На заводе Снежана провела большую половину дня, вернувшись на поверхность только в пятом часу вечера. Двери закрылись за её спиной. Уже сегодня курьер перевезёт все вещи из маленькой съёмной квартиры в жилой блок общежития, и ночь она проведёт уже на новом месте. 

Снежана неторопливо шла по Рахмановскому переулку в сторону станции метро и думала о Тёркине Максуде Васильевиче. При этом она отдавала себе отчёт, что вспоминает о его руках и голосе не из-за их привлекательности, а для игнорирования огромного слона в комнате - магии в реальном мире. Сколько раз она смотрела «Чародеев» с родителями на Новый Год? Раз пятнадцать? НИИЧАВО навсегда отпечатался в памяти волшебством за наличный расчёт и «Кто так строит?!» Теперь она работает в таком НИИЧАВО. 

Конечно, Снежана знала, что её ждёт, но знать в теории и столкнуться на практике - это две огроменные разницы! Ей хотелось топать, прыгать и в исступлении кричать чаечкой. Настоящая бытовая магия, щедро приправленная российской бюрократией. Обычная дежурная старушка (Снежана ни мгновения не сомневалась, что Степановна насквозь необычная), обычный отдел кадров (не считая Пелагею), только комендант выбивалась из стереотипа… но Снежана ещё не видела бухгалтерию завода. Там могли быть серьёзные сюрпризы. Она улыбнулась, пытаясь сдержать смех и представляя вместо бухгалтерш каких-то монстров. Например, банковских гоблинов. Или даже гремлинов.

По привычке прикоснувшись к основанию памятника погибшим полицейским, она обошла колонну монумента и села на одну из многочисленных лавочек так, чтобы не видеть уродливую стекляшку бизнес-центра, давлевшего над Цветным бульваром. Летняя листва шуршала на ветру, играя тенями на земле. Пятница, конец рабочего дня, Москва вот-вот начнёт вставать в пробках. Снежана скользила взглядом по прохожим, разглядывая их. Она давно не бралась за планшет, даже перестала делать наброски в метро. Стала совсем юристом. Пусть особого выбора у неё и не было. 

Никто не спрашивал семнадцатилетнюю девчонку, увидевшую то, что видеть не полагается. Просто сначала отца повысили и увеличили зарплату, потом от маминого магазина отстали все проверяющие, все крышующие и все прочие лица и органы. А потом отличницу Насторову С.А. вызвали к директору школы. Она это вспоминала, словно всё произошло вчера.

Жаркий май, открытое окно, шум с улицы, а ведь первый кадетский класс только в сентябре наберут. Вместо Ларисы Валерьевны в кресле директора сидит представительный, но чуть обрюзгший и абсолютно лысый мужчина. У него внимательный взгляд и толстые, сильные пальцы. Уже тогда Снежану в мужчинах больше всего волновали руки. Она улыбнулась. От предложения вербовщика Конторы мог отказаться только идиот: гарантированное поступление по целевой квоте на юридический факультет хорошего университета, пусть и не МГУ. Родителям улучшили условия работы и качество жизни, чтобы ей проще было принять решение. Договор подписали тогда же, на пергаменте и кровью. Второй раз магия вторглась в её юность, но теперь с благами. 

Внезапно её обняли сзади и поцеловали в макушку.

— Котик, ты бы ещё поглубже в себя ушла, я бы тебя точно не нашла!

— Котик! - Снежана откинула голову назад и встретилась взглядом с лучшей подругой. - Ты всё так же отвратительно неотразима!

И это было минимально возможное описание Маргариты Обручевой. Принцесса из замка на Рублёвке. Первая красавица Университета. Пусть не гений, но миллионер и филантроп. Каково же было удивление Снежаны, когда она столкнулась с Леди Совершенство на волонтёрстве в приюте животных. Именно тогда они стали Дружными Котиками.

Рита села на скамейку и прижалась к Снежане. Теперь на игру теней они смотрели вдвоём.

— Кто первая? - спросила Рита.

— Ты. Я всё ещё в шоке. И там был мужчина с такими руками!.. - улыбнулась Снежана.

— О-о-о! Расскажешь! В общем, Минюст. Само здание красивое, писк бюрократической архитектуры. Люди важные, пропитано всё значимостью. И я в своём платьишке… - Рита разгладила незаметные складки на тёмно-зелёном коротком платье ручной работы. - Машины богатые, но могли бы и получше выбрать… Слушай, может пойдем в «Драконыча»? Чего мы тут сидим?

— Веди! - кивнула Снежана.

Один из любимых ресторанов Риты самой Снежане нравился на 6 из 10: вкусно, дорого, шумно. Места надо заказывать глубоко заранее, потому что многие в Москве хотели побывать в ресторане с двумя звёздами Мишлен.

Они неторопливо двинулись кв пешеходному переходу.

— И как у них называется… предприятие?

— Евразийский фонд хранения, войсковая часть номер двенадцать федерального резерва. И тебе скажу так: если сверху гнездо бюрократов, то внизу логово солдат! Все равны, как на подбор, с ними дьдяка Черномор! - всплеснула руками Рита. - И все такие колоритные! Серьёзные! Я там видела пару батюшек, так те вообще были мрачные, как тучи грозовые. Мне от их взглядов даже неуютно стало.

— И что там хранят? - подбодрила подругу Снежана.

— Не знаю, - та пожала плечами. - Первый день же. Назначили ассистенткой в отдел содержания, выдали кучу нормативки, сказали изучать инструкции и правила. Рутина.

«А Тёркин не озаботился выдать мне хоть что-то… учитывая его хозяйство, это очень неправильно!» - Снежана нахмурилась. - «Завтра же ему скажу!»

— Столовая у них там отличная, но как же хорошо, что я там не буду жить на постоянной основе.

Как и много раз в прошлом, Снежана почувствовала горький привкус зависти. Семья Риты знала об «особенностях» окружающего мира изначально, поэтому на неё не распространялись некоторые ограничения.

Мысли Снежаны снова вернулись её в прошлое. Рита взяла над ней шефство сразу, с первого дня близкого знакомства. Таскала за собой, как шарик на веревочке. Непонятно было, кому эта внезапная дружба была нужнее: столичной принцессе или понаехавшей простолюдинке. Родители ещё тогда, в самом начале сказали, что «Маргарита ищет близких». Сама она не рассказывала, но Снежана видела, что единственная наследница многомиллионного состояния устала от знаков евро-доллара-рубля, которые как в слот-машине начинают мелькать в глазах окружающих.

Сама Снежана к богатству подруги относилась с известной долей безразличия. Да, как и любой человек она завидовала возможностям, которые дарят такие деньги, но менять свою жизнь на жизнь Риты? Нет, спасибо, мама и так вкусно готовит. И эту позицию Снежана никогда не скрывала.

— У тебя очень далёкий взгляд. Где ты ищешь ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого? - Рита ущипнула подругу.

Работники «Драконыча» узнали постоянных посетительниц и организовали им столик на веранде, но отгороженный от остальных кадками с кустами роз.

— Вспомнила, как мы познакомились, - ответила Снежана.

— Котики объединяют! - Рита вскинула кулак, но через секунду стала серьёзнее. - На самом деле, первый день меня напугал. Я видела защитные знаки, они там на полу, стенах и потолке. Мне кажется, что даже сами коридоры и комнаты образуют пространственную фигуру защиты. И когда идёшь куда-то - словно через паутину или кисель продираешься… не буквально, нет. Но именно чувство - отвратительное. А ещё я постоянно слышала какой-то писк. 

— Что тебе сказал твой начальник?

— Привыкну. Якобы это меньшее из зол.

— Это… ну, блин… - Снежана растерянно стукнула пальцами по столу. - У меня было не так. Я правда не поняла, кто этот Максуд Васильевич: мой начальник или коллега, но не похоже, что он просто плюнет на мою жалобу.

— А ещё у него таки-и-ие руки! - широко улыбнулась Рита.

— Ой, отстань! - отмахнулась Снежана.

— Нет уж! Раз нашёлся объект для твоих фетишей, то рассказывай. А лучше - нарисуй! - Рита схватила рюкзачок Снежаны и достала из него небольшой блокнот и ручку. - Давай! Если он тебя действительно задел, то сейчас ты сможешь, как Штирлиц набросать его шарж.

Снежана взяла ручку, открыла блокнот, возвращаясь к образу Тёркина. Мужчина был ухожен и серьёзен. Очевидно тратил время и силы на то, чтобы выглядеть привлекательно. Только сейчас она поняла, что в манжетах рубашки блестели запонки. Чем больше Снежана вспоминала, неторопливо черкая ручкой по листу, тем сильнее впечатлялась, сколько деталей прошли мимо сознания из-за перфоманса Пелагеи.

— Слушай, а давай ты нас познакомишь? - внезапно сказала Рита, пристально следившая за созданием портрета. 

— Такая корова нужна самому… - задумчиво ответила Снежана.

— Ты ещё скажи, что это твоя корова и ты её доишь! - рассмеялась подруга.

— Что меня всегда удивляло, так это твои знания в сериалах о милиции… - хмыкнула Снежана и толкнула блокнот Рите. - Вот, любуйся.

Как раз в этот момент официант принёс ужин, и обсуждение портрета ушло на второй план. Обеих девушек воспитали достаточно строго, чтобы во время еды они почти не разговаривали, лишь отдавая должное мастерству поваров. Хотя взгляды, бросаемые на портрет, были красноречивы.

— Снеж, надо брать, - внезапно сказала Рита, не прекращая аккуратно резать филе-миньон.

Вместо ответа Снежана отложила вилку, отодвинула салат и открыла чистую страницу. Рисовать Пелагею в полный рост было удовольствием - сногсшибательная красота негритянки так и просилась на холст. На рисунок потребовалось пара минут, но он был выполнен старательно и с любовью.

— И кто это? - нахмурилась Рита.

— Наездница. Которая уже оседлала такую нужную корову, а когда я вошла в кабинет, то в уютном закутке у них начиналось то, что всё никак не начнётся у тебя с Ромой, - раздражённо ответила Снежана, снова почувствовав ту неуверенность и сомнение в собственных силах, которое испытала, встретив Пелагею.

— Какие низкие удары, - покачала головой Рита и отложила приборы. - Ну, что ты, никогда мальчиков не отбивала? Думаешь эта афроамериканская секс-бомба годится тебе в подмётки?

— Афрорусская секс-бомба. Её зовут Пелагея, - поправила подругу Снежана. На что в ответ донёсся подавленный хрюк: Рита давилась смехом и мясом.

— Тогда тем более! Мы с тобой такой арсенал собрали, ни один мужчина не устоит перед твоими спецбоеприпасами!

Теперь уже улыбалась Снежана. Арсеналом Рита звала коллекции одежды на все случаи жизни, а спецбоеприпасами - комлекты белья от таких элитных и штучных производств, что о них знали только избранные. Эти покупки девочка из Гусь-Хрустального себе позволить не могла, но для девочки с Рублёвки траты на подарки для подруги были сущей мелочью. И они никогда не обсуждали этот вопрос. Рита тогда так и сказала: «Это мой подарок, и мы никогда больше не будем об этом говорить!»

— Не рановато ли демонстрировать бельё своему вроде бы начальнику?

— Зато какой карьерный старт!

Они снова вернулись к еде, и разговор прервался до десерта. Когда принесли две порции сметанника с малиной и чай, Снежана задумчиво посмотрела на на чайник.

— Какой белый чай может пить мужчина с запонками?

— Серебряные иглы, - без запинки, не отрываясь от десерта, ответила Рита. - Три тысячи за тройскую унцию нормального качества. 

Тонко брякнула ложечка, и Рита подняла взгляд на подругу.

— Что с лицом? Инфаркт? Инсульт? Можешь улыбнуться? - продолжила она ехидным вопросом.

— Тогда пахлава будет напрямую из Баку? - потерянно спросила Снежана.

— Белый чай с пахлавой? А этот Тёркин затейник. Если ухаживающий за собой мужчина, носящий запонки, может правильно заварить белый чай и подобрать к нему нормальную пахлаву - его следует оглушить и тащить в ЗАГС. Консумацию можно осуществить там же за небольшую мзду регистратору.

Снежана выслушала этот ехидный спич с непроницаемым лицом. В такие моменты Рита приподнимала завесу со своей личности, демонстрируя усилия репетиторов и преподавателей. Они доели десерт, и Рита начала собираться.

— Поехали! 

— Куда?

— Куда-куда… Котик, ты хоть пробовала белый чай? Это тебе не пакетик бросить в кипяток! Жаль у нас нет времени, я бы свозила тебя на нормальную чайную церемонию. Поэтому поехали пока что ко мне! - она бросила пятитысячную купюру на стол, махнула официанту и потянула Снежану на выход.

— Подожди, Котик, ты чего?..

Но остановить Маргариту Обручеву уже было невозможно. В её руке появился телефон.

— Иван Васильевич, здравствуйте! Я везу к нам Снежу на Серебрянные иглы! Посмотрите, есть ли что-то к чаю, по сладости похожее на бакинскую пахлаву!

Что ответил старый слуга Обручевых, Снежана не слышала, но вряд ли там было что-то, кроме его извечного: «Будет сделано».

Машина Риты, дорогущий электрический «Ягуар» её любимого зелёного цвета, приветливо моргнула фарами.

— Если ты завтра будешь выглядеть необразованной дурочкой, можем упустить такой кадр! Запрыгивай!

— Можем? Мне придётся поделиться своим мужчиной с тобой? - вскинула бровь Снежана.

Она села в машину, проваливаясь в мягкий комфорт дорогой кожи. Сидеть спереди в «Ягуаре» было отдельным сортом удовольствия.

— Ну… если дойдёт до того, что моя лучшая подруга решит пригласить меня на групповую встречу… - Рита рассмеялась и отправила ей воздушный поцелуй. - Не переживай, я знаю, что сначала ты любишь родителей, потом меня, а потом уже всех остальных. На твоего мужчину не претендую, у меня скоро должен появиться свой.

— Ты ходила к гадалкам? Опять?! - Снежана мгновенно рассвирепела.

— Не умею я держать язык за зубами, - расстроилась Рита и хлопнула себя по губам. - Котик, не сердись, а?

Машина плавно тронулась с места. Вечерняя Москва, любимая столица. Как художник, Снежана души не чаяла в этом огромном живом городе. Она потратила часы, бродя по улочкам, год за годом наблюдая, как меняются асфальт, бордюры, стены, окна и крыши. Как на месте ветхих зданий раннего СССР вырастают стекляшки современных высоток. Они словно куколки таили в себе бабочку нового дизайна и вкуса, но далеко не все вылуплялись, и тогда на теле города возникали красивые в задумке, но недостроенные, медленно умирающие забросы.

— Снова признаешься ей в любви? - с улыбкой спросила Рита. Снежана отвела взгляд от проносящихся за окном зданий и посмотрела на подругу.

— Москва - в сердце навсегда! Опять же, выезжать запрещено… - она пожала плечами. - Ты знаешь, какие глаза были у родителей, когда я сказала, что являюсь внештатным сотрудником ФСБ и буду участвовать в контрольных мероприятиях в Минздраве?

— И они поверили?

— Ну корочки мне дали настоящие, судя по всему, - Снежана снова пожала плечами. - Контора, что тут скажешь?

«Ягуар» пожирал километр за километром, Рита наслаждалась вождением, Снежана видами. Её мысли текли неторопливо в сторону безграничной щедрости шебутной подруги, к её затее с чаем, глубже находились старые размышления о гиперопеке со стороны Обручевой и острейшем нежелании Риты это обсуждать. И психолог, которого посещала подруга, явно не мог ей помочь.

— И мы не будем говорить о прошлом, - вдруг сказала Рита.

— Я даже не предлагала… - растерялась Снежана.

— Я чувствую, как в твоём взгляде формируется это аккуратное: «Подруге нужно помочь выговориться, облегчить боль, вскрыть нарыв», дальше сама подбери синонимы. Я не хочу и не буду об этом говорить, и мне не нужна непрошенная жалость! - вспышка была внезапной, как и всегда. Дорога настраивала на размышления, и часто они били в сердце Риты. 

— Если мы сейчас разобьёмся, я не останусь у тебя ночевать, - сказала Снежана отвернувшись к окну.

Обручева злобно засопела, но машина послушно сбросила скорость. Дальше они ехали под тихую мелодию, заполнявшую салон, и молчали. Рита переживала, что снова не сдержала свой характер, а Снежана положила руку ей на бедро, выражая поддержку без слов и необходимости объясняться и извиняться. Ничего нового она не скажет: «Когда-то нужно будет рассказать». И не услышит: «Когда-нибудь расскажу».

«Ягуар» повернул и съехал с Рублёвского шоссе. Жила Рита в жилом комплексе на Ярцевской улице. И каждый раз, когда Снежана приезжала сюда с Ритой, она повторяла:

— Маргарита, здесь что-то на бохатом, я не могу прочесть.

—  Ну хватит! Ляпнешь такое перед Иваном Васильевичем, его уже удар хватит!

— Да не рассказывай, он ещё нас всех переживёт.

Подземная стоянка встретила их уютным полумраком.

«Ягуар» замер на своём месте, готовый уснуть до следующего утра. Рита оставила верного электрического зверя заряжаться и повела Снежану к лифту. И если театр начинался с вешалки, то элитный жилой комплекс - с огромного стального монстра в стиле хай-тек. Скоростная кабина подняла их на девятнадцатый этаж, и у дверей квартиры уже стоял Паркетов Иван Васильевич, бессменный слуга Обручевых и личная нянька Маргариты Михайловны. По- другому он к ней не обращался и, видимо, в принципе не признавал обращения только по имени.

— Маргарита Михайловна, с возвращением. Снежана Алексеевна, рад вас видеть и поздравить с первым кольцом.

Снежана посмотрела на палец, снова перевела взгляд на слугу и потеряла дар речи. Он всё ещё был очень похож на человека, но человеком очевидно не являлся. Глаза были больше, ярче, прищур стал хитрым, а идеально ухоженная короткая борода стала длиннее, в ней появились красные ленты. Даже домашние плетёные мокасины стали напоминать лапти.

— Горд предстать в истинном обличье перед другом этого дома, - Иван Васильевич церемонно поклонился.

— А вы?.. - Снежана не могла подобрать правильного слова или оборота, боясь обидеть человека, который четыре года пичкал её вкусностями.

— А я одна из вариаций домового. Просто после популярного аниме про дворецкого Мир нас несколько адаптировал к новым реалиям… признаюсь, это удобно, хотя за печкой теперь не спрячешься, - он смущённо улыбнулся. - Прошу, мойте руки и на кухню - чай готов к первому завариванию!

— Шок - это по-нашему!

Рита скинула туфли и скрылась в гостевой ванной. Снежана же взяла секунду на передохнуть. Подруга, поганка малолетняя, решила сделать сюрприз в конце и так сложного дня.

— Снежана Алексеевна, вернитесь в Мир, - домовой взял её за плечи, усадил на мягкую скамеечку и стянул туфли. - Объективная реальность не поменялась, просто вы узнали чуть больше.

— Очень много знаний для одного дня, - ответила она с рассеянной улыбкой.

— Вот чай вам с этим и поможет. Проходите, пожалуйста.

Снежана прошла через просторную, но минималистичную столовую в вотчину Ивана Васильевича - большую кухню со всеми возможными изысками и приспособлениями для готовки. Это место в квартире было единственным, где чувствовалось богатство хозяев: техника от элитного бренда, профессиональная кофемашина, которую ожидаешь увидеть только в дорогих кофейнях. Дизайнеру доходчиво объяснили, что интерьер не должен давить. Светло, просторно, с минимумом деталей, но не безлико. 

Снежана замерла перед репродукцией «Моныа Лизы» да Винчи и посмотрела в глаза госпоже Джокондо. Она занимала неглубокую нишу в стене, и подсветка позволяла рассмотреть каждый мазок кисти.

— Если ты ждёшь, что она оживёт и заговорит с тобой - ты ошиблась реальностью, - Рита приобняла подругу и потянула к барной стойке, где уже стоял глиняный заварочный чайник, две чашки и тарелка с пахлавой.

— Но ведь есть говорящие портреты, разве нет?

— В Англии. В России их создание табу.

— Почему? - Снежана села на высокий стул.

— Потому что правила Мира дозволяют это делать лишь с помощью Книг. Все остальное, магические ритуалы там, жертвоприношения - это нарушение правил Мира. Что чревато.

— А все Книги монопольно у Конторы… видела я эту… библиотеку с Книгами, - вдруг сказала Снежана. - Парящие железные стеллажи, увитые цепями, а в них ряды книг. Жутковато.

— Тогда от твоего Тёркина следует ожидать всякого-разного. Операторы Книг поголовно с прибабахом, - Рита постучала по лбу. - Но это лишь придаёт пикантности твоей будущей победе! Иван Васильевич! Разливай!

Домовой укоризненно посмотрел на хозяйку и аккуратно наполнил чашки.

— Понюхай. Чувствуешь, тонкие нотки? 

— Да, - соврала Снежана. Запах от чашек был настолько едва уловимым, что она скорее убеждала себя в его наличии.

— Закрой глаза, вдохни носом. Выдохни. Расслабься, - монотонно командовала Рита. - А теперь открой глаза и сделай небольшой глоток. 

«Это затянется», - с тоской подумала Снежана, пробуя чай.

Дегустация закончилась лишь через два с половиной часа позорным побегом Снежаны из дома лучшей подруги. Рита смеялась ей в спину, а потом ещё и смайликов в мессенджер накидала. Вечерняя Москва провожала одинокую девушку светом уличный фонарей, разговорами многочисленных прохожих и монотонным шумом шоссе. Она спустилась на станцию метро «Молодёжная» и запрыгнула в последний вагон уже готовившегося уйти поезда.

Мерный перестук колёс, рёв воздушного потока, равномерное покачивание - всё это настраивало на умиротворение, на философский лад. К «Арбатской» она подъехала настолько расслабленной, что встреча с Тёркиным выбила её из колеи. Максуд был одет в чёрную форму, похожую на военную, высокие ботинки, на спине болтался чёрный же рюкзак. На правой руке - перчатка с пятью металлическими вставками.

— Насторова, твоему чувству времени можно только позавидовать! - он стянул рюкзак и достал из него перчатку, копию его собственной. - Держи, надевай! Давай-давай, пока не началось!

— Не началось что?!

— Грёбаная консумация!