лизз демаро 

Если это письмо оказалось у тебя в руках, значит либо Исадора снова притащила домой слишком много бумаги и решила, что мне тоже стоит что-нибудь написать, либо вам действительно интересно мнение лесной ведьмы.

Не знаю, что из этого хуже.

Люди часто приходят ко мне за лекарствами, настойками, мазями. Иногда за советом. И почти никогда за правдой.

Правда обычно никому не нравится.

Например, правда в том, что некоторые раны заживают очень долго. Некоторые — никогда полностью. И никакая магия не способна сделать вид, что их не было.

Зато можно научиться жить дальше.

Можно найти людей, рядом с которыми становится немного легче дышать. Можно перестать просыпаться каждое утро только потому, что нужно выжить, и однажды обнаружить, что живёшь уже не из упрямства.

Это первая книжная обложка, которую я полностью задизайнила сама. От идеи и композиции до типографики, текста на обороте и общего визуального решения.

Сама иллюстрация была сгенерирована ИИ, а затем доработана мной под задачу книги. Мне хотелось создать образ мира, который ломается под тяжестью войны: треснувший глобус, перевязанный бинтами, песок, кровь и военный жетон в руках человека, который уже заплатил слишком высокую цену.

Эта обложка была сделана для моего еше не написанного романа «Зона ответственности» — истории о войне в Ираке, травме, чувстве долга и людях, которые пытаются остаться людьми там, где это почти невозможно.

“The most painful state of being is remembering the future, particularly
the one you'll never have.” | Самое мучительное состояние — это воспоминания о будущем, особенно о том, которого у тебя никогда не будет. (англ.)
— Søren Kierkegaard | Сёрен Кьеркегор (1813–1855) — датский философ, протестантский теолог и писатель.

 “The silence often of pure innocence persuades when speaking fails.” | Молчание, часто свидетельствующее о чистой невинности, убеждает, когда слова бессильны. (англ.)
— William Shakespeare | Уильям Шекспир

— Не подведи.

Голос на том конце провода — жесткий,
властный, нетерпящий ни споров, ни возражений, ни оправданий. Отец всегда разговаривал с ним, как с солдатом, еще задолго до того, как Тайлер поступил в Кэмп-Лежен, стал офицером и выполнял каждый приказ, даже самый абсурдный и самый жестокий, потому что не выполнить приказ — хуже смерти. Невыполнение приказа делает из солдат людей, а солдатам не положено быть людьми.

Тайлер кивает, хотя прекрасно знает, что отец этого не видит, и молчит в надежде услышать что-то еще, что-то помимо хладнокровного «Не подведи», что-то отцовское-теплое, что-то, чего отец никогда
ему не давал. Тайлер поджимает губы и закрывает глаза. Хочет ответить, но слова застревают в горле, и он не может пошевелиться. А в трубке — удушающая тишина.