Deshvict 

Том ненавидел камины. Стряхивая въедливую золу с безупречной чёрной мантии, он выдохнул сквозь зубы и в очередной раз пожалел, что кабинет не располагается где-нибудь на острие шипа венгерской хвостороги. Будь оно так, появилась бы веская причина навсегда отказаться от каминной сети.  

Ненависть — сильное чувство, и почему-то окружающие искренне верили, что статус психолога обязывает его испытывать исключительно спокойствие и понимание. Однако Том охотно позволял себе эту тихую, но глубокую «нелюбовь»; в конце концов, у каждого свои методы справляться с раздражителями: кто-то каждый вечер вливает в себя пару стаканов огневиски, кто-то старательно оттирает квартиру магловскими способами ради успокоения нервов, а кто-то — блокирует сеть от назойливых родственников, избавляясь от триггера. Люди, будь то маги или маглы, всегда слишком зациклены на собственных проблемах. Особенно, в последние годы. Поэтому его офис находился на самой оживлённой улице Косого переулка, где были ограничены любые методы перемещения, помимо каминной связи.  

Большинство не видело в этом проблемы: подумаешь, использовал Экскуро — и дело с концом. Но кто сказал, что мантия осталась идеально чистой? 

Том несколько мгновений гипнотизировал взглядом пустующее место секретаря. 

Я увидел его впервые на льду, когда Гарри стукнуло шестнадцать. Тонкий, как тростинка — «что взять с омежки», подумал я тогда — он змейкой скользил то на внутреннем ребре, то на внешнем. Развлекал малышню, которая смотрела на него с раскрытым ртом. Я же с трудом сдержался, чтобы закатить глаза: мы все так можем. 

К тому моменту я уже взял свое второе золото на чемпионате мира и, в общем-то, слышал о неком Поттере, которому пророчили прекрасное будущее — и его первое золото на национальных среди омег-юниоров. Мне было всё равно. А потом он оказался у моего тренера, Ива Розье, хмурого омеги, всю жизнь посвятившего фигурному катанию. Я считал его своим старшим братом, ангелом-хранителем и самым важным человеком, а тут какой-то Гарри Поттер нарисовался так, что не сотрешь. Конечно, кроме меня у Розье были ещё и совсем малыши, но я-то считал себя особенным, поэтому они меня особо не волновали. Скажу больше: я их предпочитал не замечать. 

Гарри тогда встретился со мной взглядом — в нём появилось узнавание, — махнул рукой и улыбнулся мягкой открытой улыбкой. 

Это потом я узнал, что далеко не каждый её удостаивается, да и он вроде как заинтересовался мной ещё тогда.