась активная репрессивная кампания в отношении тех, кто помощь эту получал, что любви к Советам в кругах немцев не добавляло. Также продолжалось массовое паломничество немцев в Москву в надежде получить разрешение на выезд из страны. Однако, теперь уже, как правило, заканчивалось подобное паломничество для немцев пристрастным общением в кабинете офицера НКВД и статьей за шпионаж в пользу Германии – кто ж в трезвом здравии столько бесплатных рабов просто так отпустит?

Из Кремля тогда явно не без тревоги наблюдали, как по всему миру в среде немецкой диаспоры возникают пронацистские организации — как легальные, так и законспирированные. Например, в 1938 году именно такие организации этнических немцев, компактно проживавших на западе Чехословакии (те самые «судеты»), сыграли ключевую роль в "судетском кризисе", который стал детонатором для ликвидации чешской государственности. А затем, будучи одним из зачинщиков второй мировой, Сталин имел честь лично лицезреть, сколь важную роль в разделе Польши сыграли польские немцы из того самого Данцига, с предлога о защите немецкого населения которого и началась Вторая Мировая. В сентябре 1939 года при оккупации Польши из польских этнических немцев создали военизированные отряды Selbstschutz (в дословном переводе «Самооборона»). Они участвовали в массовых убийствах представителей польской элиты в ходе операции «Танненберг». В начале 1940 года Selbstschutz распустили, а её члены пополнили различные подразделения СС, гестапо и немецкой полиции.

Списки поляков (Sonderfahndungsbuch Polen), подготовленные немцами ещё перед войной, насчитывали более 61 000 представителей польской элиты: активистов, интеллигенции, учёных, актёров, государственных деятелей и др., которые должны были быть уничтожены. В подготовке списков принимали участие «фольксдойче» (так в Рейхе называли немцев отделенных от Германии).

Везде, будь то Чехословакия или Польша, где ступала нога немецкого унтер-официрен, начиналось ликование немецкого населения дождавшегося своих спасителей и освободителей. Немцы же Поволжья находились в несоизмеримо более плачевном состоянии, чем немцы Польши и Чехословакии. Неужели кто-то в трезвом здравии может считать, что они реально могли не поддерживать Гитлера? Пассивно, да, не создавая подпольных движений, но поддерживали.

Так что депортация целых народов в СССР, таки, не прихоть обезумевшего дурака, как это сегодня подают либералы, а совершенно рациональная мера в условиях разрушительной войны (американцы так-то тоже японцев всех депортировали). Если вы сторонник сильной советской России – то это необходимая военная мера. Если вы представитель нац меньшинств – то для вас точно такая же необходимая мера – поддерживать Гитлера, который идет сокрушать угнетающую вас силу. И в первом и во втором случае ничего плохого нет. Если ты диктатор и не депортируешь народы, которые в столь тяжелое время, очевидно, только и делают, что ищут возможности воткнуть тебе нож в спину – то, простите, ты дурак, а не диктатор. Если ты этот самый угнетаемый и терроризируемый народ, и не поддерживаешь сокрушающую твоего палача силу в лице Гитлера, то простите – ты еще больший дурак. Поэтому в Югославии страдающие от сербов хорваты и албанцы массово поддерживали обещающего их освободить Гитлера, ну а в России – чеченцы, ингуши, татары, немцы…

В общем, судьба русских немцев была предопределена, и дальнейшая история их нахождения в ссылке не пылает разнообразной яркостью бытия, так что в детальном рассмотрении не нуждается, умещаясь лишь в три незамысловатых слова: голод - труд - кнут. Лай овчарок, колючка да кандальный звон, хмурый взгляд конвоира через прицел... вас на верную гибель пригнали сюда... Так монотонные трудовые дни сменяли холодные ночи, палящий летний зной - зимнюю вьюгу... пока вдруг под ногами не запрыгали камушки на дрожащей земле, да не поднялось за горизонтом в самое небо облако пыли, поднявшейся от обрушения железного занавеса. СССР почил... и немцы засобирались на историческую Родину...н

Продолжение следует...